Заблудившиеся

      Барри медленно открыл глаза. Их тут же резануло слишком ярким искусственным светом. Поморщившись, он кое-как проморгался и всё-таки смог разглядеть белоснежный потолок и стены палаты. Повернув голову, Барри наткнулся на спящую тётю. Она устроилась на кресле, придвинутом к самой кровати, и полулежала, опустив голову на скрещенные руки. На её коленях он заметил моток ниток и недовязанный синий свитер, что она собиралась подарить Лео.              Сердце испуганно пропустило удар, и Барри попытался сесть. Почему он в палате один? Где Лео? Как давно их нашли?              От резкого движения всё тело отозвалось болью, и Барри, не сдержавшись, застонал. Тётя Гвен тут же распахнула глаза. Осоловело захлопав ресницами, она, наконец, заметила очнувшегося племянника.              — Боже! Мальчик мой! Наконец-то! — порывисто поднявшись, она крепко обняла его. Барри почувствовал что-то мокрое и горячее на плече и понял, что тётя Гвен плачет.              Совершенно растерявшись, он просто забормотал что-то успокаивающее и погладил её по спине. Тётя ещё какое-то время не выпускала его из объятия, а потом всё-таки отстранилась, смущенно вытирая слёзы.              — Ох, милый, как же вы нас напугали, — она быстро поднялась, перекладывая вязание на кресло и одернув кардиган.              — Тётя Гвен, а где Лео...нард? — Барри старался контролировать голос, но он всё равно надломился, выдавая его волнение. — С ним же всё хорошо?              — Я всё тебе расскажу, но сначала нужно сообщить врачам, что ты очнулся, — не слушая его слабых возражений, тётушка быстро вышла из палаты.              Барри гипнотизировал захлопнувшуюся дверь и старался унять сумасшедше-колотящееся сердце.              «Она ведь сказала бы мне, если бы что-то случилось. Если бы Лео... если бы он... Боже, пожалуйста, пусть с ним всё будет в порядке!»              Паника потихоньку брала верх, и не известно, чем бы это всё для него закончилось, но дверь снова хлопнула. Барри перевёл взгляд туда и утонул с кристально-голубых глазах, что смотрели с беспокойством и непомерной радостью.              — Ты очнулся, Барри! Слава богу! А то мы все уже начали переживать, — дядя Бен, которого Барри заметил только сейчас, весело рассмеялся, взъерошивая свои и без того непослушные волосы, а потом одним движением вкатил в палату кресло с Леонардом. На Снарте была больничная пижама и халат, кожа всё ещё отдавала неестественной белизной, а сам он явно не мог свободно передвигаться... Но он определенно был в порядке.              — Как долго я был без сознания? — хрипло произнёс Барри, не сводя глаз с Лео. Тот опустил глаза, словно не хотел смотреть на него и теребил подол халата. Барри почувствовал какую-то неприятную горечь, но постарался прогнать эти глупые мысли.              — Три дня, парень, — дядя подошел ближе, поправляя его одеяло. Барри заметил, что его руки немного подрагивали. — Врачи говорили, что это нормально, что твоему организму нужно время, но... Гвен уже собиралась объявлять тревогу, — усмехнутся он, подмигивая Барри. — Но, к счастью, всё обошлось.              Лео всё так же смотрел в пол, игнорируя происходящее. Барри начало это жутко злить. В груди ширилось тянущее чувство, словно рана перекочевала с руки прямо туда.              — Как ты себя чувствуешь?              — Всё нормально, дядя. Просто слабость, и немного кружится голова, — он буквально заставил себя отвернуться от Снарта. — А где папа и мама?              — Ну, понимаешь, мы... Мы решили не звонить им, пока всё не выяснится. Потом вас нашли, но вы были без сознания и... Мы всё пережидали, чтобы не сводить их с ума. И в итоге позвонили им лишь сегодня утром. Завтра они уже будут здесь. И я надеюсь, не возненавидят нас за такую заботу об их ребёнке, — никогда ещё Барри не видел дядю Бена таким неуверенным и разбитым. Он постарался улыбнуться как можно шире, вкладывая в это все возможную поддержку и понимание.              Дверь снова открылась, впустив в палату медперсонал и тётю Гвен. Дядя Бен схватил ручки каталки и, пробормотав, что Лео тоже нужен отдых, вывез его наружу. Тётя отошла в сторону, чтобы не мешать осмотру.              — Ну что ж, Бартоломью Аллен, — белозубо улыбнулся врач, изучая его историю болезни. На бейджике красовалось «Др. Дж. Эклунд». — Вы — большой молодец. Мы все верили, что вы очнётесь как можно быстрее. И вы нас не подвели. Состояние, наконец, стабилизировалось. Вас ждёт небольшой двухнедельный отдых в стенах нашей больницы, а потом сможете снова носиться по округе. Главное, не забегайте так далеко, — тёплые карие глаза врача, оторвавшись от бумаг, скользнули по Барри. — Всё, что вам нужно — покой, сон и хорошая еда. Кстати, миссис Нордок, — Эклунд обернулся к тёте Гвен, — шериф снова приехал поговорить. Думаю, мистер Аллен вполне способен поговорить с ним, но без излишних волнений.              — Спасибо, доктор.              — Рад помочь, — ещё раз улыбнувшись, доктор вышел из палаты, через минуту за ним последовала и медсестра.              — Ну как ты, милый? Готов поговорить с шерифом? — тётя ласково смотрела на него. — Леонард уже рассказал всё, что мог, так что, думаю, ему просто понадобятся уточнения.              — Готов, если потом мне хоть кто-нибудь ответит на мои собственные вопросы, — Барри устало вздохнул, прикрывая глаза. Всё-таки он был ещё слишком слаб для такой карусели эмоций.              — Конечно, милый.              Тётя Гвен вышла, через минуту вернувшись с мистером Рори. Барри знал его не по наслышке. Ещё раньше, до появления в их жизнях Леонарда Снарта, Аллен пересекался с шерифом. Во-первых, их город был достаточно мал, а слава бывшего спецагента достаточно велика, чтобы о нём знала каждая собака на территории штата. А во-вторых, Барри вечно влипал в неприятности. А Мик был достаточно мил, чтобы вытаскивать мелкую задницу Аллена из них без ущерба для жизни и самолюбия. Последние три года Рори часто привозил домой и Снарта, только в этом случае тот был скорее организатором каких-либо неприятностей, чем жертвой. Барри уважал Мика Рори за его внешнюю крутость, искреннюю преданность делу и спрятанную поглубже заботу, которой он незаметно окутывал людей.              — Привет, пацан. Ну как ты? Вижу коньки не отбросил, — несмотря на весёлый тон Мик цепким и внимательным взглядом практически ощупал Барри, отдельно остановившись на его царапинах, виднеющемся из-под больничной рубашки бинте и торчащей из руки капельнице.              — Сам удивлен, — Барри не знал как это работает, но с ним он всегда расслаблялся.              Рори скинул форменную куртку и, повесив её на подголовник кресла, присел рядом с Барри. Оглянувшись на тётю Гвен, он достал из кармана диктофон и, включив запись, снова прожёг Аллена взглядом.              — Расскажи мне свою версию произошедшего, парень. И постарайся ничего не упустить.              Барри медленно кивнул, сосредотачиваясь и воскресая в памяти недавние события...              — ...Вам необычайно повезло, — шериф устало потер глаза пальцами и выключил запись, убирая диктофон. — Вам обоим. И прежде всего друг с другом. Да уж, — Рори криво усмехнулся, — никогда не думал, что это скажу. Не зря я подозревал, что Снарт чего-то недоговаривает... Вот только я ни за что бы не подумал, что он просто будет выгораживать тебя... Хотя это было совсем не нужно.              — Выгораживать? — чем дольше Барри слушал шерифа, тем сильнее переставал его понимать.              — Да, пацан. В глупую голову твоего друга пришла мысль взять на себя то, что случилось у реки на вашем пути назад. Только я уже тогда засомневался, что в его состоянии он мог что-то противопоставить тому парню. Хотя и по тебе это не особо заметно... Как бы то ни было, вам не стоит переживать. Наши ребята уже прочесали лес, нашли тела ваших похитителей, — Барри невольно вздрогнул на этих словах, — и сам дом. Вас никто не обвиняет. Это была самозащита. Так что сейчас, всё что вам нужно делать, это отдыхать, есть и набираться сил.              Встав и потрепав его по волосам, Рори подхватил куртку, кивнул тёте Гвен и направился к выходу.              Барри не мог поверить услышанному. Лео пытался его выгородить? Но зачем? Зачем ему это делать? Он ведь не мог знать, что им ничего не будет... Они ведь даже не друзья!              — Шериф, подождите! — Мик замер, уже схватившись за ручку двери. — Кто были эти люди? Откуда они взялись? Давно ли жили там? Они правда были людоедами? Много ли людей пропало? — вопросы сыпались из него со скоростью, достойной любимого супергероя.              Шериф усмехнулся, оборачиваясь.              — Боюсь у нас не так много ответов, пацан. Следствие ещё ведётся. Но всё, что я могу пока сказать, не для протокола, ты же понимаешь, — Барри быстро закивал, — они действительно были каннибалами. Мы нашли этому множество подтверждений. Сейчас ведутся раскопки возле их дома, уже найдено множество костей... Думаю, они жили там очень долго. Возможно, десятки лет. Но так как этот район находится на стыке двух штатов, никто не знал точную цифру исчезающих там людей. И вряд ли мы узнаем всё с абсолютной точностью... Надеюсь, мы сможем опознать хотя бы часть останков и закрыть несколько дел. Но вам правда повезло. Вы — молодцы. Не только смогли спастись, но и остановили их. Они больше никого не убьют. Благодаря вам. Так что можете собой гордиться, — Мик непривычно мягко улыбнулся. — А пока отдыхай. Буду держать в курсе, — ехидно хмыкнув, снова становясь привычным шерифом Рори, мужчина вышел из палаты.       

