hocus pocus

Юнги остается только гадать, что такого он сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить такого соседа, как Хосок. Праздники вроде Хэллоуина, кажется, будят самые худшие качества в уже и без того слишком активном парне; он становится просто невыносимым. Он настоял, чтобы вся их квартира была украшена паутинами, фальшивыми пауками, скелетами, свисающими с потолка — всем, начиная от свечей в виде тыкв и заканчивая самими тыквами с жуткими лицами, вырезанными на них. И все это несмотря на тот факт, что Юнги мягко напомнил ему, что они жили в охраняемом здании, куда пускали только жильцов, большинство из которых пожилые пенсионеры. Хуже всего прочего, Хосок потащил (буквально потащил) его на костюмированную вечеринку в паре кварталов от них. Пока Хосок, очевидно, зная половину людей на вечеринке, перечислял их имена, комментируя, кого знал еще со школы, кого с танцев, кого через общего друга, Юнги был на сто процентов уверен, что знал здесь одного только Хосока. Так что почему он вынужден был прийти сюда, еще и одевшись чертовым котом — просто за гранью его понимания. — Если ты пытаешься казаться ничтожной сукой, у тебя это отлично получается, — замечает Хосок, наклоняясь поближе к Юнги, чтобы его было слышно сквозь пульсирующий басс какой-то тупой танцевальной песни. Он закидывает руку на плечи старшего, намеренно ударяя того по голове своей пластиковой шпагой. Юнги ощетинивается, прижимая руки к груди. — Если это убедит тебя отпустить меня домой, то да, именно этим я и занимаюсь. Хосок смеется, убирая черную повязку со своего глаза, чтобы лучше разглядеть Юнги. — Что не так, хен? Это просто вечеринка. — Я выгляжу нелепо, — нетерпеливо шипит Юнги, хватая прикрепленный к джинсам длинный хвост и принимаясь яростно им размахивать. — Хен, — Хосок выгибает бровь и слегка отстраняется, оглядывая его с ног до головы, — ты выглядишь чертовски горячо. С тех пор, как мы вошли, на тебя глазели по меньшей мере человек пятнадцать. Юнги хмурится, откидывая его руку со своих плеч. — Чертовы фурри, — бурчит старший, заставляя Хосока смеяться пуще прежнего. Честно сказать, сам его наряд выглядит просто отлично — он просто натянул черные джинсы и огромный черный свитер, аргументировав это тем, что черный, типа, зловещий. Это Хосок заставил его напялить пушистые кошачьи ушки, этот глупый хвост и, о да, не стоит забывать о нарисованных на его щеках усиках. Это совершенно другой уровень несправедливости, даже для Хосока. — Почему я не мог просто быть пиратом, как ты? — бурчит старший, оглядывая толпу полураздетых людей, либо окровавленных, либо надевших маски, либо все вместе. — Потому что тогда мы оба будем одеты, как пираты и это будет выглядеть по-гейски. Юнги замирает, сбитый с толку. — Но мы и так выглядим по-гейски. Мы геи. — Да, хен, но… — Хосок вздыхает, как будто бы это что-то очевидное, — мы будем выглядеть, как парочка. Очередная пауза. — Ты спланировал все эти костюмы только для того, чтобы мы потрахались? — возмущенно восклицает Юнги, разворачиваясь к нему. — Да. — Невероятно. — Спасибо. — Это не комплимент, ты… Хосок хлопает его по плечу, прослеживая взглядом за кем-то в толпе. Юнги даже не волнует, кто это. — Придержи эту мысль, хен, я пойду и…эм, возьму нам чего-нибудь выпить. И Юнги остается один, в толпе пьяных, разодетых идиотов, злой и трезвый, одетый, как чертов кот. Он сдерет с Хосока кожу живьем. Не то чтобы он ненавидит вечеринки. В компании друзей и в нормальной одежде он совсем не против выпить немного или много и просто расслабиться. Он просто — он совершенно не в настроении, полностью трезвый и он одет, как кот. Не лучшее сочетание. Не говоря уже о том, что он окружен идиотами. Группа каких-то пищащих девушек отходит в сторону, открывая обзор на Акулу, слизывающую с торса лежащего на бильярдном столе Пеннивайза текилу, пока надувной Ти-Рекс снимает все это на свой розовый айфон. Это абсолютно ненормально, однако Юнги готов с неохотой признать, что подобная картина рассмешила бы его до колик, будь он не так трезв. Он нетерпеливо оглядывается вокруг, надеясь заприметить Хосока и, что более важно, рюмку с чем-то достаточно крепким, чтобы сравнить с абсентом, в его руках, но взамен взгляд цепляется за кое-кого другого. Первой Юнги замечает просто до нелепости огромную фиолетовую ведьминскую шляпу, блестящую под искусственным светом, и первой мыслью в его голове становится что-то из разряда «какого черта». Но затем хозяин огромной шляпы разворачивается к нему, и Юнги замечает огромные, сверкающие оленьи глаза, серебряные блестки на скулах и слегка выпирающие передние зубы, что впиваются в пухлую нижнюю губу, и второй его мыслью становится «какого черта». Парень высокий, достаточно, чтобы возвышаться над половиной присутствующих, но он довольно стройный, с не слишком широкими плечами и до безобразия тонкой талией, подчеркнутой напоминающим корсет черным ремнем, затянутым поверх свободной серой блузки. Он выглядит почти нелегальным для Юнги, но даже с этим глупым детским лицом этот парень выглядит идеально. В тот момент, когда до него наконец доходит, что он беззастенчиво пялится на этого парня, тот переводит взгляд прямо на него, и Юнги резко захлопывает рот с характерным клацаньем зубов. Щеки заливаются предательским румянцем от неловкости, и первым инстинктом Юнги становится желание отвернуться и занять себя чем-нибудь, хоть чем-то, но все же… Все же. Лицо, что еще пару секунд назад олицетворяло невинность и безмерное очарование, буквально меняется у него на глазах. Внезапно его взгляд темный, выразительный, пламенный, голова чуть откинута назад в самоуверенном жесте и, боже, откуда появилась эта линия челюсти? Он проходится языком по пухлой нижней губе, в следующую секунду захватывая ту между зубов, и