Сочинение на тему "Об авторской ранимости замолвлю я слово" Свобода мысли, слова, мнения как камень преткновения между автором и читателями.

В литературе, как и в любом другом виде творчества, присутствуют две стороны: те, кто творят, и те, кто оценивают. Эти две стороны взаимосвязаны и одна от другой неотделимы. Конечно, сложнее творящим — они выносят на читательский суд то, что порой было выстрадано, шло из души и сердца, то, чему стало тесно внутри и чем просто захотелось поделиться с внешним миром. И это на самом деле чудесно и прекрасно… Если бы не одно и большое «но». Не всегда эти движения души вызывают нужный и, безусловно, ожидаемый автором отклик, порой они подвергаются критике, и нередко — разрушительной. Автор рискует всегда! Особенно тяжело тем, кто только пробует свое перо. Но речь пойдёт не об авторах-птенчиках, а об уже состоявшихся на литературной арене Фикбука матёрых волках и титанах. Топовые авторы или авторы, уже имеющие пусть не большую, но с продуктивным фидбэком аудиторию, сталкиваются с другими проблемами — в основном, с проблемами популярности. По моим наблюдениям, самой главной из них является пресловутая «свобода слова». Каждый уважающий себя автор с маломальскими амбициями (а других здесь и не бывает) желает, чтобы все читатели высказывались максимально честно и искренне, самое главное — чтобы высказывались, оставляли свой след и эмоции, а не читали бы молча и шли дальше. И он гордо ставит в описании работы «буду рад любым отзывам», а в предупреждении к обсуждениям — «приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ», не подозревая, что некоторые простодушные читатели могут принять сие авторское кокетство за чистую монету. И вот тут начинаются сюрпризы — и для автора, и для читателей. Оказывается, часто (скорее даже, всегда) герои и ситуации рассматриваются читателями под разными углами, с разных колоколен и вообще с самых неожиданных — и не ожидаемых автором — вертикальных и горизонтальных поверхностей, с индивидуальной проекцией семейно-бытового, профессионального и прочего жизненного опыта. В результате возникают мучительные споры-разговоры и, казалось бы, что это здо́рово, ведь антонимичное восприятие — это безусловное свидетельство литературного мастерства, эмоциональное разнообразие разжигает читательский интерес, обостряет споры, переходящие местами в настоящие читательские бои… Но, как показывает практика и личные наблюдения, всё это здо́рово и радует автора ровно до тех пор, пока не начинается критика именно положительного персонажа или авторского любимчика. Бравируя тем, что у них свобода слова и на их площадке «можно всё», авторы не выдерживают натиска честных и свободных мнений, особенно если они обрушиваются как цунами на голову любимого героя. Как только речь заходит о личности и поступках главного (любимого) героя, практически все авторы резко становятся приверженцами стиля классицизма и либо совсем перестают воспринимать критику провозглашённого положительного персонажа, либо реагируют на неё сквозь зубы, в лучшем случае — перешагивают через читательскую ересь как через кучку дерьма. Ведь в духе классицизма любимчика до́лжно хвалить, или, в крайнем случае, «понять и простить», а вовсе не ругать или, не приведи господи, над ним смеяться. И вот тут начинается спор между автором и «неправильным читателем» и слава яйцам богу, если он не переходит в «срач» и всё остаётся в рамках «просто разный взгляд на ситуацию», и автор не выгонит бунтаря в чёрный список или — что гораздо хуже — не спровоцирует травлю «неправильного» читателя «правильными», сделав грустное лицо и изобразив вселенскую скорбь от «бесчувствия и непонимания», — желающих вступиться за оскорблённого в лучших чувствах (и амбициях) автора и взять его под материнское крыло всегда бывает более чем достаточно. В результате поверившие самонадеянным авторским декларациям «свободолюбивые» читатели попадают в ловушку: с одной стороны они нужны автору в качестве пушечного мяса, чтобы было с кем копья ломать, и их всячески пытаются на площадке удержать — «ну что ты, говори что хочешь, у нас свобода слова», а с другой — явно раздражают своим сопротивлением и любовью «не к тем» героям. Самым абсурдным (а также самым низким и подлым) для меня явился шантаж солидарной с автором части публики, которая, как говорится, любит и ждёт. «Либо пишете такие отзывы, какие мне нужны, либо следующая глава не выйдет». А ведь иной раз доходит до абсурда — когда в явном злодее, насильнике и откровенном мерзавце автор требует рассмотреть некую сложность, которую он в него заложил, но которую почему-то отказываются признавать «глупые» читатели, настаивающие на том, что убивать это плохо, насиловать — плохо, продавать людей в сексуальное рабство — плохо… И почему-то влюбившемуся в свою очередную жертву главному злодею должно быть прощены все его мерзости, только из-за того, что он внезапно стал добрым и хорошим. В чем же кроется причина такой нервной реакции на отличное от авторского мнение о героях и их поступках? У меня два ответа на этот вопрос. В первую очередь — что-то личное, отражённое в этом герое и ситуации. Во-вторых, восприятие такого мнения как наезда именно на автора — типа автор не доработал, не дожал. Со вторым пунктом я бы согласилась: если мнения о герое настолько разделились, значит, автор действительно где-то пересолил, переперчил или переложил сахара. Тут не могу не вспомнить Настеньку из фильма-сказки «Морозко» — кругом положительный персонаж, и красавица, и умница, а вызывает раздражение, и всё тут. Потому что слишком… Ещё один парадокс состоит в том, что авторы, как правило, выступают ещё и в роли читателя. И на других площадках сами нередко критикуют тех персов, которые позиционируются как «хорошие» и достойные читательской любви и сочувствия, причём делают это порой достаточно резко и бескомпромиссно. И тут свидетелей этого действа охватывает некоторое изумление. Что это за рыцарь с поднятым забралом убедительно доказывает автору, что его положительный герой — говнюк и засранец? Где-то мы его уже встречали. Батюшки-светы, да это же тот самый автор, которому полслова плохого нельзя сказать про его собственного героя! Какое чудесное превращение! Вот только что был Гаврош на баррикадах, а спустя мгновение уже у себя на площадке яростно сражается с такими же гаврошами. Что это — лицемерие или двуличие? Автор-оборотень? Читатель-метаморф? Я всё же склонна думать, что мы должны говорить о влиянии смены статуса. Назовем это биполярным литературным расстройством, когда авторская личность не помнит читательскую, и в момент перемещения с чужой площадки на свою как по щелчку переключается с личности «свободолюбивый читатель» на личность «обиженный автор». Подводя итоги. Фикбук, как площадка довольно-таки свободная от правил и законов, позволяет авторам диктовать условия своим гостям. Способен автор принимать критику или не способен, насколько далеко читатели могут зайти в выражении своего мнения, — всё это можно прописать у себя в профиле или в описании работы. Только надо делать это честно. Всегда хочется поддержать авторов, им приходится тяжелее, чем читателям. Они несут крест своего нелёгкого труда, а плюсом сверху добавляется ещё и критика. Но в то же время хочется пожелать им стойкости и терпения, а ещё — ценить свою публику, какой бы разной и неудобной она ни была. И быть с ней честными в своих возможностях и желаниях.