Под подушечками пальцев

      — Мальчик, да чего ты все жмешься к нему, сюда вот встань. Да. Улыбайся только. Давайте уже закончим.       Антону девять, он стоит во втором ряду среди своих одноклассников, вместе со всеми покорно принимает свою нелегкую долю: сделать выпускное фото 4г класса, и уже не может дождаться, когда их наконец отпустят. И минуту назад он совсем не специально стоял так близко к Мишке Осокову, просто… ну вот такой он. Сколько себя помнит, постоянно хочет быть ближе к людям, буквально, и ничего с этим поделать не может. Порой даже доходит до абсурда, Антон сидит за партой со своим соседом и почти незаметно двигает стул, только бы быть чуть ближе к Павлику.       Впрочем, особой роли сосед никогда не играет. Будь там хоть Павлик, хоть Роман, хоть Машка, хоть Светлана Владимировна. Антону все равно. У него просто странная жгучая потребность всегда касаться кого-то.       К счастью, в старших классах у него наконец появляется девушка, которая совсем не против своего тактильного парня. Она говорит подругам, что Антон такое творит, когда они…ну, это самое. И, погружаясь в собственные мысли, она вспоминает, как «Тоша» подушечками пальцев исследует все ее тело, останавливаясь на особо чувствительных местах. Самому парню это, похоже, тоже приносит ни с чем не сравнимое удовольствие, и обоих все более чем устраивает.       На первом курсе университета девушка сменяется парнем. Теперь Антон все с тем же интересом и все теми же подушечками пальцев открывает для себя мужское тело. Оказывается, соски у Леши до ужаса чувствительные. И живот у него такой…манящий, что Антон скользит по нему руками, будто по льду. Иногда даже добавляет язык.       После Леши появляется Ира, и Антону вдруг кажется, что она — та самая. Потому что с ней все по-другому. Она не принимает ласки Антона как что-то само собой разумеющееся, она считает их даром, она искренне верит, что должна благодарить за них, и правда пытается касаться Антона так же, как он касается ее. И хотя Антон знает, что в его сторону это никогда не работает, он тем не менее так благодарен Ире.       А когда Стас впервые говорит: «Вот это Серега, а это Арс — то есть Арсений, только Сеней его не называйте», Антон, ни о чем не подозревая, жмет руку сначала Сереге, а потом Арсению. Тут-то и случается взрыв. В голове, под коленками, в пятках, и — в груди, прямо здесь, где сердце. Антон долго и пристально смотрит Арсу в глаза и, наверное, слишком много себе позволяет, потому что новый знакомый как-то резко вырывает руку и переключает свое внимание на Диму.       А у Антона все с ног на голову встало. У него тут мир перевернулся. Парнишка сделал самое важное открытие в своей жизни: он может чувствовать касания другого человека.       Касания Арсения Попова.       После этого Антон очень старается ничем не выдавать своей особой реакции на коллегу, а вместе с тем проснувшегося любопытства. Ему хочется знать, почему он, почему именно Арс?       Но ответы он получает совсем не скоро. Три года они работают вместе. Три года готовят совместный проект, который в итоге выстреливает. Три года Антон, как наркоман, ловит любой удобный момент, только бы получить свою дозу — Арсения.       Арсений в ответ только лишь улыбается и ничего не говорит. И не отталкивает. А спустя три года, когда за плечами остается неудачный брак, он вдруг сам становится подозрительно тактильным.       Он приобнимает Антона в одной сценке, специально садится близко-близко в другой, сам подается навстречу, когда Антон тянется к нему в третьей. И будто о чем-то догадывается.       И вот однажды Антону удается внимательно разглядеть не дающие покоя руки коллеги, когда пьяный Попов лежит на его плече и похоже соображать сегодня уже не собирается. В комнате полумрак (всего одна тусклая лампа на потолке), Серега и Дима куда-то смылись. Наверняка подбухивают на кухне в две хари, потому что «так, Арс, с тобой ясно, этот столик идет в жопу сегодня, а ты, Антон, еще маленький, тебе больше нельзя». И Шаст сейчас, наверное, получает свой единственный шанс.       