осматривает Юнги с ног до головы и, черт, он буквально чувствует этот обжигающий, но в то же время прошедшийся холодком по коже взгляд. Юнги невольно снова раскрывает рот, не в силах контролировать себя. На лице мальчишки расцветает совершенно дьявольская ухмылка, когда их взгляды встречаются, а затем он внезапно исчезает за углом. Кажется, проходит вечность, когда Хосок снова оказывается рядом с ним, пока Юнги продолжает пялиться на тот угол, будто в надежде, что он появится снова. Только когда ему в шею тыкают два костлявых пальца, Юнги резко подпрыгивает, встревоженно оглядываясь вокруг. — В чем твоя проблема? — огрызается Юнги, вжимаясь головой в плечи в защитном жесте. — Если тебе надоело зависать, как чертов лунатик, — закатив глаза, отвечает Хосок, протягивая старшему пластиковый стаканчик, наполненный до краев опасно пахнущей жидкостью, — то я встретил одного милашку у столика с пуншем, и он сказал, что у него тоже есть сосед. Идешь со мной? Юнги фыркает, в надежде переводя взгляд обратно на тот угол. Ни намека на него. Он выхватывает стакан с алкоголем из рук Хосока. — Зачем мне идти? Ты можешь просто отвести его домой и оставить меня влачить свое жалкое существование в одиночестве? — Неа, — радостно отвечает Хосок, — если у меня будет секс, я потяну тебя с собой на дно. Нет, стой, не так. Это мерзко. — Ты мерзкий. — А ты идешь со мной, — Хосок обхватывает его руку и тянет ворчащего старшего в сторону кухни. Здесь немного тише, музыка становится еще приглушеннее, когда они закрывают за собой дверь. Людей тут также мало. Кто-то наливает себе выпить, кто-то с любопытством осматривает содержимое холодильника хозяина вечеринки и один невероятно красивый парень терпеливо ждет у дальней стены. Одет он, как какая-то магическая русалка, с сияющими при каждом движении блестками в его нежно-розовых волосах, в имитирующем купальник русалки коротком топе и обтягивающих фиолетовых штанах с принтом чешуек. — Вот он, — бормочет Хосок очевидное, поскольку они и без того направляются прямо к этому парню. Он поднимает взгляд, заслышав движение, и улыбается ярко и чарующе, из-за чего его глаза превращаются в очаровательные щелочки. — Привет, — тихо здоровается розововолосый, и его голос звучит подобно китайским колокольчикам, — это твой друг? — Ага, — Хосок кивает, закидывая руку Юнги на плечи и тем самым притягивая ближе к себе, — это Юнги. Хен, это Чимин. — Приятно познакомиться, — бурчит Юнги, получая болезненный щипок от Хосока, но Чимин только мило хихикает. — Ты не говорил, что он такой милый, — дразняще тянет Чимин, обхватывая пальцами рукав Хосока. — Потому что это неправда, — тут же отвечает Хосок, отпуская наконец старшего, — совсем не мой типаж. Я больше предпочитаю розовые волосы, костюмы с морской тематикой, людей, что стоят прямо там же, где и ты… Чимин снова хихикает, игриво ударяя Хосока по руке, которой тот опирается о стену прямо у его головы. Юнги подавляет желание проблеваться. Хосок уже, кажется, забывает о существовании старшего, однако взгляд Чимина в очередной раз останавливается на нем, и он произносит с осторожностью, будто боясь как-то обидеть: — Юнги-щи, ты точно понравишься моему соседу, — он в очередной раз одаривает Юнги своей слепящей улыбкой, — уверен, он будет тут через минуту. — Серьезно, все в порядке, — смущенно бурчит Юнги, делая шаг назад, — я все равно собирался уходить. Чимин в этот момент оказывается крайне увлечен губами Хосока на своей шее, что дает Юнги возможность незаметно скрыться, однако при первой же попытке это сделать он врезается кому-то в грудь. Из груди вырывается удивленное «ох» при столкновении, и Юнги обнаруживает на своем свитере растущее мокрое пятно от пролившихся напитков. Он хмурится и поднимает голову, уже намереваясь разобраться с невнимательным ублюдком, когда сталкивается лицом к лицу с прелестным незнакомцем в фиолетовой шляпе. — Это была моя вина, — низко проговаривает парень, растягивая губы в улыбке, что оказывается в равной степени безумно очаровательной и соблазнительной до жути, — нужно долить? — Э-эм, — Юнги не находится что сказать, чувствуя, как щеки позорно горят, а в голове моментально пустеет при взгляде на это лицо. Издалека у него не было возможности заметить детали, которые он имеет счастье рассмотреть вблизи: прямые аккуратные брови под хаотично спадающими на лоб каштановыми прядями, маленькую родинку под нижней губой, шрам на щеке, исходящий от парня приятный запах цветов и жара. — Эм. — Эм? — повторяет незнакомец, вопросительно выгнув бровь. — Чонгукки, — голос Чимина вырывает Юнги из того странного транса, в котором тот пребывал, и он резко разворачивается в сторону тех двоих, выглядя при этом несколько возмущенным. Он чувствует на своей руке хватку будто пытающегося удержать его от падения парня. Чимин щурит глаза, но жест в этот раз выглядит более лениво, расфокусировано, благодаря махинациям Хосока, продолжающего терзать его шею. — Не мучай моего нового друга. Б-будь милым. Юнги разворачивается обратно, как только Чимин отвлекается на очередной стон, и он даже не знает, лучше ли будет наблюдать за своим другом, трахающим своим языком шею какого-то незнакомца, или видеть это безбожно прекрасное произведение искусства. Он заставляет себя посмотреть парню в глаза. — Чонгукки? — он собирался звучать язвительно, но получается не совсем то. Точнее совсем не то. Парнишка улыбается, и в его глазах мелькает то же выражение, что и у Чимина, однако у него это почему-то выглядит темнее, красивее, намного, намного действеннее. — Это я, — он отпускает руку Юнги, к огромнейшему сожалению последнего, — а ты? — Эм, — у Юнги в очередной раз отключается мозг. Кто он? Он…эм…черт, оу, точно, он… — Юнги, — он указывает пальцем себе за плечо, получая в ответ очередной