Искушение

      Это не должно было ничего поменять, но все изменилось. Абсолютно все. Я молчал, пока Энди рассказывал о том, как узнал — Он увидел их вдвоем целующихся на публике, губы соприкасаются и переплетаются так, будто она и не вспомнит моего имени, если он спросит. Когда они отстранились, чтобы вздохнуть, то глаза Энди и ее встретились — И, скорее всего, чтобы как-то защитить свою репутацию, она отошла от своего любовника к Энди.       Голос Энди дрожал от злости, когда он рассказывал эту часть, отмечая, что в тот момент уже испытывал более глубокие чувства ко мне, и что он бы ударил его, заставил чувствовать всю боль, которую причинил, если бы был достаточно силен для этого. Он подчеркнул, что все, о чем он думал, был я — Как разбит я буду, как он представлял меня, мои слезы, когда я узнаю, как ему будет сложно быть тем, кто скажет, и именно так ей и удалось получить от него согласие ничего не говорить. Он сказал, что пообещал ей, и именно в тот день, придя домой, начал вести эту книгу с заданиями, предполагая ход ближайших событий.       Теперь я понял, как ему удалось так быстро составить этот список и в какой-то степени я понимал, почему он ничего мне не рассказал. Возможно я смог бы справиться с этим, если бы не спросил, когда это произошло относительно нашего расставания, и он виновато произнес, что месяц. Месяц. Я ждал, пока он закончит прежде чем пробормотать «Мне нужно подумать» и завершить звонок.       Я сидел в тишине, но мне хотелось кричать. Я жалел, что не спросил его. Как ему это удалось — Целый месяц, когда я целовал Софи и она закрывала глаза, она представляла кого-то другого на моем месте. Черт, все это продолжалось гораздо дольше, чем месяц — МЕСЯЦ — Энди знал. Энди знал той ночью, когда я рассказывал ему о фильме, который мы хотим с ней посмотреть, прежде, чем я пошел к ней. Он знал и давал ей заходить в квартиру, в наш дом, давая ей выглядеть так, что кроме меня в ее сердце никого нет, нет никого, к кому она вернется, после того как мы попрощаемся.       Мне хотелось кричать о том, что я никогда не чувствовал себя более использованным, как будто я игрушка, которую можно выкинуть, когда она надоест. Мне хотелось сказать ему, что я не уверен, могу ли я кому-то доверять. Кто еще знал, намеренно держал это в секрете от меня? Не только до, но и после? Было ли это то, о чем он говорил с Бруком? Я даже не уверен в том, действительно ли он имел в виду, что любит меня, когда произносил эти слова, или это была его очередная ложь, часть плана, чтобы «помочь» мне. Я хотел сказать ему, что хочу отодрать сердце от своего тела, чтобы было не так больно.       Но я не стал. Я плакал, когда завершал звонок, и продолжал плакать все время наедине. Все каникулы я натягивал улыбку, чтобы не беспокоить свою семью. Я всеми сильными делал все, что поможет мне не думать о нем, все звонки и сообщения, которые он мне присылал, я игнорировал. Я переставал дышать, когда думал о том, что отдых подходит к концу и я буду вынужден вернуться в квартиру, думал о том, сколько времени я еще проведу в этом небольшом пространстве с ним, когда от чего-то желанного, он стал чем-то ужасным.       Было глупо с моей сторону думать, что кто-то действительно полюбит меня полностью и по-настоящему, но я верил. Я действительно верил, что Энди, когда сжимает мою ладонь, и прикасается ко мне, и целует меня, так аккуратно и трепетно. Я не мог перестать думать, что это все было не ложью, от чего только становилось больнее. Любовь сложная вещь — Я чувствовал боль в своих легких, каждый раз, когда я вдыхал и выдыхал, и как мое сердце разрывается, стоит мне подумать о нем — Что случалось гораздо чаще, чем я мог себе представить. Я так быстро влюбился в него и так сильно, что я кое-как выносил все вокруг. И без чьей-то помощи было почти невыносимо, боль в сердце была настолько сильная, что у меня уходили дни, чтобы хоть как-то справиться с ней. Я не мог контролировать свои мысли, как сильно бы я не старался.       Когда я просыпался утром в кровати, мне ничего не хотелось кроме как оставаться в ней, подальше от людей и мира за окном, быть наедине с собой, в своем мире, где никто не сможет причинить мне боль снова. Конечно, я каждый раз запихивал свои мысли подальше, вставал, шел в душ, ел. Все вещи, которые раньше я делал с такой легкостью, сейчас занимали раза в три больше времени, но в каждом дне всегда был момент, который дарил надежду — Мои братья, играющие со мной, тепло солнечных лучей на свитере. В такие моменты я думал: Хэй, может все не так плохо. Может сегодня тот день, когда ты переступишь через все это.       Но каждый день я вновь возвращаюсь в начало, и я опять ищу место, где смогу остаться наедине и дать волю эмоциям. Снова умыть лицо, чтобы смыть следы происходящего и вернуться обратно будто ничего не было. Но в конце дня, я был переполнен эмоциями, было трудно их сдерживать и сон никогда не приходил быстро. Все, что я мог сделать — лишь сжимать подушку и надеяться почувствовать, что угодно, но не это.