Сон (Sommeil)

Луна светит высоко в ясном небе. На тёмном полотне кое-где виднеются звёзды, и Назир бесконечно их пересчитывает. Сон отказывается приходить, и от этого атмосфера в храме кажется слишком тяжёлой. Назир выходит наружу очень осторожно, стараясь не потревожить спящих вокруг людей. Вне стен храма царит приятная тишина, а прохладный ночной воздух успокаивает душу. Рука Назира в привычном жесте ложится поверх повязок на животе — туда, где после удара римского меча на месте кровоточащей раны остался лишь светлый шрам. Назир прикрывает глаза, наслаждаясь ночной прохладой. Лёгкий ветерок ласкает кожу, заставляя растирать плечи, чтобы согреться. Когда слышатся звуки приближающихся шагов, он не шевелится. Лишь чувствует, как в груди учащённо бьётся сердце. Губы Назира растягиваются в улыбке, когда шаги за спиной стихают, а его самого заключают в крепкие объятия. Сильные руки, испещрённые шрамами от ударов меча, опускаются на его живот. Агрон устраивает голову на плече любимого и, повернув его лицо к себе, целует в скулу. — Не спится, малыш? — спрашивает он, и голос его чуть громче шёпота. — Вроде того. Видимо, чего-то не хватает, чтобы уснуть. Агрон улыбается в ответ и целует Назира снова, на этот раз за ухом. Тот прикрывает глаза, прижимаясь спиной к сильному телу, поднимает руку и проводит ладонью по волосам Агрона. — Даже тренировки под палящим солнцем не вымотали тебя, малыш, — констатирует Агрон, тихо смеясь. — Может, у тебя найдётся лекарство от бессонницы? — спрашивает Назир, поворачиваясь к нему лицом, и обнимает за шею. Его улыбка красноречивее любых слов, Агрон это знает, как никто другой. Он не отвечает, но склоняется к губам Назира и улыбается. Назир не спешит сократить расстояние первым, он заворожен блеском в глазах любимого, но искушение так велико. Сомнения длятся недолго, он первым подаётся вперёд и касается губ Агрона своими. Поцелуй медленно перетекает из нежных прикосновений губ в страстный танец языков. У обоих срывается дыхание но, размыкая губы, они понимают, что выравнивать его уже нет смысла. — Я хочу тебя, — говорит Назир и возобновляет поцелуй. Без лишних слов Агрон снимает с любовника сублигарию подрагивающими от нетерпения руками. Прошло много дней с того момента, как они впервые занялись любовью, но он по-прежнему теряет голову от близости любимого. Агрон знает, что дозволенная грань осталась где-то позади, и абсолютно уверен, что сейчас для него нет ничего желаннее обнажённого тела Назира. Ему почему-то вспомнились времена, когда он не знал, что и как правильно делать — тогда на помощь пришли такт и терпение Назира, который обучил его любовной науке. Теперь Агрон уверен в себе и в своих ласках — от прежней робости не осталось и следа. Он покусывает шею Назира, побуждая его откинуть голову, и ласкает, наслаждаясь лёгкой дрожью, прошивающей тело любимого каждый раз, когда находит чувствительные точки. Назир недолго стоит спокойно и вскоре принимается развязывать одежды любовника, закусив губу и рассматривая его тренированное тело. Не удержавшись, он очерчивает литые мышцы, чувствуя, как они тут же напрягаются под его руками. От желания и возбуждения Агрон теряет все мысли — остаётся лишь Назир и то, что происходит между ними возле стены храма у подножья Везувия. Выбравшись из кольца сильных рук Агрона, Назир медленно опускается на колени, не забывая облизать его напряжённый живот, и постепенно спускаясь всё ниже. Он хитро улыбается, прежде чем коснуться губами налившегося члена любовника и принять его глубоко в рот. Агрон погружает пальцы в густые волосы Назира и выстанывает его имя. Бёдра Агрона то и дело подаются вперёд, но кончать так быстро он не намерен. Дотронувшись до щеки Назира, он предлагает ему подняться, крепче обнимает и вовлекает в поцелуй, слаще которого ни с кем никогда не делил. Он касается кончиками пальцев губ Назира, пристально глядя ему в глаза, и тот понимает без слов, принимаясь неспешно облизывать предложенные пальцы. Агрону безумно нравится как Назир вздрагивает от нежных прикосновений ко входу в его тело — когда пальцы медленно преодолевают преграду и оказываются внутри. Обычно Назир даёт понять, что готов, особым способом — целуя Агрона со всей страстью, на которую способен. Агрон властно разворачивает Назира спиной и медленно входит в его податливое тело, придерживая за живот. Второй глубокий толчок вырывает у обоих сдавленный стон. Чтобы не упасть, Назир опирается ладонями о стену, и Агрон прижимается к его спине, постепенно наращивая темп движений. Назир коротко постанывает, и Агрон наслаждается этими звуками. Улыбаясь, он кладёт поверх ладони Назира свою, и тот сжимается изнутри, будто требуя входить в его тело сильнее и быстрее. Стремясь поскорее кончить, Назир совершенно бездумно толкается назад, сжимаясь вокруг члена, и Агрон сосредотачивается на своих движениях: прежде всего, он хочет доставить удовольствие любимому, и потому, словно заклинание, повторяет про себя: «Главное — держаться», хотя давно готов к долгожданной разрядке. Назир кончает после следующего же толчка, подаваясь назад, сильнее насаживаясь на член. Руки не держат, соскальзывая с поверхности стены, но Агрон сильнее прижимает его к себе, удерживая от падения, и спустя мгновение тоже срывается. Изливаясь глубоко в теле любимого, он замирает, выравнивая дыхание, и не спешит отпустить Назира. Он медленно выходит из него, разворачивает к себе и целует. Назир, едва дыша, тесно к нему прижимается, а когда поцелуй прекращается, обнимает Агрона и вслушивается в бешеный стук родного сердца. На душе у него спокойно. — Ну что, сон пришёл к тебе? — шепчет Агрон ему в макушку. — Думаю, на всякий случай, стоит повторить, — отвечает Назир. Агрон тихо смеётся, выпускает его из объятий и наклоняется, чтобы собрать их разбросанные вещи. Луна стоит высоко в небе, когда они возвращаются за стены храма на заслуженный отдых. Последнее, что видит Назир, прежде чем провалиться в сон, — руку Агрона вокруг своей талии и чувствует губы любимого у своего виска.