glowing star dust

Джисон закрывает глаза и не слышит ничего, кроме въевшегося под кожу, обжигающего голоса. Он режет своим тонким лезвием, отдаваясь утренней хрипотцой и мгновенно заживляет прохладой своей глубины. Он не даёт уснуть по ночам и вчитываться в новый пункт параграфа из учебника, отдаваясь взволнованностью, схожей с желе, которые не любит сам Джисон — случайно дотронешься, и оно будет вибрировать всей своей поверхностью. Этот голос преследует его колкими замечаниями и шутками, на которые Джисон для вида закатывает глаза, а после идёт в школьную уборную, где умывает лицо холодной водой, дабы привести себя в чувство, и проверяет процентный заряд на левом запястье. После таких, казалось бы, незначительных, эмоциональных мини-землетрясений, его заряд понижается минимум на пять процентов. Джисон поправляет задравшиеся рукава от пижамы и отхлёбывает горячий, обжигающий внутри кофе. Сейчас на запястье у него красуется заряд в 47 процентов. До вечера должно хватить. А потом вернётся со студии его старший брат — уставший, но способный подзарядить Джисона. В голове у парня вновь крутится навязчивая мысль — нужен кто-то ещё, от кого он так же мог бы подзаряжаться. Должен быть кто-то близкий. Скажем, это могла бы быть мать, если бы она не была бы пьющей за сотни километров от Сеула, и Чан бы не помог бы своему младшему брату и не забрал бы его к себе в душную маленькую квартирку на окраине Сеула, взяв его под свое крыло. Или это могли бы быть близкие друзья, с которыми бы ты сидел вечером пятницы у себя дома в грязной футболке от шоколада, перед экраном телевизора, по которому крутился бы марафон различных слащавых мьюзиклов, которые в тайне давно нравятся Джисону. Они могли бы обниматься и из-за того, что очень близки друг к другу — заряжались бы до дозволенных 75 процентов. Или это мог бы быть его соулмейт. Но, впрочем, это наиболее маловероятный вариант. Людей всяких — вон сколько. Попробуй найди, кто же тебе предназначен вселенной. Нужно будет перетрогать около 7 миллиардов людей и только от одного единственного сможешь зарядиться до тех 100 процентов, как не сделаешь ни с кем другим, насколько бы ни была ваша эмоциональная связь сильна, не получится просто. Впрочем, от тебя с тем же счётом зарядится и сам соулмейт. Но в соулмейтах Джисон не нуждается, они ему не нужны. даже если он уже найден. А нуждается в одном, наполненном издёвкой и разбавленной равнодушием желчью голосе. Который звучит в его голове слишком часто и проходить никак не собирается. Как не может оттолкнуть Джисона, с какими намерениями по мнению Джисона изначально и звучит от Чанбина. Джисон предпочитает называть это невзаимной любовью, а не мазохизмом. ● ● ● Кеды продувает насквозь морозным воздухом, кончик носа возможно прямо сейчас отвалится, а Джисон и не почувствует. Кажется, стареньким кедам придётся пережить и эту зиму, с финансами пока не очень. Так же не очень, как прямо сейчас тонкая толстовка защищает парня от ветра, пробирающегося своей силой и холодом, по ощущениям — прямо до костей. Никак. Школьные коридоры встречают его приятным слуху молчанием и несколькими учениками, раскиданными по разным углам. Вот и славно. Именно за этим Джисон и приходит в школу за 20 минут до начала урока. Он не любит большое скопление людей и давку, которая в основном на первом этаже, где у них первые уроки, и у гардероба. Ну как не любит. У него начинаются панические атаки. Такое приключалось с ним вне школы в больших толпах, что характерно для часа пика в столице, когда люди как раз все спешат по своим делам, создавая давку и плотную мешанину из человеческих тел на пешеходных переходах. Этих нескольких раз было достаточно, чтобы в школу выходил Джисон раньше, чем нужно. А маршрут его теперь был не как короче, а как избежать больших пешеходных переходов и очень людных оживлённых улиц — в общем, в обход по дворам. Идти дольше, но безопаснее для жизни. В большинстве