Смола

Знаете, иногда так сильно хочется вобрать в грудь побольше пресного воздуха, да так, чтобы легкие просто-напросто растеклись. Хочется понять и разобрать, где реальность, а где шебутная истеричная иллюзия. Хочется ущипнуть себя за руку и хлопнуть ладонью по лбу, надеясь, что твоя голова просто отвалится. Хочется многое. Именно этого я хотела прямо сейчас, потому что просто не понимала, какого хера передо мной стоит маленькая кудрявая девочка и просит очнуться, и отвести ее в школу. Вот честно. Ни хрена не понимала. — Мам, пожалуйста, вставай. У меня сегодня кружок по изо, и я не хочу его пропускать! Его поставили вместо первого урока. Ну мам… — я ошарашенно изогнула бровь, складывая руки на груди. Да что же такое происходит, черт возьми?! — А… Да, конечно, сейчас. Подожди минутку, — опустив голову на скрещенные руки, я сжала зубы, широко округляя глаза. И чего мне делать? Что вообще происходит? У меня же не было дочери… Я бы об этом знала. — Я жду тебя, — девочка выбежала из комнаты, громко шлепая ногами в аккуратных белых туфельках. Я скривила губы и метнулась к небольшой тумбочке. Внутри что-то колыхалось и неприятно щипало меня за сердце. Резко открыла ящик и, немного пошарив в бумагах и, очень странно, кружевных трусах, больше похожих на атласные ленты, нашла открытку. «С днем рождения, мамуля! Тебе уже тридцать! Надеюсь, что сегодня ты приготовишь свой лучший торт! Тот, что с медом и толчеными орехами. Я его просто обожаю» Корявый и едва стертый почерк наводил на меня тонну непонимания и страха. Тридцать?! Неделю назад мне исполнилось двадцать три! Я помню тот день, исполненный в запахе янтарного пива и жёлтых шариков с гадской клоунской ухмылкой. — Мамочка, ты скоро? — певучий детский голосок выкинул из транса. Девочка заглянула в комнату и нахмурилась. Я судорожно закивала и отбросила открытку на край кровати. — Я сейчас, милая… — незнание имени этой девочки кидало меня в холодный пот. Становилось жутко неудобно и неловко, но страх все ещё цеплялся пальцами за глотку. — Осталось шестнадцать минут до прибытия автобуса! — видно, она напомнила мне об этом. — А ты еще не оделась! И говорила она таким тоном, будто это не она моя дочь, а наоборот. Хотелось откликнуться на замечание в грубой форме, но я тактично заткнулась, раздираемая кислыми и острыми сомнениями в своей вменяемости. Я вскочила с постели и чуть ли не упала вниз, запутавшись в мягком пододеяльнике с принтом пышного розового тюльпана. Напротив меня, в зеркало смотрела высокая брюнетка с двумя светлыми прядями у лица. Острые скулы, ореховые глаза, черты лица казались мне совсем-совсем незнакомыми. Господи, у меня же совсем другой нос! Чуть с горбинкой, остренький. Истерика накатила с новой силой, отстукивая барабанной дробью по лбу. — Мам?.. — вопросительно протянула девочка, сделав ко мне два неуклюжих шага. — Ты заболела? Скорее, я сошла с ума. — Нет, нет, все нормально, — качнула головой и откинула взъерошенные волосы назад. «Глубокий вдох, Клэр, иначе твоя жизнь полетит в пизду» — как твои слова сейчас к месту, Грей. Открыла платяной шкаф и придирчиво осмотрела висящие в нем вещи. Темные штаны, футболки из эластичной, но грубоватой ткани, и одно пёстрое платье. Не хило так одевалась эта «мама». Руки все еще дрожали, поэтому вещи я перебирала так, будто сейчас у меня случится приступ. Хотя, он то у меня и случился. Моральный, внутренний. Щелк. Схватила черные джинсы и серую футболку и, быстро натянув это на себя, обернулась к девочке. Она хлопнула в ладоши и, солнечно улыбнувшись, вылетела из комнаты. Я сглотнула и непонимающе осмотрела пространство вокруг себя. Здесь хотя бы нет тех ужасных обоев, как в моей прежней комнате. Они оставляли после себя горькие и неприятные ощущения. Я осторожно вышла из комнаты и недоуменно застыла перед двумя развилками. Длинный темный коридор с двумя висящими на стене канделябрами и белая дверь. Вспомнила ужастики и открыла дверь. Это была ванная комната. Серая плитка с индиговыми цветами на стене. Наклейка. Белая ванна и раковина, а также стоящий в углу туалет. Я метнулась к раковине и включила кран, плеснув на лицо холодной воды. Мысли нужно было расставить по порядку. Я Клэр Стор. Или не Клэр Стор. Черт его знает. Мне тридцать, а еще у меня есть дочь. Просто замечательное пробуждение после вчерашней попойки на встрече выпускников. Вышла из комнаты и направилась в коридор, в самом конце заметив крутую, витиеватую лестницу. Спустилась по ней, касаясь пальцами резных перил. Гостиная комната, отдельная от нее кухня и прихожая. Девочка помахала мне рукой возле двери, и я заметила синие лямки рюкзака, которые она быстрым жестом затянула на плечах. — Мам, ты идешь? — я запоздало кивнула и подошла к ней, приняв из маленьких ладошек чёрную куртку. Быстро накинул ее на себя и надела ботинки на шнурках. Девочка выбежала из дома, и мне пришлось выйти за ней. Я нащупала ключи во внутреннем кармане и закрыла входную дверь, а потом обернулась и изумленно ахнула. В горле запершило от ужаса. Другая улица. Другие дома. Другая жизнь. Все казалось эфемерным и невесомым, но сухой воздух плотно облеплял лицо и дышал в лоб, взлохмачивая волосы. Теперь все казалось до отвращения настоящим. Девчонка схватила меня под руку и понеслась в сторону, как видимо, остановки. Когда мы подошли к небольшой постройке, еле стоящей и больше похожей на горку металлических пластов, к нам как раз подъехал желтый автобус. Школьница потянула меня за руку и заставила нагнуться. Она поцеловала меня в щеку и, хмыкнув, убежала, напоследок сверкнув узкими детскими глазками. Я махнула ей рукой и почувствовала, как на губах расплылась невольная улыбка. Это все неправильно. Это не моя дочь, не моя жизнь, это не мой мир. Я даже не знаю, каким путём сюда попала и что от меня здесь вообще нужно. Взгляд зацепился за что-то черное на ладони. Повернула голову и, тихо заверещав, я начала отчаянно трясти кистью. Черная жижа, кажется, и не собиралась отлипать. Она странно перекатывалась, лизала кожу, щипала ее, будто была чем-то живым и чувственным. Я укусила нижнюю губу и закрыла глаза, ощущая как соленые слезы дерут щеки, укрытые румянцем. Вновь открыла их и тяжело, глухо закашляла. Ничего не было. Кажется, у меня глюки. Поганые такие, реалистичные. Пиздобратия, — приглушённо выругалась, дёргая руками, как отчаянно хватающийся за жизнь эпилептик. Я ничего не понимаю. Где я вообще? Что за хрень, в конце-то концов?! Оглянулась по сторонам и жалобно простонала. Видимо, сейчас мне надо было идти обратно. А куда — только Господь знает. Тряхнула головой и вновь перевела взгляд на руку. Черная субстанция до сих пор мерещилась перед глазами. Она была живой, как нефть, бьющая из разрыхленной почвы. Живой и такой странной…