непристойный звук от парочки, — его сосед. — Верно, — медленно проговаривает Чонгук, и Юнги требуется вся сила воли, чтобы не проследить за движением его языка голодным взглядом. — Так, я полагаю, они хотят, чтобы мы переспали? Юнги гулко сглатывает, коря себя за предательски распространяющийся по всему его лицу и даже шее румянец. — Можно и так сказать, — выдавливает из себя Юнги. Чонгук несдержанно смеется, и это отзывается приятным теплом в груди. Парнишка оглядывается на Чимина с Хосоком через его плечо, а затем его взгляд падает на дверь кухни. Юнги уже готовится к какому-то оправданию от него, чтобы уйти, когда вместо этого Чонгук говорит: — Не хочешь подышать свежим воздухом? Тут слишком жарко, — он переводит невинный взгляд на Юнги, показательно оттягивая ворот блузки и открывая обзор на выразительные ключицы, что заставляет Юнги мечтать сброситься со скалы. Старшему остается только глупо кивнуть, позволяя Чонгуку схватить его за запястье и вывести из кухни. Они виляют между оставшимися на вечеринке людьми, наконец выйдя в более тихий коридор, и движутся вправо, к открытым дверям, ведущим на общий балкон. Чонгук направляется прямо туда, не ослабляя хватки на руке Юнги. Он отпускает старшего, только когда они доходят до, к счастью, пустого балкона, и идет прямо к перилам. Он свешивается с самого края, одной рукой придерживая свою шляпу, и звук его смеха отражается эхом от голых стен. Он выпускает изо рта белое облачко пара и произносит радостное «холодно», как будто не продрогнет вот-вот до самых костей. — Ах, ага, — соглашается Юнги, переминаясь с ноги на ногу позади него. Он не особо любит высоту, да и смотреть на Чонгука намного интереснее. Взгляд невольно скользит по длинным ногам в обтягивающих джинсах и подчеркнутой поясом тонкой талии. Чонгук разворачивается к старшему, опираясь локтями о перила. В его взгляде мелькают озорные искорки, когда он оглядывает Юнги с ног до головы. — Выглядишь нервным, — задумчиво проговаривает, демонстративно поднеся стакан к губам, и подмигивает Юнги, прежде чем сделать глоток, — жидкая смелость. Юнги заставляет себя собраться и, поглядев пару секунд неуверенно на подозрительную жидкость в своем стакане, делает глоток. Что бы ему ни подлили, это просто отвратительно, и Юнги практически выплевывает мерзкую жидкость, в последний момент заставив себя проглотить ее, и кривится от мерзкого вкуса, вызывая у Чонгука тихий смех. — Ч-что ж, эм, — начинает Юнги, прекрасно осознавая то, насколько с ним сейчас, наверное, скучно. Ему нужно заинтересовать как-то младшего, хотя он и понятия не имеет, что привлекло того в нем в первую очередь. Он небрежно указывает рукой на наряд Чонгука. — Почему ведьма? Чонгук улыбается и опускает взгляд на свою одежду, слегка оттягивая края серой блузки. — Почему нет? Разве я не милый? Он кружится, из-за чего его блузка слегка приподнимается, давая Юнги возможность увидеть, наверное, самую прекрасную задницу на земле, и он снова забывает, как нужно разговаривать. — Эм, — заторможенно тянет Юнги, мысленно ударяя себя по лбу. Не мог же он быть более очевидным, пялясь на эти невозможные бедра, шикарную задницу и невероятно тонкую талию. — Почему кот? — радостно спрашивает парень, возвращаясь на свое прежнее место. — Х-Хосок, — глупо заикнувшись, произносит Юнги, — он выбрал для меня его. Я в этом не участвовал. Чонгук делает очередной глоток своего напитка, задумчиво осматривая его с ног до головы. — У меня такое ощущение, что тебя не особо волнует Хэллоуин, Юнги-щи, — он ухмыляется, слизывая языком оставшуюся на губах жидкость, и Юнги невольно прослеживает движение голодным взглядом. — Зови меня хеном, — небрежно отмахнувшись, произносит старший, смущенно избегая чужого взгляда, — и дело не в том, что я ненавижу этот праздник. Я просто…да ладно тебе, я выгляжу просто смешно. — Нет! Ты прелесть, — Чонгук улыбается, слегка склонив голову вбок. Юнги на его слова лишь обреченно стонет, вызывая у младшего очередной приступ смеха. Слегка успокоившись, он лениво машет рукой, зазывая старшего подойти. — Иди сюда. Юнги не уверен, как находит в себе силы или смелость двинуться, но ему все же удается подойти к Чонгуку, встав в паре шагов от парня. Чонгук закатывает глаза и, схватив его за край свитера, тянет на себя, пока Юнги не оказывается между его ног. — Что… Чонгук тихо шикает, призывая его заткнуться и, использовав рукав черного свитера Юнги, стирает с его лица нарисованные усы и нос. Они настолько близко, что старший может без проблем чувствовать на себе горячее дыхание Чонгука, посчитать каждую ресничку и рассмотреть золотые всполохи в темно-карих глазах. Губы Чонгука поблескивают под тусклым светом, и, боже, как же Юнги хочется попробовать их на вкус. — Вот так, — голос Чонгука кажется почему-то ниже и глубже обычного, что заставляет его задрожать не только от осеннего холода, — теперь ты просто горячий парень с кошачьими ушками. Юнги нервно смеется, пытаясь игнорировать горящие щеки и кончики ушей, как и тот факт, что Чонгук все еще цепляется пальцами за его свитер. — А ты просто, — он колеблется, нервно прикусывая губу, прежде чем послать все к черту, — горячий парень в ведьминской шляпе. Чонгук улыбается, изящно выгибая идеальную бровь. Боже, они стоят настолько близко, так близко, что можно чувствовать жар тела другого. Юнги не может дышать. — И как тебе жидкая смелость? — мягко поддразнивает Чонгук. Юнги и забыл о стакане с мерзким чем-то у себя в руках. Он выпивает все содержимое за один глоток, игнорируя неприятное жжение в горле, и откидывает пустой пластиковый стаканчик куда-то на пол под хихиканье Чонгука. — Могу окочуриться в любой момент, — сухо отвечает Юнги. — Хен, — мурлычет Чонгук, и в его глазах в очередной раз вспыхивает то самое нечто темное, что