случаев рядом с ним был Чан, который с горем пополам приводил его в чувство, хотя приводить в чувство от испуга за младшего брата, который задыхался и падал на пешеходном переходе в толпе людей, нужно было его самого тоже. После таких случаев с Чаном они возвращались домой, держась за руки, и спали в тёплых объятиях. Панические атаки не просто расшатывают нервную систему в сопли, но ещё и отнимают очень много энергии. Вовремя не суметь остановить — отнимут всю, а человека больше — как и не было. Холодный труп, лежащий в относительном одиночестве под ногами сотен проходящих мимо людей, которые так спешат в свои офисы, перешагивая через неаккуратно раскинутые в стороны чужие ледяные неживые руки. Заняты. Но вообще-то, пару дней назад Джисон, всю ночь читавший забавные и не очень посты с тамблера, вырубился к 6 утра с телефоном в руках, а очнулся за 20 минут минут до начала урока. В тот день, закинув лежащие на столе учебники, даже не смотря по каким предметам, и также не залив в себя вчерашний недопитый кофе, он нацепил на себя старенькие еле работающие наушники и полетел в школу. Времени уже не оставалось, и он принял рискованное решение, возможно самое рискованное в его жизни — помчаться самым коротким путём, через огромный пешеходный переход. Изначально все было хорошо, если не обращать внимания на немного потяжелевшее дыхание и более размытый взгляд, как только он стал приближаться к толпе людей у светофора. Уже вот-вот должен был загореться зелёный, поэтому стоять поодаль не было смысла, а бежать нужно было в первых рядах толпы — до звонка пять минут, но вперёд не пробиться. Он думал, что придётся оббегать сбоку, чтобы не попасть в физическую и эмоциональную давку. Спасительный зелёный свет и писк светофора, Джисон тогда сорвался с места как можно быстрее и побежал вперед, не обращая внимания на то, что голова стала кружиться всё сильнее, а дышать становилось труднее и труднее. Ноги перестали слушаться и стали ватными, когда вместо того, чтобы быть аккуратно сбоку толпы, с другой стороны нашло ещё добрых человек двадцать. Горло сдавило, а в глазах сильно потемнело. Ноги подкосились, и Джисон осел на колени, не смея отвечать на чьи-то раздраженные ругательства людей, всё спешащих куда-то. Им мешает пройти какой-то рассевшийся на колени посреди дороги белобрысый парень, а они вообще-то очень спешат. Живот скрутило, а испуганный взгляд Джисона блуждал повсюду. Он пытался изо всех оставшихся сил сделать вдох, но дыхание спёрто, а пугающая мысль выжигалась непотушенным бычком на стенках сознания — смерть под чужими равнодушными взглядами от удушья. Ещё одна мысль, которую в этой эмоциональной встряске и панике успел разглядеть — умереть он может либо от удушья, либо от того, что энергия стремительно падает. Затуманенный взгляд скользнул по левому запястью. 5 процентов. Джисон почувствовал, что дышать становится легче, но голова все так же затуманенная, а веки невыносимо тяжёлые. Приступ медленно отпускал, оставляя лишь сведенные руки, невыносимый холод и стремительно снижающийся заряд. «Все-таки, от нехватки энергии», успел подумать Джисон перед тем, как его глаза начали очень медленно слипаться. Он смутно помнит, как судорожно перед ним кричит очень сильно знакомый голос. Потом тёплые ладони на боках обладателя этого голоса. А после он проснулся у себя дома, под родным затрепанным пледом. На кухонном столе стоял кем-то сделанный остывший чай, а рядом лежавшая записка гласила: «Идиот». Джисон тогда потянулся сладко, а после его глаза в ужасе распахнулись. Он в спешке вытащил руку из-под одеяла и прошёлся взглядом по запястью. 100% Мысль о том, что он встретил соулмейта тогда ударила по голове тяжеленным молотком, отдаваясь вибрацией во всех конечностях, и заставила вскочить в сидячее положение. Не было ни радости, ни печали. Просто куча непонятных символов, знаков и чисел, а периодически между ними вставлено «404 error».

