Удавка

…он ловит ртом воздух — и это как благословение; один — в комнате для медитаций, в своей святая святых. еще одна, фарсом ставшая, попытка на примирение, на этот раз — унизительным ударом ему под дых. он касается пальцами горла — фантомный след, разумеется. (но почему же почудилась на шее эта петля?). а ведь хотелось бы думать, что все еще переменится, хотелось живую искру найти в тлеющих углях. броня не спасла — оказалась вовсе бессмысленной. (ему хотелось похвастать — кто нынче трус, не боец?..) удавка на горле — думает, им всё наперёд исчислено. (поймет ли он хоть когда-нибудь? поймет ли он наконец?) серебряная удавка — на живом клинописном золоте, на смуглом пергаменте кожи — пепельной пеленой. в бесцельных руках могущества, под небом его расколотым — угроза в знак равнодушности, предельной и ледяной. и губы кривятся — разом от злости и от бессилия. прах к праху — тень от удавки сжимается все тесней. где не избрано добровольное — там да свершится насильное: сомкнутся звенья мятежные в горниле последних дней. но было ведь еще что-то, отнимающее дыхание, в скользящем движении пальцев, плетущих оккультную вязь. небрежно и безошибочно поймать в ладонь дух-сияние — помогло не одно лишь искусство, но вся их прежняя связь. их прежние споры над книгами, их внетелесные странствия — всегда под его водительством, ладонью поверх плеча — и струны души отзывались чистейшими резонансами; без ревности, только с радостью... молчание, как печать, лишь эхо когда-то сказанного — «ты мог бы быть моим штурманом». как только всё переменилось бы, последуй он с ним тогда!.. но путь благородно-алого змеится, клонясь к лазурному, и беспощадным не-светом горит святая звезда. и вот он, глухой осколок их подлинной братской близости — изгоняющее касание, диссонанс, увядший в тиши. и что бы уже до этого — тому, кто вот-вот возвысится? но легче было бы, если бы действительно — удушил.