Not you

Белла… Ты жива… Эти слова нав­сегда врезались в память. Кожа, до этого не знавшая таких ласк, полностью отдается во владение вампира. Вампира, который стал для меня смыслом. Кажется, нет ничего, что может нас разлучить. Ещё раз. Ещё раз вдыхать воздух без него было пыткой. Все моё существо стремилось к его, пусть и холодным, но таким любимым и родным рукам. Снова закрыв глаза, представляю его лицо. Открытый лоб, чуть нахмуренные брови, правильной формы нос, идеальные скулы и, наконец, золотые глаза и губы… Эти губы… Как я хотела, чтобы он целовал меня, чуть грубее чем обычно, изгибая мои губы, заставляя стонать. О, это было бы чудесно… Было бы. Ключевой аспект во всем, что касается Эдварда. Сейчас даже его фамилия приносит мне неприятные ощущения, которые после ухода, отзываются звенящей пустотой. Элис, я знаю, где бы ты сейчас не находилась, мои мысли всегда с тобой. Глаза, что смотрели на меня с болью в день нашего расставания. Зачем? Зачем ты это сделал? Почему вновь оставил одну? Моя жизнь без тебя не имеет смысла… Сколько раз я пыталась забыть тебя, сколько раз мои руки ласкали другие лица… Много… Много раз. Ты — моя жизнь. Моё существование. Рука вновь дотрагивается до оберега, подаренного мне Джейкобом. Пожалуй, это самое ценное, что осталось от моего друга. Доброго Джейка, который мечтал, чтобы я выбрала его. А я… Возможно, в этом и заключается моя ошибка. Как сложилась моя жизнь, если бы я осталась с Джейком? Вышла замуж, родила детей, вела счастливую на вид жизнь, а потом умерла. Жаль, что сейчас это уже невозможно. Невозможно повернуть время вспять. Невозможно забыть прошлую жизнь. Невозможно вытеснить тебя из головы. Невозможно начать всё сначала… Что ты сделал со мной? Почему я так хотела к тебе? В твои холодные объятья, ставшие для меня роковым проклятием! Я думала… нет, я была уверена, что вечно буду мучиться без тебя и твоей любви. Я думала, что не смогу без тебя жить. Да, я так думала. Слишком поздно что-то сделать. Слишком поздно думать о жизни, которая была бы, если ты снова меня не бросил. Я навсегда привязана к королевскому клану и к тому, кто вылечил меня от зависимости к тебе. Он любит меня. Любит меня так, как ты никогда не любил. Его касания даже жарче моей кожи, когда я была ещё человеком. Он показал мне, что есть любовь. Показал, не стыдясь чувств и эмоций. Нежно и трепетно, словно касаясь крыльев бабочки, он проводит рукой, на которой сохранились шрамы от многочисленных побед… Нежно и трепетно, властно и грубо. И это… это невероятно приятно, как оказалось, Эдвард. Элис, я привязана к клану, который ты ненавидишь… все вы… я привязана к убийце… Никогда я не чувствовала такой заботы и ласки, как от него. Он смог разрушить мои робость и страх, смог противостоять моей новообращённой жёсткости, смог разбить неуверенность перед остальными, когда я думала, что являлась причиной общего недовольства. Он смог сделать из меня королеву, когда я превратилась в слугу. Люблю ли я его? Я… не знаю. Прислушиваться к себе я более не могу, я не верю своему разуму и чувствам, они предают меня так же, как и тело, которые поддаётся ласкам того, кого я боялась больше всего. Он любит меня — я это знаю, и в ответ так же одариваю его ласками, поцелуями и заботой, но иногда это случается практически на автомате. Словно без любви. А есть ли она? Есть ли то самое светлое чувство, которое заставляет жить? Я знаю, что есть, его не может не быть… Спиной я чувствую его взгляд и как на полных губах появляется улыбка. Я очень люблю эту улыбку. Лукавая, едва с усмешкой, наполненная уверенностью. Этот мужчина умеет быть чёрным ангелом. Мои черным ангелом. Но он не Эдвард. Нет, не мой золотоглазый ангел с бронзовыми вихрами на голове. Эдвард… Эдвард… ты навсегда останешься в прошлом, навсегда останешься с этими медовыми глазами, а мои уже давно окрасились в красный цвет. Я выбрала Вольтури и принадлежу им по своей воле, а Кай выбрал меня. Надолго ли? О, нет, он все так же женат, как и много веков назад, я лишь подруга, любовница и неизвестно сколько нашей паре уготовано времени, но меня на удивление устраивает данный ход вещей. Я, видимо, морально повзрослела, хоть навсегда осталось восемнадцатилетней. Ты удивишься, Элис, но я скажу тебе, что я свободна… Да, я свободна! Ты скажешь, что у Вольтури этого быть не может, но это так. Я чувствую себя свободной, как никогда раньше. Я свободна от оков тех чувств, что испытывала к твоему брату и это и есть свобода. Да, я искренно любила, я думала это любовь до конца моих дней, но это оказалось не так. И он, твой брат, уверена, тоже так думал. Хотя любил ли он меня на самом деле? Ты знаешь? Что ты думаешь, Элис? Он любил меня? Все окончательно закончилось, когда он пришел к нам, в наш дом, наш замок и предстал перед старейшинами. Что было с его лицом, когда он увидел меня, вышедшую к нему спокойно и уверенно на середину зала! Что с ним творилось! Я, Белла Вольтури, смотрела на него прямо, храня исполинское спокойствие, читая ужас и растерянность на его лице. — Белла, ты