Где-то за 126 главой

Пару часов? Да он просто вырубился на целые сутки! Спал как младенец овеваемый свежим бризом своих снов. Подсознание освобожденное от перманентно обучающего обруча получило волю и ускакало куда-то вскачь стремясь наверстать упущенное и проанализировать произошедшее. Сны были яркими. Физически ощутимыми. Альпийские луга, засвечены ярким летним солнцем. Безмятежное небо не прикрывает свою наготу облаками. Оно вальяжно раскинулось от одного горизонта до другого, кое-где касаясь заснеженных горных пиков. Под всем этим великолепием, расстилался зеленый живой ковер вытканный цветами, что услаждал обоняние нежными ароматами вздымаемыми верх легкими волнами ветерка. Тихо стрекотали насекомые, шелестели переливающиеся в лучах солнца стрекозы. Кехей присел на камень. Нагретый солнечными лучами тот приятно согрел. - Хорошо, что ты наконец-то взял отпуск, - услышал он из-за спины голос Сунако. Голос был немного другой, ярче и нежнее, но он опознал бы его из миллиона. - Да вот, справились со всей текущей работой, до следующих результатов целый месяц. Мне очень нравится моя работа, но я так редко вижу тебя. Я скучаю. – «Интересно о чем это я?» - Подумал он. В этот момент ему так захотелось обернуться и посмотреть на нее, что он развернулся и задрал голову. Зажмурился. Солнце светило прямо в глаза и он никак не мог увидеть ее лица, только разметавшиеся черные волосы и непривычно девчачье белое платье в крупный разнотонный розовый горох. - Ты такая милая! – Это вырвалось помимо его воли. – Я всегда знал, что тебе идут платья. - Повторяешься! - Услышал он довольный голос Накахры. – Ты говоришь это уже пятый раз. Не знала, что ты такой льстец. - Но это правда! Ты знала, что у меня в кабинете висит та фотография? Та, где ты в многомиллионном платье лакомишься мной? – Снимок явно всплыл перед его глазами. Сложно было отрицать, что на эту готическую красавицу он мог бы любоваться часами. Но почему он сказал про кабинет? Накахара рассмеялась, и ее смех серебряными колокольчиками прокатился по горным склонам. - Кехей, - она неожиданно сделала несколько шагов вниз и встала к нему спиной. - Япония потрясающая, но это место чрезвычайно красиво, как ты выбрал его? Ему не хотелось разговаривать, и он протянув к ней руку взял ее за запястье и собирался привлечь к себе, однако Сунако вырвала руку и подхватив развевающийся подол платья побежала прочь. - Догоняй! - крикнула она через плечо и снова мелодично засмеялась. Кехея захватил азарт погони и, поднявшись, он устремился за ней. Догнал практически у самого низа и не успев затормозить, повалил ее в высокую траву, извернулся в полете и поймав падающую Сунако завалил ее на себя. Их губы встретились. Потом разошлись, но только для того чтоб встретиться снова. Ее аметистовые глаза блестели не уступая драгоценным камням. Кехей ощутил переполняющую его радость - любимая была с ним, здесь и сейчас. Радость сменилась желанием от осязания ее дышащего любовью тела. Дыхание сбилось, он потянулся к завязкам на платье. Ему было всё равно, что их могли увидеть. А может, он просто не верил, что их могут застать любопытные глаза так далеко от цивилизации? - Кехей! - выдохнула ему в лицо Сунако. - Мы же на улице! - Плевать! Хочу тебя здесь и сейчас! Ты же моя … жена. – От последнего слова он словно отрезвел. Что он только что сказал? Румянец залил его щеки. Она отстранила его руки. И сама медленно потянула шнуровку вниз. Большая красивая грудь выглянула из под шелковой материи. Это заставило Кехея забыть, всё что казалось ему странным. Его слова ничего не меняли – он любил Сунако. Он любил ее даже тогда, когда она была мрачной затворницей, а сейчас, когда она просто излучала сексуальность и женственность он просто не мог держать голову холодной. - Боже Су! Ты не оставляешь мне выбора. - Приподнявшись на локтях он сдернул куртку и постелил ее рядом, перекатился завалив Сунако на спину и двумя руками вцепился в оборки ее юбки старясь открыть своему взору бедра. Сунако смутилась и прикрыла лицо черными лентами волос. Он поцеловал мягкие шелковые нити закрывающие ее глаза. Даже не собираясь снимать лишнюю одежду, лишь отметая её в сторону. Он был уже таким твердым, что секундная задержка казалась ему катастрофой. Аккуратно вошел в ее податливое лоно, что окутало его своим теплом, ощутил вибрации ее возбужденного тела. Губами прошелся по шее оставляя замысловатый многоярусный букет из гвоздики цвести на ее белой коже. Понимая, что сил сдерживаться больше нет, он заскользил в ней: плавно, глубоко, с всё нарастающей амплитудой и скоростью. Ее дыхание сбилось, замерло, потом тишину застывших звуков нарушил стон. Он лишь сильнее входил в нее сжимая руками ее прохладные ягодицы. Его рот накрыл ее маленькие губки и язык проник внутрь. Сладость горных трав встретила и одурманила его. Ее губы отвечали так умело, что он на минуту растворился в этом поцелуе. Ему казалось, что удовольствие наполнило его всего. Но ему совсем не хотелось останавливаться так рано и он продолжил эти мучительно-сладкие качающиеся движения. Сунако стонала, ее руки гладили его спину и волосы, прижимали к себе и стискивали в кулачке пучки горных трав, пальцы словно танцевали сами по себе, а ноги все сильнее притягивали его бедра. Потом она выгнулась ему на встречу не в силах дышать, замерла, ее глаза подернулись поволокой и закрылись. Тело обмякло в его руках, онемело, стало безжизненным. - Хех. Ты рано. – прошептал он ей на ушко, но вторая волна наслаждения уже захлестнула его самого заставив следом за ней потерять себя. Кехей осел. Его губы уткнулись в ее шею.