Родина наших сердец

Звук падающих на пол бриллиантов всегда ассоциировался с чем-то прекрасным и волшебным, но для скульптора это всегда предвещало беду и вовсе не означало что-то хорошее. Звук материала, сыпавшегося из рук, порой сводил с ума некоторых Пауков, заставляя нервничать и бояться гнева заказчика, хозяина. — Ужас, кого мне прислали! Неуклюжий и бесталанный! — ворчала заказчица, прикрывая ладонью с перстнями на пальцах лицо, горящее ненавистью и нетерпением. — Можешь ты уже хоть что-нибудь сделать своими руками, бестолочь? — Простите, госпожа. Сейчас же всё исправлю, — Рэн извинялся стыдящимся голосом, стоя на коленях и пробивая потным лбом пол. Он собрал все бирюзовые маленькие блестящие камни и принялся восстанавливать скульптуру. Несмотря на пряди, вылезшие из маленького хвостика тёмно-аметистовых волос, прилипшие к его щекам, он закрыл глаза и попытался сосредоточиться на работе. Мадам была очень высока и пышна. Синее шёлковое платье в пол, высокий, украшенный бижутериями воротник и многослойная прическа на голове выдавали в ней аристократическую личность. Однако, как и многие, она недолюбливала Пауков. Скульпторы никогда не могли передать в точности то, что она хочет увидеть. Рэн надеялся, что за этой надменной и высокомерной оболочкой скрывается чувствительная и любящая натура, но когда та в который раз наступала ему на голову, он всё чаще начинал сомневаться. — Я просила создать аиста, несущего в клюве младенца. Это, по-твоему, аист?! — кричала мадам Горо, разбивая ногой ещё сырую скульптуру. Чтобы получилась красивая работа, ей нужно настояться, и тогда вероятность того, что она разрушится, будет крайне мала. — Заново! — запыхавшись, приказала она и прошлась каблуками по тонким и хрупким камням, вызывая звук битого стекла. Это резало уши Рэну, но тот вновь извинился и собрал вместе разбросанные и сломанные камни. — Ты воняешь как грязная псина. Помойся и доделай уже это наконец, — сказала Горо, как только вошла в комнату. Её волосы уже были распущены, и русые локоны доставали почти по самые колени. — Благодарю вас, Мадам, — поблагодарил Рэн и отправился к личному пруду госпожи. Он находился внутри поместья на улице, в нём мылись как слуги, так и сама Мадам. Женщина очень ценила чистоту и не позволяла рабочим наводить грязь. Сняв белую блузку, темно-синие брюки и ботинки, распустив волосы, Паук нырнул в воду. На улице было довольно темно и холодно, уже начали появляться звёзды, и луна тускло освещала пруд. Как только Рэн нырял, вода будто окрашивалась в необычный цвет его волос. Порой, ему много приходилось терпеть из-за своих локонов. Они аметистового цвета и их длина чуть выше плеча. Иногда Рэна сравнивали или даже путали с девушкой. Его немного горбатая спина, бледное лицо и серые невзрачные глаза не давали повода думать о нём как о юноше. Это послужило издевательством в его сторону. Многие скульпторы и заказчики высмеивали его внешность и даже силой призывали изменить её, но Рэн отказывался. Не зная почему именно, он это делал, но всё равно не соглашался. Наверное, его волосы и кулон с бирюзовым камнем единственное, что осталось от прошлой жизни, о которой он даже не помнит. Окунувшись, Рэн отправился в мастерскую доделывать шедевр. Он пытался пропитаться любовью к этой скульптуре для её завершения, но никак не выходило. Дабы сердце смогло помочь в работе, надо побольше узнать о истории этой картины. Для кого она и для чего будет служить. Можно ли будет любоваться ею, или надо пускать слезу, когда смотришь на неё. Всё это должно решить сердце, но если бы оно только было у Рэна… Госпожа Горо уже спала в своих покоях. Аист никак не мог выйти красивым и полноценным, поэтому Паук обдумывал кое-что довольно дерзкое. Он планировал увидеть рисунки Мадам и понять, что она чувствует. Как выяснилось, Горо — художница, как и любой другой человек на этой земле, и порой она рисует всё, что видит. Рэн незаметно откинул полотно, покрывающее мольберт. На нём был недорисованный господин Хамерсон — один из слуг Госпожи. Это было огромным удивлением для скульптора. Он никогда не видел, что бы Мадам и её дворецкий общались. Может, ей просто нравится его внешность или его характер. В любом случае, у неё есть причина того, что она рисует. Но Рэн не мог её понять. Паук взглянул на другие рисунки. Все они были портретами. На них были изображены её дочь с будущей внучкой, её муж, Его Величество и дворецкий. Это произвело странное впечатление на Рэна. Не успел он рассмотреть все творения, как услышал злобное дыхание за спиной. Госпожа. — Выметайся! — закричала она и бросила в сторону юноши вазу. Тот смог уклониться и ринулся бежать. Женщина не побежала вслед за ним, а лишь продолжала кричать на него. — Как ты посмел трогать мои вещи, скот?! Рэн убежал из поместья, забыв свой чемодан с камнями. Тяжело дыша, он сел на холодную сырую землю и прикрыл ладонью рот. «Простите, Хозяин…».

***

— Болван! Кретин! Бестолочь! Скот! Мерзавец! — приговаривал господин Вигельбуд, замахиваясь плёткой на провинившегося Паука. Рэн ничего не произносил, он терпел молча. — Как можно было лезть в личную жизнь Мадам? Да ещё и потерять все камни в поместье! Может ты не достоин быть скульптором? Внутри Рэна появился лёгкий ужас, но он не подавал виду. — Прошу, нет, — тихо вымолвил он, повернувшись лицом к хозяину и встав на колени, — единственное, на что я пригоден — это быть Пауком. Я никчёмен и бесполезен, но всеми силами постараюсь создавать красивые скульптуры. Я буду учиться, но молю вас о прощении в содеянном мною. Умоляю, позвольте мне быть вашим Пауком. Вигельбуд посмотрел на юношу своими полными ненависти глазами и нахмурил брови. — Сын Его Величества скоро женится, и в качестве презента для невесты он хочет скульптуру. Пока все Пауки заняты, выходит, что ты отправишься во дворец, — Господин посмотрел на Рэна с отчаяньем и разочарованием. — Надеюсь, ты не натворишь глупостей или мне на самом деле придется тебя убить. Его басовый грозный голос доводил до невидимой дрожи скульптора. Мужчина вышел из комнаты, бросив напоследок в лицо Рэна плётку. — Обещаю, я не подведу вас, Хозяин, — вставая с колен, шепотом проговорил скульптор.