не должна жить с ними! Они чудовища! Они убийцы невинных, Белла! Прости меня! Уйдем со мной! Аро не удержит тебя! Кай не шелохнулся — я чувствовала его спиной. Он сидел на троне, по левую руку Аро, и был недвижим, словно статуя, но я знала — он прожигал Эдварда глазами, кровавым огнем своих глаз. — Ты любишь меня, Эдвард? — Тихо спросила я. Я невольно почувствовала, как в моей груди что-то щелкнуло, будто ожило на мгновение, словно сердце перестало быть мертвым. — Боги, да! Конечно, я люблю тебя! Прости, что бросил тебя, я должен был! Я не мог иначе тогда! Прости, что оставил одну! Пр… — Ты отдал меня почти что на растерзание Виктории, — прервала я горячие слова моего бывшего парня-вампира. — Ты разве забыл, что мне угрожала опасность? Мне и Чарли? — Н-нет… — Помнишь, что я сказала тебе в лесу? Это была мелочь и ты согласился. — Да, я помню… помню… — Но ты ждал эту мелочь, чтобы бросить меня. Воцарилась тишина, на Эдварда, моего Эдварда было больно смотреть, но ни один мускул не дрогнул на моем лице. Он стоял, казалось, еще бледнее, чем всегда, было видно, что он не ел уже много дней и словно стал еще худее, чем раньше. Уставший, измученный, на грани. Да, признаюсь, мне стало жаль его, но я уже была другая и я не могла простить. — Признайся, — сказала я на весь зал тогда, — что ты пытаешься меня вернуть, хочешь, чтобы я уехала с тобой не потому что любишь, а потому что мы, Вольтури, плохие? В моем голосе откровенная насмешка, помню, раздался чей-то смешок, кажется Джейн, я обернулась и увидела ожидаемое — чувственные губы золотоволосого ангела тьмы исказила насмешливая ухмылка. Он ни говорил ни слова, очень часто он был крайне немногословен. — Ты говоришь «мы», Белла! Опомнись! Ты сравниваешь себя с этими душегубами! Пойдем со мной! Ты станешь жить с нами, станешь нашей семьей! Эдвард рванулся ко мне, но я остановила его взмахом руки, показывая на золотую подвеску на груди. — Теперь я тоже ее ношу. Я одна из них. И я знаю, я чувствую, почему ты хочешь меня увезти отсюда, и это не то, чего бы мне хотелось, точнее… уже не хочется. Ты бросил меня из-за ерунды, ты хотел мне земной жизни, ты отказывал в обращении, говоря, что жизнь вампира — это ад… — Но ты убиваешь невинных! — Закричал Эдвард, сокращая расстояние и сжимая мои плечи. Краем глаза вижу, как Деметрий сделал шаг ко нам, но я незаметным жестом остановила его. — Даже детей! Они убивают всех, кого удастся заманить сюда! — Уходи, — мои алые глаза похолодели. — Ты была не такой! — Ты не знаешь, какой я была. — Я… разочарован… я убит, Белла… я думал, ты не такой будешь бессмертной, не опозоришь себя, став наложницей Кайуса! Резкий звук пощечины. Я с размаху ударила его по щеке так, что он чуть не упал. Он машинально схватился за щеку и посмотрел на меня полным ужаса и неверия глазами. Могу поклясться, ему было больно, я хорошо его приложила, так, что у меня самой отдавалось в ладони. Послышались одобрительные, но сдержанные смешки, я снова чувствовала, уже не поворачиваясь, его улыбку. Победную. Насмешливую. Наглую. — Уходи, живо, Эдвард. Я выбрала свою жизнь. — Но ты же любила меня, — пораженно выдохнул он, но я уже видела, что он сдается. Так быстро… — Любила — прошедшее время, мой милый вегетарианец, любитель оленей, и если бы я любила тебя сейчас, любила до сих пор с той же силой, я бы, возможно, и вернулась к тебе, в твою семью, но время прошло и я поняла, что больше не люблю тебя. Ты более не властен над моим сердцем, Эдвард Каллен, так что я думаю, нам пора отпустить наше прошлое и жить дальше. — Но… я… — Мы оба не любили друг друга. Это было все что угодно, но не любовь. Да, я это сказала, почти спокойно, сухо, безжалостно. Тот, кто мне, смертной неопытной девчонке, казался самым прекрасным на свете принцем, загадочным и опасным, сейчас казался скучным и пресным убийцей животных. Я не хотела понимать его и прощать. И я знала, что отчасти потому, что он будет помнить всегда, какой я стала в объятьях Кая, какой я стала с ними, с Вольтури, другой Беллой и между нами уже ничего не будет так как раньше. Плохая Белла… Я горько усмехнулась, видя, как он уходит. Он понял, что не имеет смысла продолжать. На языке вертелось спросить — как там Чарли и Рене, они ведь думают, что я умерла, но я не спросила. Надеюсь, у них все хорошо. Насколько может быть хорошо в той ситуации, когда думаешь, что твоя дочь исчезла… думаю, они считают меня погибшей… Эдвард покинул зал под гробовое молчание, а я обернулась и встретилась с глазами с каждым из правителей. Я не могла прочесть лишь взгляд Маркуса, он не были таким уж потухшим и безразличными, но его выражение нельзя было прочитать. Кай еле заметно одобрительно кивнул, тоже сделал и Аро. Элис, я хочу сказать, что люблю тебя и помню о тебе, несмотря на то, кто я теперь. Я помню и люблю всех вас — Эсми, Карлайла, Эммета и Джаспера… Да-да, я не держу на него никого зла, я все понимаю! Передавай привет Роуз… я вас помню, правда, каждого из вас, благодаря вам я стала тем, кто я есть теперь. Я стала бессмертной.