Юнги уже довелось видеть ранее и, оу, снова эта линия челюсти. — Ты можешь прикасаться ко мне, если хочешь. Ох, он хочет, как же он хочет, он просто — этого не может произойти. Чонгук же не серьезно. Высокий, стройный, с выразительными глазами и манящими губами, Чонгук бы никогда не заинтересовался каким-то низким, ворчливым придурком, как Юнги, неважно, есть у него кошачьи ушки или нет. — Это Хосок заставил тебя? — спрашивает Юнги, прежде чем успеть прикусить себе язык, и в ту же секунду мечтает ударить себя так же сильно, как и получить ответ. — Он попросил тебя быть…быть вежливым со мной или что? Чонгук замирает, и, хотя Юнги и не посмел коснуться его, он буквально чувствует, как парень перед ним каменеет. — Почему ты так думаешь? — спрашивает Чонгук, тихо и напряженно. — Я просто…ну, то есть… — боже, когда же он научится нормально разговаривать. — Ты…идеален, ты мог бы заполучить любого, а я, я не…черт, что было в том напитке? Младший заметно смягчается, умиленно усмехаясь. В этот раз замирает уже Юнги, когда Чонгук обвивает руками его шею, поглаживая кончиками пальцев короткие волоски на затылке. — Если я могу заполучить любого, то не вижу здесь проблемы, — спокойно отвечает Чонгук. — Я одет, как чертов кот, — раздраженно отвечает Юнги. Он вскидывает руками, от части пытаясь донести свое раздражение, но по большей части в попытке угомонить трясущиеся пальцы. Чонгук откидывает голову назад, разражаясь неконтролируемым смехом, и его глаза так сверкают, несмотря на ночь и отсутствие какого-либо освещения. Он окидывает Юнги дразнящим взглядом, все еще такой яркий и красивый. — Хочешь сказать, что ты не хочешь быть моим фамильяром? Юнги замирает. Ему требуется время, чтобы переварить сказанное, но когда смысл слов наконец доходит до него, он растерянно хмурится, не понимая даже, почему. — Ты ненормальный. Чонгук фыркает, изгибая губы в очаровательной улыбке. Он медленно тянется вниз и кладет руки Юнги себе на талию, поверх пояса, прежде чем вернуть собственные ладони обратно на плечи старшего. На какое-то время Юнги совершенно выпадает из реальности, слишком очарованный тем, насколько тонкой и аккуратной талия младшего выглядит в его руках. Он не отвлекается до тех пор, пока хихиканье Чонгука не вынуждает его поднять взгляд. — Не так уж и плохо, да? — невинно спрашивает младший. Его глаза такие огромные и сверкающие, мягко рассматривающие лицо старшего, и Юнги забывает слова, забывает, как дышать, может сосредоточиться лишь на собственных руках, что движутся будто сами по себе, прижимая Чонгука ближе. — Я хочу поцеловать тебя. Хорошо, значит, он все-таки умеет разговаривать, просто он абсолютно не в состоянии контролировать то, что вырывается из его рта. Он дергается, моментально опуская взгляд и собираясь уже отойти, но руки Чонгука держат его на месте. Когда он осмеливается все-таки поднять голову, то в очередной раз встречается с этим темным, пронизывающим взглядом. — Тогда тебе стоит сделать это. Оу. Точно. — Х-хорошо. У него нет ни малейшего понятия, что он делает, кто он такой. Юнги никогда не был тем парнем, никогда не был достаточно уверенным в себе, чтобы поцеловать незнакомца, но есть в Чонгуке нечто такое интригующее и совсем другое, такое яркое и сверкающее, Юнги абсолютно точно сходит с ума, и, хотя на данный момент ему совершенно точно плевать, это слегка смущает. Его хватка на талии Чонгука усиливается, пока они не оказываются практически полностью прижаты друг другу. Юнги все еще требуется некоторое расстояние, по крайней мере сейчас, и Чонгук не давит на него. Юнги видит только его, его сверкающие глаза и розовые губы, и чувствует странное опьянение, когда в последний момент набирается смелости, чтобы неуклюже прижаться к губам младшего в поцелуе. Вначале, все, что он способен чувствовать — это жар, тепло тела парня в его руках. Чонгук практически плавится при первом же прикосновении их губ, удовлетворенно промычав в поцелуй. Это придает Юнги уверенности, в каком-то смысле, желание услышать этот звук еще, и он обвивает руки вокруг талии Чонгука, сокращая и без того мизерное расстояние между их телами. К его удивлению, Чонгук поддается, одной рукой зарываясь в его волосы, а второй цепляясь за его плечи. Краем глаза Юнги замечает, что шляпа младшего практически спала с его головы, еле удерживаясь у того на затылке. Он отстраняется совсем немного, несмотря на протестующее хныканье младшего, и снимает с него шляпу, откидывая ее куда-то за их спины. Возобновив поцелуй, Юнги аккуратно придерживает лицо младшего под линией челюсти, наклоняя его голову так, чтобы иметь возможность пройтись языком между его губ. Вкус Чонгука пьянит сильнее, чем любой, даже самый крепкий напиток на этой вечеринке. Он скользит своим языком по губам Юнги, медленно, дразняще проникая в его рот, будто хищник, что охотится за своей добычей. Юнги вжимает его в перила с большей силой и, когда младший непроизвольно разводит ноги шире, вжимается коленом прямо между его бедер, вынуждая Чонгука рвано вздохнуть в поцелуй. Юнги отстраняется, но лишь ради того, чтобы спуститься дорожкой обжигающих поцелуев от уголка его губ до линии челюсти, наслаждаясь все новыми сладкими звуками, покидающими губы младшего. Он слегка царапает зубами за ухом, ведет языком по изгибу челюсти, и Чонгук просто разваливается на части в его руках, слабо дергая бедрами, будто не в состоянии решить, хочется ли ему отодвинуться или прижаться ближе, ближе, ближе. — Х-хен, — выдыхает Чонгук. Юнги мычит, не отрываясь от кожи младшего. — Ах, хен. Давай поедем к тебе домой, пожалуйста. Юнги колеблется. Он опаляет горячим дыханием шею младшего, вжимает пальцы в его кожу сквозь полупрозрачный материал блузки. Оставив последний поцелуй на шее Чонгука, он отстраняется, заглядывая