Извините за предоставленные неудобства, на данный момент выполняются технические работы и сервис временно не доступен.

Ну ахуеть конечно. Как было сказано, с этого момента прошло два дня. Чан о том, что его брат должен был умереть по пути в школу, ничего не узнал. Джисон не рассказал. Следующие два дня после этого в школе парень не появился — законные выходные, а сегодня — начало новой каторжной недели. Закрыв за собой дверь в пустой неосвещённый класс, он ёжится от холода, исходящего от распахнутых окон. Немедля, он кидает свой рюкзак, многое повидавший на своём веку со значками наперевес, на стол и закрывает окна. Ноги немного подкашивает, а изо рта вырывается удивлённое «ох», когда из темноты показывается силуэт парня. Он по привычному одет в максимальное количество чёрных вещей. Лицо трудно разглядеть — свет выключен, а на улице солнце еще не совсем встало. Но Джисону и не нужно всего этого, чтобы увидеть каждый миллиметр лица Чанбина. Он сможет увидеть его, даже если солнце вдруг перестанет светить навсегда, а всё электричество в мире вырубится. Ему не нужно ничего из этого, чтобы разглядеть маленькую родинку у левого уголка губ. Настолько маленькую, что при любом освещении невооружённым глазом и не заметишь, но глаз на Чанбина у парня всегда вооружен, на самом деле Чанбин вдруг резко выдыхает, закрывает глаза и стремительным шагом чуть ли не выбегает из кабинета. У Джисона глаза на лоб от удивления лезут, а осколки звезд, которые, Джиссон думал, вновь собирались вырезать на нем новые оскорбления, вдруг упали и рассеялись светящейся пылью. За дверью кабинета становилось всё шумнее и шумнее, а Джисон так и стоял между партами, оглушённый непроизнесенными Чанбином фразами, разглядывая пыль рассыпавшихся осколков от звёзд. ● ● ● Еда из столовой — это, конечно, здорово. Но Джисону, приходящему и уходящему в класс последним, дать этому оценку, на самом деле, затруднительно. Сейчас, пока он нарочито медленно складывает учебники и тетради со стола в рюкзак, его желудок разошёлся не на шутку и, кажется, голодные боли парень не чувствовал давно и не был готов к подобному. От этого же голода из живота Джисона звучит урчание, а парень, тоже собирающий все принадлежности обратно в рюкзак, участливо поворачивается. Хонг отличается своей излишней дружелюбностью и, кажется, жалеет Джисона из-за его отрешенности от общества и периодами нарушает его личное пространство своим любопытным маленьким носом, считая за должное. — Ты голоден? — спрашивает он с самым заинтересованным видом, который только можно представить — Не очень, на самом деле, — отрезает Джисон, фоном соображая два исхода этой ситуации. Делаем ставки, господа. — Не смеши меня, — всплескивает руками мальчишка, надвигаясь на Джисона, — всё, идём в столовую. Я тебя кстати давно-о там не видел, — хватая парня под руку, тянет Хонг. — Нет, я занят, чуть позже схожу в столовую, — сердито шипит Джисон, стараясь выбраться из цепкой хватки длинных пальцев Хонга. — Ничего не желаю слышать! — раздражённо отвечает парень, утягивая за собой к двери и не давая возможности вырваться. Ну что, ставки не сыграли. Заведение в выигрыше. В начале коридора не так много людей, поэтому Джисон чувствует, что пока всё под контролем. Но вот злополучная стеклянная дверь, поворот, и парня сносит обилием шума с разных сторон. Здесь невероятно душно и нечем дышать. Ну или это Джисону нечем дышать. Голова начинает кружиться всё интенсивнее, придавая краям кругозора размытые рамки и заставляя руками схватиться за горло. Его всё ещё тянут в эту толпу, что стекается к двери в столовой, но Джисон нутром чует — внутри не лучше. Заряда и так сегодня