***

             Стрелки часов медленно ползли к одиннадцати вечера. Медсестра Роуз заходила проверить его минут двадцать назад и настоятельно рекомендовала поспать. И Барри был бы рад послушаться её совета. Но стоило закрыть глаза, как он тут же проваливался в вязкое марево кошмара, снова и снова просыпаясь с криком.              Бессчётное количество возможных исходов кружились калейдоскопом, сводили с ума красными потёками крови, мёртвенно-бледной рукой, свисающей со стола, голубыми остекленевшими радужками...              Барри в очередной раз проснулся, тяжело дыша. Его потряхивало, а в уголках глаз собралась влага. С трудом разжав руки, до онемения вцепившиеся в одеяло, Барри провёл ими по лицу, словно стараясь снять марево ужаса. Он кое-как сел и потянулся к стакану с водой, но тут же с грохотом опрокинул его на пол. Крик застрял где-то в горле. Рядом с ним виднелся отчётливый силуэт человека.              — Только не кричи. А то весь этаж прибежит, — знакомый, чуть хрипловатый голос мгновенно разбил путы страха.              Барри глубоко вздохнул, стараясь унять бешено-колотящееся сердце, и потянулся в выключателю лампы. Неяркий свет сделал тьму по углам темнее, но Леонарда, сидящего в кресле, он всё же заставил поморщиться.              — Давно ты тут? — голос всё ещё дрожал, и это безумно злило. Но Барри отодвинул это на второй план. Ему действительно было важно узнать. Барри казалось, что последняя попытка уснуть не продлилась дольше десяти минут. И как он не услышал Снарта? И почему он без коляски? Ему разве уже можно ходить? И, самое важное, ЧТО ЛЕО ВООБЩЕ ЗАБЫЛ НОЧЬЮ В ЕГО ПАЛАТЕ?!              — Не особо. Ты спал, когда я пришёл. Не хотел тебя будить, — он говорил отрывисто и тихо. Барри с трудом слышал его и рефлекторно наклонялся ниже, пока чуть не рухнул с кровати. Лишь молниеносная реакция Леонарда — он вытянул руку, перехватив его поперёк туловища — спасла Барри от падения.              Приглушённо чертыхаясь, Аллен выпрямился, устраиваясь поудобней. Леонард сидел напротив и молчал. Обычно голубые глаза сейчас казались тёмными, мистически отражая свет лампы. Барри снова и снова порывался заговорить, ему хотелось спросить столько всего, но каждый раз он думал, что это не подходит для первой фразы.              — Кошмары? — Леонард как обычно разбил всю подготовку в щепки.              — Да, — опустив глаза, Барри излишне сосредоточенно изучал покрывало.              — Мне тоже снятся.              Вскинув глаза, Барри удивлённо уставился на Лео. Не то чтобы он не думал, что это возможно. Он просто не думал, что Леонард когда-нибудь признается в подобном. Признается ему.              — И что тебе снится? — спрашивает, не успев подумать насколько это личное.              Но Леонард отвечает, задумавшись лишь на несколько секунд.              — Много чего. Что мы не выбираемся из клеток, и они убивают нас. Сначала тебя, заставляя меня смотреть, — Барри видит, как руки Леонарда вцепляются в подлокотники, и костяшки белеют. Он смотрит насквозь, словно видит перед собой не Аллена, а кадры из снов. — Ты кричишь. Оглушительно. Потому что они режут тебя живьём… А потом вытаскивают из клетки меня. И всё, что я могу видеть, это твои остекленевшие глаза, смотрящие на меня из лежащей рядом головы.              По палате проносится приглушенный всхлип, и Барри только потом понимает, что его издал он сам.              — Или снится, что мы пытаемся бежать, но нас убивают на пороге. Что я не успеваю вмешаться, и тот парень убивает тебя, а потом меня. Или что мы выбираемся в лес, но умираем от голода и кровопотери. Или от диких животных. Или тот парень догоняет нас, и мы не справляемся… Снова и снова. Десятки различных способов смерти, — под конец Леонард хрипло шепчет, а у Барри внутри арктический холод и ужас неуправляемый.              Он тянется вперёд и берёт Лео за руку. Тот вздрагивает, но не отстраняется. Наоборот, подается ближе, сползая по сиденью кресла, и утыкается Барри в ключицы. Кожу жжёт даже через бинты и рубашку. Ладони у Снарта на удивление тоже горячие — Барри чувствует их тепло на спине. И свои руки поднимаются на автомате, даже задуматься не получается. Барри обнимает Лео крепко, порывисто, подаваясь к нему всем существом. В ушах гремит, и он не понимает чьё это сердце: Леонарда или его собственное.              — Пожалуйста, останься таким, — шепчет на грани слышимости прямо в коротко стриженный ёжик волос.              — Каким? — тихий голос Лена и воздух, что он выпускает ему на кожу, заставляют сонмы мурашек брать штурмом тело Барри.              — Как сейчас. Как тогда в лесу, — Барри отчего-то хочется плакать, но он держится. Открывается, снимает все щиты, надеясь лишь, что Лео поймёт, примет и никогда не использует ему во вред. Верит. — Если ты снова станешь злым ко мне… я не выдержу. Больше не смогу. Я сломаюсь.              — Тшш, — Леонард чуть приподнимается, и голубые глаза пронзают Барри. Смотрят прямо, открыто, обнажая внутренности. И Барри не видит там злости, ненависти, агрессии. Ничего. Лишь нежность. — Прости меня. Прости, Барри. Я был таким идиотом. Злился на себя, а вываливал всё на тебя, — он прижимается лбом ко лбу и прикрывает глаза. Барри нечем дышать.              — На себя? Но почему?              — Потому что поклялся себе больше не западать на парней, — произносит чуть слышно, но Барри слышит. Сердце останавливается на секунду, а потом делает кульбит и скачет как бык на родео. — Давно пообещал и исполнял исправно. Пока не попал в Мэриленд. Пока тебя впервые не увидел.              — То есть ты… запал на меня? — с трудом удаётся выдавить из взбесившегося нутра.              — Хуже, — Лео чуть отодвигается и снова смотрит прямо к глаза. Барри видит на радужке космические вихри. — Чем больше старался возненавидеть, тем сильнее пропадал. А после всего этого… После того как столько раз чуть не потерял… Я больше не буду врать себе. И тебе не буду. Барри, скажи, что ненавидишь меня, оттолкни, скажи убираться. Иначе я… — Лео сглотнул, прожигая в Барри дыру.              — Иначе ты что? — еле шевеля губами, боясь шелохнуться и спугнуть мираж.              Лео не сказал ничего больше. Лишь усмехнулся мягко и подался вперёд. В ту секунду, когда его чуть шершавые губы обхватили нижнюю губу Барри, в голове Аллена, кажется, взорвались сверхновые.              Лео целовал нежно, но напористо. Скользнул языком, раздвигая губы, огладил внутри, чуть прикусил кончик языка и улыбнулся в поцелуй, ловя тихий стон Барри. Он не сводил с него взгляда, улыбаясь нежно и ласково. Прошёлся кончиками пальцев по щеке, чуть зацепив губы, наслаждаясь ответным трепетом.              Барри никогда не видел Леонарда таким. И эта новая его сторона была безумно волнительной, настолько, что даже сидя, Барри чувствовал, как дрожат колени.              — Так значит теперь… — фраза повисла в воздухе натянутой тетивой.              — Значит, теперь ты абсолютно и бесповоротно мой, Барри Аллен. И никуда ты от меня не денешься.              Возможно, Барри стоило испугаться. Или хотя бы задуматься. Но в голове его гремели фейерверки, а глаза напротив затягивали в чёрную дыру. Барри верил, что теперь всё будет по другому. И он был счастлив.