младшему в глаза. Губы Чонгука опухшие и раскрасневшиеся, взгляд потемневший и заплывший возбуждением, пальцы дрожат, где он цепляется за свитер Юнги. — Ты уверен? — Да, — выдыхает Чонгук, в очередной раз сокращая расстояние между ними и вжимаясь в губы старшего горячим поцелуем. Это не похоже на него, это так на него не похоже, но он хочет, внезапно, так сильно, так чертовски сильно. Юнги позволяет себе насладиться поцелуем еще пару секунд, прежде чем отстраниться и, подхватив с пола шляпу младшего, схватить того за руку, направляясь обратно в сторону лестницы. Чонгук тихо хихикает за его спиной, и Юнги краем глаза замечает, как тот надевает шляпу обратно на темную макушку. Когда они проходят мимо двери квартиры, где была вечеринка, та резко распахивается, и оттуда выходит Хосок с облепившим его тело всеми конечностями Чимином, что оказывается полностью увлечен шеей Хосока. Тот поднимает взгляд и замечает их за плечом розововолосого. — Хен? — его голос срывается, стараниями Чимина. — Мы идем домой, — коротко отвечает Юнги, не сбавляя темпа. Он слышит, как Чонгук за его спиной неловко здоровается. — Мы? — изумленно спрашивает Хосок. — Занято, чувак, — отзывается Юнги, уже спускаясь вниз по лестнице, сбивая с толку их обоих своим энтузиазмом. Чонгук за его спиной продолжает радостно хихикать, и звук его смеха отражается от стен вместе с их шагами. Наконец они выходят на пустую улицу, куда больше не доносится звук грохочущей на вечеринке музыки. Юнги колеблется пару секунд, прежде чем направиться вниз по улице, продолжая держать руку Чонгука. — Т-такси? — спрашивает Чонгук, с трудом поспевая за старшим. — Где-то здесь, — отвечает Юнги, даже не оглядываясь, пока ведет их к главной улице. Предсказуемо, они находят целый ряд такси, припаркованных у входов в различные круглосуточные заведения, и Юнги мигом запрыгивает в ближайшее, подождав, пока Чонгук сядет рядом, прежде чем назвать водителю свой адрес. Такси еще даже не успевает отъехать, как Чонгук уже оказывается практически на коленях старшего, просовывая руки под ворот его свитера. — Хен, — возбужденно выдыхает младший, неуклюже пытаясь найти губы Юнги в темноте. Старший поддается и целует его, одной рукой прижимая к себе за талию. Чонгук совершенно не старается сдерживать свои стоны, и это должно быть абсолютно неприлично для заднего сидения такси, но Юнги слишком плевать. Он прикусывает парню нижнюю губу, водя рукой выше по его бедру, чувствуя то, как мышцы напрягаются под прикосновениями. Его рука оказывается в непозволительной близости от возбуждения Чонгука, который оказывается в таком состоянии от одних только поцелуев и жарких прикосновений. Кажется, разум Юнги уже давно покинул его, потому что это совсем на него не похоже. Но Чонгук. Неуверенно, он прижимается ладонью к выпирающему сквозь джинсы бугорку младшего, и Чонгук разрывает поцелуй, откидывая голову назад с насыщенным стоном. Водитель точно слышал это, но Юнги слишком возбужден, чтобы задуматься о таком. Он наклоняется вперед, прижимаясь губами к мочке уха Чонгука, пока ведет ладонью по его возбуждению через штаны, проведя большим пальцем по головке и скользит пальцами ниже, нажимая на его промежность. — Потерпи, — выдыхает Юнги, прекрасно зная, что именно его нетерпение довело их обоих до такого состояния, — подожди, пока мы доберемся до дому, ты же не хочешь, чтобы все тебя слышали, м? Чонгук делает глубокий рваный вдох и коротко кивает, однако не предпринимая попыток слезть с него. — Так приятно, хен, — шепчет младший, и его слова отзываются приятным жаром в паху. Кажется, проходит целая вечность, пока они не оказываются наконец перед зданием, где живет Юнги. Он кидает водителю какую-то сумму, возможно, даже больше, чем нужно, но у него совсем нет времени ждать, и практически выпрыгивает из такси следом за Чонгуком. Оттуда все проходит в неком хаосе, пока они кое-как добираются до четвертого этажа, где и находится квартира Юнги. Они поднимаются по лестнице, смеясь, когда кто-то из них спотыкается, потому что у кого есть время дожидаться лифта? Когда они добираются до входной двери Юнги, старшему еле удается заставить себя открыть дверь, не прижав сначала Чонгука к стене, чему совсем не помогает налегающий на него со спины младший, что шепчет своим сахарным голосом: «пожалуйста, пожалуйста, быстрее». Как только дверь за ними захлопывается, Юнги вжимает Чонгука в ближайшую стену, в очередной раз вовлекая его в страстный поцелуй, ведь, по мнению Юнги, он и без того слишком долго оставался без вкуса младшего на языке. Чонгук стискивает ткань свитера в кулаках, слабо пытаясь оттолкнуть его в попытке что-то сказать. — К-кровать, хен, пожалуйста, — хнычет младший, наконец разорвав поцелуй на пару секунд, чтобы иметь возможность говорить, но остается проигнорирован Юнги. Они целуются еще на протяжении долгих пары секунд, цепляясь руками за одежду в попытке достать до кожи, и Юнги просто не в состоянии заставить себя отстраниться хотя бы на миллиметр, пока Чонгук наконец не отталкивает его снова с жалобным «Хен!», что раздается по всей квартире. — Ты можешь заткнуться? — рычит Юнги, просовывая колено между его ног. Хныканье Чонгука сменяется вскриком, и Юнги с удовольствием наблюдает, как тот медленно прикусывает слегка припухшую нижнюю губу. — Такой возбужденный. Чонгук ухмыляется, так, как может только такой дерзкий донсэн, как он, и плавно трется о колено Юнги. — Ты даже не представляешь. Зарычав, Юнги наконец отрывает его от стены и толкает вглубь квартиры, продолжая урывать поцелуи, пока они, спотыкаясь, добираются до спальни. Чонгук замечает за его спиной открытую дверь и пытается вести их в этом направлении, но Юнги прерывает его коротким «Хосока» и тянет в нужном направлении. — Плевать, трахни меня на его