Он берет руку мужчину, подносит к самым глазам, очень близко, и… Чего Серега лампу не меняет, кто вообще до сих пор пользуется лампой накаливания?       На первый взгляд в руках Арса нет ничего необычного. И на второй взгляд, кстати, тоже. И на третий. И вообще, самые обычные человеческие руки. Слегка шершавые и испещренные линиями. Антон пробует почувствовать запах (может, все дело в нем?), но пахнет то ли чесноком, то ли чипсами. И это совсем не то, чего Антон ожидал. Разве не должно пахнуть кофе или сигаретами? Или еще чем-то таким романтично-мужским?       К несчастью, Арсений вдруг просыпается, прерывая изыскания своего друга, и пытается продрать глаза:       — Антоха? Ты чего здесь?       Антоха напоминает об их вечере на четверых, о том, как Арс практически в одиночку пригубил бутылку коньяка, который сам же и принес, и как отрубился прямо на плече коллеги.       — Прости, Шаст, — пьяно улыбается мужчина.       — Давай-ка я тебе помогу.       Антон хватает товарища за плечи и помогает дойти до ванной, где Арсений моет руки, ополаскивает лицо и немного приходит в себя.       — Наверное, надо ехать домой.       — Можем ко мне.       Арс кладет ему руку на плечо и вглядывается в слегка затуманенные алкоголем глаза.       — Можем к тебе.       Наверное, Серега с Димой вспомнят о них только наутро. Ну, или ближе к обеду, в зависимости от того, когда они снова вернутся в реальность. Поэтому «парни на А» даже не сообщают о своем уходе. Молча едут в такси, Арс по дороге засыпает, так что Антону приходится его расталкивать, приговаривая:       — Совсем не умеешь бухать, Арсений, вот совсем.       Арс соглашается и бодрствует недолго: проваливается в сон, как только добирается до постели Антона. А парнишка получает дополнительное время на свои исследования. Он вообще-то думает, что очень негигиенично облизывать пальцы человека, но остановить себя не может. Легонько касается языком корня указательного пальца, несмело ведет вверх, но взять в рот не решается.       И даже после этого ничего не становится ясно. Почему именно его руки? Что такого особенного в Арсении Попове?       Антон все еще не знает.       Утром у Арсения болит голова, и он жалобно просит друга достать какое-нибудь лекарство. Странно, но то, что они проснулись в одной кровати, не вызывает вопросов ни у одного. Шаст протягивает другу таблетку, и они еще минут пятнадцать просто лежат, рядом, хотя все же, по мнению Антона, слишком далеко. На разных концах кровати, черт возьми.       Мальчишка медленно и, как ему кажется, незаметно сдвигается на жалкие сантиметры. Замирает. У Арса глаза закрыты, хоть он и не спит. Антон двигается еще немного и вновь замирает.       — Да давай быстрее уже, — недовольно бурчит Арс и сам прижимается к Антону.       Стоит его рукам обхватить худое тело, как Шастун мгновенно утопает в своих ощущениях. Арсений настойчиво ведет рукой по позвоночнику, поглаживает лопатки, пускает мурашки по шее и скользит по волосам. А Антон льнет ближе и принимает ласки. И дрожит до самой своей макушки.       Почему именно Арсений Попов?       Черт его знает. Да и плевать. Пле-вать.       Антон бездумно водит руками по груди мужчины и уже, честно говоря, ни о чем не думает. Ему вполне достаточно того, что Попов облизывает мочку и хрипит на ухо:       — Ты тоже чувствуешь это?       Шаст чувствует, еще как.       — Что с тобой не так, Антон? Почему именно с тобой все…такое яркое?       Антон тихо смеется и тянется к губам. Вообще, стоило, наверное, сначала почистить зубы, но, черт, так плевать. Пле-вать.       От поцелуя прошибает все тело, а Шаст в очередной раз удивляется, что от простых касаний может быть так хорошо.       — Все с тобой так, — шепчет Арсений. — Но…       Вопрос повисает в воздухе. «Почему именно ты, Антон Шастун?»       Ответа у обоих все еще нет.       — Люблю тебя, Тох, ты же знал, да?       — Нет, но теперь знаю. И я тебя.       Или же ответ у них все-таки есть?