мало, что заставляет Джисона запаниковать еще сильнее. Кажется, дышать уже не представляется возможным, когда его взгляд скользит по свободному запястью — 7%. Джисон выкручивает руку, прикладывая к этому все оставшиеся силы и бежит обратно в коридор, а оттуда под лестницу. Единственная мысль — сохранить всё, что осталось от энергии и безопасно вернуться домой. Дышать после выхода из толпы — гораздо легче, а зрение принимает более чёткий контур. Он почти беспрепятственно добегает до одинокого тихого места под лестницей и падает на ледяную плитку. Оклематься от удушья — одно, а понизить адреналин в крови — другое. Об этом Джисон и не подумал, пока со всех ног бежал сюда. Веки тяжелеют, а Джисон с горькой усмешкой пробегается глазами по запястью. 3%. Он не успеет прийти в себя. Можно уже отсчитывать секунды. Голова такая тяжёлая, а глаза так сильно слипаются. Десять Бывает цветок жизни вянет слишком быстро сам. Но порою его срезают и собственноручно. Один только вопрос — сделал это сам Джисон, или так должно было быть. Девять Ведь паническая атака — это восприятие мира, созданное им самим же. Восприятие мира огромной безразличной толпой, лишающей кислорода и забивающей дыхательные пути своими высокомерными взглядами. Восемь Но возможно ли сказать, что Джисон не прав? Ведь мир и есть один огромный укоряющий и безразличный взгляд, въедающийся под кожу, но воспринимающийся одними — как должное, другими — клеткой, с прутьями разломанными и загнутыми внутрь. Семь Если бы была возможность, Джисон стёр бы память у Чана. Все фрагменты с ним. Чтобы ему не было больно узнавать от каких-то неизвестных людей, как его младший брат умер в школьных коридорах. И Джисон уверен — Чан не поверит с первого раза. И со второго. Скорее всего и с третьего. Это и пугает. Была бы возможность — Джисон стёр бы из памяти Чана всё хоть как-то с ним связанное. Шесть Вообще, Джисон ни капли не сожалеет о потраченном времени на не выходящий голос из его головы. Потраченное время на тамблер — жалко, на невзаимную любовь — нет. На самом деле, он принес особый привкус его жизни своим низким, пробирающим до дрожи голосом. На самом деле, он принес особый запах его жизни своим горьким парфюмом. На самом деле, он принёс жизнь в его душу самим собой. Пять Проблема — Джисон так и не узнал, сломается ли телевизор, если приложить к его экрану магнит. Чёрт, о чём он думает перед смертью. А как же смысл жизни. Четыре Дверь распахивается, и под лестницу влетает запыхавшийся Чанбин. Три Его волосы смотрят в разные стороны, а лицо горит. Взгляд почти безумный сразу направлен на 1% процент Джисона. Два Джисон удивленно выдыхает в губы Чанбина, пока тот переплетает их пальцы и так отчаянно целует парня. Глаза Джисона удивлённо расширяются, но он подаётся вперед, навстречу парню. Есть вариант, что перед смертью от нехватки энергии, людям, наверно, видятся их мечты и им кажется, что видение — есть реальность. «С таким сном — любое завершение жизни прекрасно», думает Джисон. Откуда только на это силы взялись. Один Чанбин разрывает поцелуй и улыбается самой нежной на свете улыбкой, от которой у Джисона пальцы на ногах поджимаются. Джисон не чувствует, что сейчас впадёт в сон. Видимо, уже всё, и он в раю. Но Чанбин указывает взглядом на их руки, пальцы которых до сих пор переплетены, и на обеих красуются 100% Джисон выглядит, как самая растерянная белочка на земле, а Чанбин заливисто смеётся, крепко обнимая парня. Ну, а Джисон У Джисона флэшбэки наплывают и голова должна взорваться прямо сейчас.

Извините за предоставленные неудобства, на данный момент выполняются технические работы и сервис временно не доступен.

Ну ахуеть конечно.