кровати, — буквально выстанывает младший, и у Юнги колени подкашиваются от его слов. Наконец они добираются до комнаты старшего, и Юнги на трясущихся ногах идет к настольной лампе, чтобы включить свет, пока Чонгук уже взбирается на его постель, скидывая ботинки и шляпу куда-то на пол. — Оу, разве ты не хочешь оставить ее? — дразняще тянет Юнги, скидывая собственные ботинки. — Если ты не окажешься на этой постели ровно через пять секунд, я закричу, — ворчит Чонгук, пытаясь снять с себя корсет. — Помоги мне с этим. Юнги смеется и наконец забирается на кровать, терпеливо переворачивая хнычущего Чонгука на живот, чтобы развязать его корсет. Он не торопится, двигаясь нарочито плавно и медленно, сводя с ума младшего все больше и больше с каждой прошедшей секундой. Чонгук продолжает хныкать и пыхтеть, постоянно ерзает и норовит заглянуть через плечо, чтобы посмотреть, чем там Юнги занят. — Я был бы не против увидеть тебя в одном только этом корсете, знаешь, — низко проговаривает Юнги, наконец откидывая злосчастный корсет на пол. Он не позволяет Чонгуку развернуться, прижав его к своей груди, и шепчет прямо на ухо, прикусывая мочку: — Готов поспорить, ты бы выглядел просто восхитительно. — О боже, — Чонгук стонет и немедленно разворачивается в его руках, жадно целуя старшего, будто не в состоянии больше ждать. Юнги аккуратно укладывает его на постель, неохотно прерывая поцелуй, когда Чонгук начинает ерзать, стягивая с себя блузку и швырнув куда-то за кровать. И внезапно Юнги просто не в состоянии оторвать свой взгляд от его подтянутого торса, ровной загорелой кожи, каждого изгиба, по которому хочется провести губами и языком, и эта талия. Из мыслей его вырывает Чонгук, что, устроив ноги по обе стороны от него, слабо пихает его в бок коленом. — Ты тоже, — надрывно то ли просит, то ли приказывает. Юнги поддается, уже значительно теряя терпение, которого у него и без того мало, и в спешке стягивает свитер, из-за чего эти надоедливые ушки спадают с его головы. Чонгук уже начинает стягивать свои джинсы, пыхтя, когда у него это не очень получается, и Юнги смеется, решая все же пожалеть его. — Нужна помощь, детка? — воркует старший, наклоняясь, чтобы оставить поцелуй на его животе (боже, он просто обязан зацеловать каждый миллиметр этого тела) и стягивает джинсы младшего с его ног. И черт, его бедра совершенно восхитительны и так безумно соблазнительны, что хочется прямо в этот момент вгрызться в мягкую кожу зубами. Что Юнги, собственно, и делает. — Ч-черт, — Чонгук шипит и зарывается пальцами в его волосы, слегка оттягивая. — Сними с себя одежду, просто трахни меня, трахни… Юнги бы нашел такое нетерпение довольно очаровательным и даже не отказал бы себе в удовольствии помучить младшего чуть подольше, если бы не был так болезненно возбужден. Оставив напоследок влажный поцелуй на внутренней стороне бедра младшего, он отстраняется, стягивая с себя штаны. Чонгук сжимает себя через боксеры, на которых уже образовалось мокрое пятно, и Юнги так хочется наклониться и попробовать его на вкус, если бы только у него хватило на это терпения. Он откидывает руку Чонгука, в спешке стягивает с него нижнее белье, открывая обзор на самый красивый член, что ему только удавалось видеть в своей жизни. Чонгук тихо стонет от резкого контраста холодного воздуха на его пылающей коже. — Прикроватный столик, — выпаливает Юнги, не уверенный в том, будет ли он в состоянии сказать что-то большее в нынешнем состоянии. К счастью, Чонгуку и этого хватает, и он слегка выгибается, пытаясь дотянуться до ящичка, в котором хранится смазка. Он передает бутылочку Юнги с какой-то отчаянно торопливостью, тяжело дыша и чуть прикрыв глаза ожидая его следующих действий. Юнги обхватывает руками бедра младшего и разводит их в стороны, получая в ответ смущенно-возбужденный стон. Он смазывает два пальца лубрикантом и, настолько нежно, насколько позволяет ему болезненное возбуждение, надавливает кончиками пальцев на сжатое колечко мышц, только чтобы обнаружить… — Что…ты что, растягивал себя пальцами до вечеринки? — изумленно спрашивает старший, с легкостью проталкивая в Чонгука два пальца. Младший соблазнительно выгибается, облегченно простонав. Он уже довольно растянут и даже слегка влажный от смазки, и Юнги изо всех сил старается не думать о том, как Чонгук выглядит, распластанный на постели, в совершенно порочном виде, с собственными пальцами в себе и с искаженным удовольствием лицом. — Д-да, — отвечает Чонгук, слишком возбужденный, чтобы чувствовать хоть какой-то стыд, — думал использовать…нн-ах…анальную пробку, но мы…мы опаздывали…хен… Кажется, Юнги слишком наслаждается происходящим, мимолетными касаниями лаская его простату, но отказываясь дать младшему то удовольствие, которое тот так жаждет получить. Он не может поверить своей удаче, когда Чонгук начинает обиженно хныкать и стонать, пытаясь самостоятельно насаживаться на его пальцы. Он стискивает в руках простыни по обе стороны от себя, а оставшиеся на щеках блестки заставляют его казаться буквально эфемерным, будто не от мира сего. Старший добавляет еще немного смазки себе на пальцы и проталкивает третий, встречая совсем немного сопротивления в этот раз — должно быть, Чонгук хорошо постарался с растяжкой, — и начинает медленно, ужасно медленно двигать пальцами внутри парня, невозможно глубоко и невыносимо. Чонгук вскрикивает, и каждый его вдох походит на всхлип. — Юнги, — хрипит младший, обхватывая рукой запястье Юнги, — хочу твой член, пожалуйста. — Боже, — выстанывает Юнги, жмуря глаза на секунду в попытке собраться. Какая бы высшая сила ни послала ему Чонгука, она точно его проверяла. Он вытаскивает пальцы из младшего, игнорируя его недовольный скулеж, и в спешке стягивает с себя боксеры. Чонгук не сдерживает возбужденного стона при