Не подходи ко мне!

       Я отказался от предложения Джоша, но забыл, что он тот ещё прилипала: парень отказался просто так отпускать меня в холодные зловещие руки судьбы, а потому довёл меня до ночлежки на одну ночь для таких, как я и на прощание сказал, что зайдёт проведать меня на следующий день (какие, блять, цели преследует этот странный тип? Почему заботится обо мне? Он всё-таки маньяк и хочет затащить меня в свою квартиру, чтобы расчленить и сварить из моей головы суп?). Я был беспомощен, чувствовал себя выброшенным котёнком, притащенным кем-то покрупнее за шкирку.

***

      Новый день настал, а Дан сдержал своё слово и даже искренне удивился, что я правда его ждал, а не смотался куда глаза глядят, как только он скрылся за углом в тот вечер. В своё оправдание могу сказать только одно: мне похуй. Невъебически поебать. Я ёбанный бомж, дают — бери. Позволяют остаться на ночь и не смотрят на тебя как на гниль всея мира — оставайся.       Джош принёс мне еды и ещё раз спросил, не хочу ли я переселиться к нему. Я шутливо ответил, что он меня даже на первое свидание не водил, чтобы так сразу звать к себе домой (он посмеялся).

***

      Это продолжалось около четырёх недель. Я спал в ночлежках для нищих, а Джош навещал меня. Т.к. оставаться на одном таком спасительном острове больше трёх дней нельзя («прости, чувак, всех не прокормишь, а нас даже не спонсируют»), то я постоянно менял своё местоположение, перемещаясь из одного района города в другой. Джош даже как-то предлагал снять для меня номер в мотеле, но я отказался. Я правда не хочу обременять его своим существованием, особенно когда мне даже не ясны причины такого странного отношения ко мне (я несколько раз пытался спросить, но синеволосый быстро переводил тему). Возможно, вы спросите, почему же я тогда сам не ушёл от него? Что ж, мне трудно признаваться в этом себе, но… Я привязался. В смысле, этот парень единственный, кто заговорил со мной за целую вечность, кто не отвернулся… Я думаю мне правда не хватало простого общения, потому что Джош умеет слушать. Мы часто гуляли в эти три недели и часто рассказывали какие-нибудь истории из своего прошлого (конечно, только то, что можно рассказывать) или просто обсуждали общие увлечения оказалось, у нас схожие вкусы в музыке и кино). Я привязался, и мне было горько от этой мысли. Я будто раздвоился: одна часть меня кричала изо всех сил, что это не серьёзно, что его доброе отношение скоро кончится и он просто покинет меня, так что лучше покинуть его первым, пока ещё можно; Ну, а что до другой… она каждый день покорно ждала возвращения Джоша и наполняла тело лёгкой приятной дрожью, когда он что-то увлечённо рассказывал и смеялся с собственных историй. Эта часть не хотела отпускать Джоша, не хотела терять такой тёплый и яркий лучик солнца в непроглядной тьме под названием «моя нынешняя жизнь». Я оказался в ловушке…

***

      Мы сблизились с этим чудиком, любящим подбирать бездомных котят вроде меня. Я начал доверять Джошу и пару раз серьёзно задумывался о том, чтобы переселиться к нему, но всякий раз тут же отвергал эту мысль, чувствуя себя паразитом, наживающемся на чужом милосердии. Но время шло, ночлежки кончались, на улице становилось холоднее, а поэтому Джош ещё усерднее следил за тем, чтобы у меня даже мысли ночевать на улице не было. Но это было не самое страшное — я чувствовал, как подступает голод. Мне нужно было сырое мясо. Я с каждым днём всё меньше был уверен в том, сколько ещё могу продержаться…       В один из дней Джош в очередной раз спросил, не хочу ли я переехать к нему, и я впервые за эти четыре недели ответил «мне нужно время подумать», вместо ожидаемого «нет». Голод не давал покоя, он сидел где-то в глотке, доставая корявыми пальцами до рёбер, царапая кости и плоть изнутри. Нужно было действовать.       Я принял роковое решение — переехать к Джошу (это далось крайне нелегко). У меня было условие — сегодня я последний раз ночую в пристанище для себе подобных, а завтра вечером (что важно!) он меня забирает. Мне нужно было время, которого не было. План действий: я остаюсь в ночлежке, пока Джош не уходит, а потом ухожу на ночь сам. Ночь предстояло провести в утолении голода, не самая приятная вещь. Наутро я отмываюсь от следов ночи (придётся умываться снегом, в ночлежку я больше не вернусь — увидят меня всего в крови и грязи = вызовут полицию = больше не увижу Джоша) и переодеваюсь в сменную одежду (мне стыдно это признавать, но я обокрал своих товарищей по несчастью: у кого-то взял футболку, у кого-то порванную куртку, у кого-то — штаны. Простите меня, бедные души, постигшие мою участь, никакая благая цель не стоит таких поступков). День свободен, можно провести его, шатаясь по городу. Вечером меня забирает Джош. Все должно пройти гладко…

***

      Обновление: всё прошло гладко, на удивление мне самому. Я не помню скольких животных убил, знаю только, что человеческих костей в той луже крови, в которой я проснулся, не было (но был один кошачий скелет, мне так жаль… Прости меня, киса). Я смог оттереть кровь с лица и рук (задача не из лёгких, когда мылом тебе служит снег. Я думал, что оторву себе кожу) и переоделся в запасную одежду. После всего этого я зарыл следы (какое счастье, что везде снег, и меня никто не видел) и отправился гулять недалеко от ночлежки, дожидаясь Джоша. Он приехал уже через пару часов и (вздох) отправились к нему…       Дом. Странное слово, но, кажется, теперь я наконец нашёл свой…