виде его члена. Юнги изо всех сил пытается нормально смазать себя трясущимися пальцами, но первое же прикосновение к до боли уже возбужденному члену оказывает слишком сильный эффект, и он не сдерживает стона. Шатаясь, он подходит к своему ящику и достает оттуда пачку презервативов, в спешке раскидывая половину по полу. Он аккуратно срывает упаковку зубами, растягивая презерватив по уже болезненно ноющему возбуждению. — Пожалуйста, — хнычет Чонгук, и старший уже больше не в состоянии дразнить его дальше. Он нависает над Чонгуком, опираясь на локти, и аккуратно проводит рукой пару раз по своему возбуждению, пристраивая головку ко входу младшего. Воздух между ними накален до предела, и комнату наполняют звуки неровного дыхания и прикосновений кожа к коже, и Юнги чувствует, как с виска стекает капелька пота. Он толкается медленно, совсем немного, но не встречает никакого сопротивления — напротив, Чонгук обвивает ногами его талию и тянет на себя, заставляя толкаться глубже и глубже, пока он не оказывается целиком внутри. — Боже, да, да, — выдыхает Чонгук, откидывая голову на подушки. Он отчаянно цепляется за плечи Юнги, пока тот, застыв в нем, дает время привыкнуть, уткнувшись младшему лбом куда-то в ключицу. — Двигайся, прошу, мне нужно… — Ч-черт, детка, ты такой узкий, — цедит Юнги. Чонгук уже принимается нетерпеливо ерзать под ним, пытаясь податься бедрами навстречу. — Как ты хочешь? Скажи мне. Чонгук тянет его на себя и целует, коротко, но совершенно сумасшедше, проходясь зубами по нижней губе старшего, прежде чем упасть обратно на подушки. Он выглядит нереально с разметавшимися по подушке темными волосами и ярким румянцем, что под эфемерно сверкающими в тусклом свете блестками выглядит совершенно волшебно. — Грубо, быстро, просто трахни меня. У Юнги в паху все скручивает от слов младшего, и он опирается на одно предплечье, второй рукой подхватывая Чонгука под бедро, и выходит практически полностью, прежде чем резко качнуть бедрами вперед. Младший под ним моментально вскрикивает, врезаясь ногтями в его плечи в попытке держать его как можно ближе. Он устанавливает стабильный темп, толкаясь не слишком быстро, но черт, так безумно глубоко и сильно. Чонгук такой удивительно горячий, влажный и мягкий вокруг него, и Юнги не сдерживает предательской дрожи во всем теле от всех этих ощущений. — Так приятно, Гук, — бормочет Юнги, вжимаясь своим лбом в лоб младшего. Он фокусирует свой взгляд между их телами, где его член раз за разом исчезает между напряженных бедер Чонгука, где возбужденный член младшего очаровательно прижимается к его животу, пачкая кожу беловатой вязкой смазкой. Чонгук издает самые привлекательные звуки, прямо ему в губы, его хныканье и всхлипы постепенно перерастают в несдержанные стоны… — О-ох мой бог, твой…черт, твой член, хен… Младший и двух слов связать не в состоянии. С каждым толчком он все сильнее вжимается в постель, из-за чего волосы пушатся и растрепанными мокрыми от пота прядями спадают на лоб. Он не в состоянии даже держать глаза открытыми более, чем две секунды, и даже тогда его взгляд кажется расфокусированным, помутненным. Юнги не сдерживается, завлекая его в горячий поцелуй, и Чонгук немедленно стонет в его губы. Поцелуй становится больше мешаниной из столкновения зубов и языков, но это заставляет у Юнги кровь вскипать в венах, а желание держать Чонгука как можно ближе, вдалбливаться в него сильнее, глубже возрастает с каждой секундой. Он сильнее налегает на младшего, просовывая одну руку под него, и слегка царапает ногтями, заставляя того сильнее выгибаться под ним. Этот угол делает нечто волшебное с Чонгуком, его стоны становятся громче и несдержаннее. Он вжимается лицом в подушку, кажется, пытаясь что-то сказать, но слова выходят несвязным бредом, то и дело прерываясь стонами. Юнги убирает подушку от его лица и крепко сжимает его челюсть, вынуждая смотреть на себя. — Хочу слышать тебя. Скажи мне, как ты себя чувствуешь. У Чонгука в уголках глаз скапливаются слезы удовольствия, и он крепче стискивает бедрами талию Юнги. — Так чертовски хорошо, хен. — Блестки теперь оказываются по всей подушке, по всему его лицу и даже немного на шее, и он выглядит так прекрасно. — Так глубоко, хен, прямо там, где…нужно… — Да, — низким и слегка хриплым от возбуждения голосом проговаривает Юнги, чувствуя вскипающее чувство собственничества в груди. Он немного смелеет, двигает бедрами быстрее, наблюдая за сменой эмоций на лице младшего. — Мой член доставляет тебе удовольствие, малыш? Чонгук не в состоянии дать ему членораздельный ответ, он жмурит глаза, роняя сверкающие из-за блесток слезы на пальцы Юнги, не прекращает стонать, выкрикивая нечто похожее на «пожалуйста» и «не останавливайся». Юнги рассеянно надеется, что Хосок все же решил пойти к Чимину. Что-то разливается внизу живота, горячее и скручивающее все внутри, и Юнги хочется достать до этого, хочется увидеть, как Чонгук распадается на части в его руках. Он отстраняется и, подхватив Гука под бедра, тянет себе на колени, при этом ни разу не выскользнув из него. Чонгук прикрывает лицо руками, возможно, чувствуя себя слишком открытым, но Юнги не обращает на это внимание, потому что он выглядит восхитительно, каждый сантиметр его тела. Он использует свою хватку на бедрах младшего, чтобы насаживать его на себя, одновременно резко толкаясь бедрами навстречу и ударяясь о мягкую кожу ягодиц. Чонгук то сжимает, то разжимает кулаки на простынях, поджимая пальцы на ногах от удовольствия. Юнги не может остановиться, не хочет останавливаться, никогда, и продолжает тянуться к дразняще настигающему его чувству, сосредотачиваясь на определенной точке внутри младшего, что заставляет его несдержанно кричать. — Я с-сейчас, хен, сейчас, — Чонгук неуклюже тянется за рукой Юнги, переплетая с ним пальцы, и от этого жеста в груди у старшего разливается приятное тепло. У Чонгука слезы на глазах и блестки буквально по всему телу, и он выглядит так безумно красиво. — Собираешься кончить, малыш? — спрашивает Юнги, прекрасно зная ответ на свой вопрос, зная, что и сам не продержится долго. Он толкается глубже, сильнее насаживая на себя младшего, и обвивает одной рукой его возбужденный член. Чонгук просто до нелепого влажный, что позволяет ему скользить рукой по члену младшего с удивительной легкостью, то и дело проводя большим пальцем по раскрасневшейся розоватой головке. — Хочу, чтобы ты кончил, сделай это для меня, какой же ты потрясающий… А затем — затем что-то начинает происходить, но Юнги не может объяснить это. Как будто все блестки с волос Чонгука взлетают в воздух вокруг его головы, образуя вокруг его головы сверкающий круг пыли. Юнги просто смотрит на это, не в состоянии остановиться, слишком хочет кончить, слишком хочет заставить Чонгука кончить, но — он не знает, что происходит… — Не останавливайся, не останавливайся, да, да, хен, пожалуйста… — выкрикивает Чонгук, одной рукой отчаянно цепляясь за плечи Юнги, а второй стискивая простыни у своей головы, и блестки сыплются с кончиков его пальцев, разбрасываясь по воздуху подобно звездам, и это так красиво, и Чонгук такой красивый, но что это такое? Юнги кажется, что он видит, краем глаза — но он не уверен — как его прикроватная лампа будто взлетает совсем немного в воздух. Он видит, как их в спешке разбросанные по полу вещи делают то же самое, повиснув в воздухе, будто кто-то держит их там, но никого нет, и все сверкает и летает, и он, наверное, теряет рассудок, но затем Чонгук кончает, обильно изливаясь в его кулак. И это так красиво — как он выгибается так безумно соблазнительно, как пачкает подкаченный живот белесыми полосами, как стонет, кажется, мешаниной из имени Юнги и каких-то ругательств и как сверкает все это время, будто фейерверк. То, как Чонгук сжимается вокруг него, такой горячий и узкий, оказывается слишком для Юнги, и, несмотря на все свое недоумение, он толкается в последний раз невозможно глубоко и изливается в потрясающую задницу младшего и падает вперед, в последний момент еле удерживаясь на согнутых локтях. Когда все заканчивается, и удовольствие больше не застилает сознание, первым делом он замечает, что, к счастью, все перестало парить в воздухе. Его лампа стоит на прежнем месте, как и разбросанная по полу вокруг постели одежда. Блестки исчезли, кроме тех, что поблескивают на влажных щеках Чонгука, который выглядит совершенно заебанным и слегка смущенным. — Чт-что…что это?.. — растерянно выдыхает Юнги, хмуря брови. Чонгук виновато улыбается, издавая нервный смешок. Он избегает смотреть Юнги в глаза, вместо этого заняв себя попытками отскрести от своей руки остатки блесток. — Хорошо, только не паникуй, — начинает младший, но тут же замолкает. — Что? — Юнги думает, что ему бы выйти из Чонгука, но даже мысль об этом сейчас кажется немного пугающей, и он решает терпеливо ждать, пока младший скажет наконец, что хотел. — Это…такое может случиться…то есть, со мной еще не случалось, но я слышал…в любом случае, эм, короче, я…я ведьма, — на одном дыхании выпаливает Чонгук, — но я не собираюсь, там, заколдовывать тебя или еще что. Я не так хорош в этом. — Ты ведьма, — безэмоционально повторяет Юнги. Он знает, что Чонгук ведьма, у него на голове была та чертова шляпа. Это костюм. Юнги кот. И что?.. — Ты…настоящая? — Иди сюда, — мягко произносит Чонгук, с тихим вздохом отстраняясь от него, и тянет Юнги на себя, вынуждая лечь рядом. Они ложатся лицом к лицу, и Чонгук успокаивающе проводит ладонью по его волосам. — Я настоящая ведьма. Извини, что не сказал. — Они существуют? — глупо повторяет Юнги. Чонгук, слава богу, остается терпелив, смотря на него с мягкостью во взгляде. — Да, мы существуем. Ты в порядке? Юнги делает глубокий вдох. Он сосредотачивается на собственных ощущений на пару секунд. Он все еще находится в послеогразменном блаженстве, рядом с ним лежит потрясающий парень и аккуратно проводит пальцами по его волосам, а еще он, вроде как, ведьма. Типа магическая. Магия существует. Хорошо. — Думаю, да, — медленно проговаривает старший. Чонгук фыркает, кажется, тоже расслабляясь. — Так…ты нарядился ведьмой на Хэллоуин? Чонгук хихикает, прикрывая рот ладонью в совершенно очаровательной манере. Он пододвигается чуть ближе к Юнги, очевидно, чувствуя себя более комфортно в его присутствии. Чувствовать его тепло приятно. — Немного нечестно, я знаю. — Э-это значит, что Чимин настоящая русалка? В этот раз он смеется намного громче, от чего видно его очаровательно выпирающие передние зубы и морщинки у глаз, и это заставляет Юнги невольно улыбнуться. — Нет, глупый, — он кладет ладонь Юнги на затылок, и переплетает их ноги, — Чимин тоже ведьма. — Точно, — Юнги не в состоянии адекватно реагировать на это. Разве нет? Как на это вообще нужно реагировать? — Ну, Хосока ожидает сюрприз. Чонгук утвердительно мычит, продолжая улыбаться. Юнги обвивает рукой его талию, прижимая чуть ближе к себе, и оба расслабляются, наслаждаясь теплом друг друга. — Как это…как я справился? — смущенно спрашивает Чонгук. У Юнги в груди в очередной раз разливается тепло, и он не сдерживается, прижимаясь губами ко лбу младшего. — Ты был идеален. Пару долгих секунд воцаряется молчание. В квартире тихо, так что Юнги приходит к выводу, что Хосок у Чимина. Ему хочется узнать, как все прошло, узнал ли Хосок об их маленьком секрете. Ему так тепло, так уютно. Чонгук пахнет сексом, алкоголем и ягодами. — Можно я останусь на ночь? — спрашивает Чонгук слегка приглушенным голосом, когда зарывается лицом ему в грудь. — Да, Гук, — с улыбкой отвечает Юнги. Ведьма, да? Юнги может жить с этим.