Следы прошлого. История студентки Колдовстворца.

Глава 1. Лина проснулась. Рядом с широко распахнутым окном в ее комнате стояла молодая девушка. Ее кожа, полупрозрачная, серебрилась в лунном свете. Она нараспев приговаривала заклинание на старославянском, простое, полушутливое. Девушка лишь слегка взмахивала тростью, с помощью которой плела венок из таких же полупрозрачных цветов. — Озарись. — Лина слегка ударила своей собственной тростью об пол, и комната наполнилась мягким желтоватым светом, а призрачная девушка исчезла, как утихла и ее песня. Лина вздохнула, она опустила ноги на холодный пол и поежилась. На прикроватной тумбочке Неша заботливо оставила кувшин с водой. Лина сделала пару глотков и соскользнула с кровати. В доме было тихо, Лина на цыпочках пробралась в гостиную и уселась рядом с большим французским окном. Луна шла на убыль, скоро третьи петухи, и значит, кошмарные видения должны ее оставить. На самом деле видения эти казались бы более странными, не будь Лина колдуньей. Хотя, положа руку на сердце, Лине они все равно казались странными. Все это началось всего два месяца назад. У Конфедерации восточнославянских магов есть традиция посвящения. Юноши и девушки, достигшие шестнадцати лет до праздника Ивана Купала, в этот день проходят обряд посвящения. То есть становятся совершеннолетними. Обряд этот состоит из нескольких этапов, юные волшебники под надзором старших, естественно, разводят ритуальный огонь в сумерках. В первый раз примеряют венки из магический соцветий (тут уж кто на что горазд, у кого сколько денег и кто какие травы смог заполучить) и обязательно с яроцветом, цветком папоротника, который расцветает всего один лишь раз в купальскую ночь. Затем старейшие передают им отвар из смеси речных водорослей (гадость редкая, хорошо хоть только глоток нужен), затем бросают в пламя порошок из клыков волкодлаков, русалочьей чешуи и сердца дракона. Пламя становится белым, им наполняют чаши, и происходит омовение. В совете конфедерации пытались отменить всю эту староверскую дичь, которая может привлечь внимание лишенных (или простаков, не волховского населения), но восточнославянское общество одно из самых консервативных и суеверных. Так что в Совете и махнули рукой, не дай им делать законно, так все равно устроят обряды из подполы. Один день безумия в году можно и пережить. В этом году посвящение проходила и Лина. После омовения, когда все полесские колдуны ударились в шумное празднование, Лина почувствовала, как кружится голова и решила отойти к воде. На противоположном берегу узенькой речушки она увидела их. Парней и девушек, весело смеющихся, пускающих венки по воде. И среди них девушку, ту же самую, что видела сегодня. Они были одеты иначе, голоса их были слышны приглушенным эхом. Она видела, как они колдовали. И все бы ничего, но вдруг к реке спустилась корова, видимо, отбившаяся от стада, и прошла прямо, сквозь всю эту веселую компанию. А еще позже, все они исчезли, будто не было их и вовсе. Лина подумала, что это быть может побочный эффект обряда, лишняя кружка елового кваса или просто подступающая шизофрения. Но через два дня она увидела ее снова. Вечером, в столовой. Девушка эта заговаривала какое-то зелье. И тогда Лина узнала ее. Не из-за внешности. Из-за трости. Такой же, как у нее, нет, ТОЙ же, что у нее. Трость Лина унаследовала от бабушки. И та была настолько уникальна, что спутать ее было невозможно. Черное адамантовое дерево, перламутровая рукоять и изумруд на эфесе. Она видела свою бабушку, ушедшую более десяти лет назад, только юную. Все это необходимо было обсудить с отцом. Но он был на Совете конфедерации в Варгане. Писать письмо о подступающем сумасшествии Лина не хотела, и просто отправила отцу огненную телеграмму от том, что хочет с ним встретится, когда приедет в Варган 1го сентября, перед тем, как отправится в Академию. То есть уже сегодня. Лина погрузилась в размышления о предстоящей встрече и о том, как объяснить отцу все толково. Потому, когда Неша с громким хлопком воплотилась перед ней, чуть не свалилась с кресла-качалки. — Молодой хозяйке снова не спится? Может, чай с успокаивающим отваром. Или молока с медом? — Неша была сонной и потирала маленькими кулачками глаза. Она носила белый рушник, повязанный на манер тоги, расшитый красными и черными цветами. Лина с мамой сами вышили его для Неши, когда Лина была еще маленькой. Неша так прослезилась и растрогалась, что они в какой-то момент даже пожалели. А все уговоры сменить его со временем на что-то другое не работали. — Нет, Неша, иди спать, ничего не нужно, спасибо. — Неша коротко кивнула и развоплотилась. А Лина продолжила всматриваться в темноту, молясь про себя, чтобы видений больше не было. Она не смогла рассказать матери. Дело в том, что Мелашка Волоокая была больна. Никто толком не знал, как именно и по какой причине проявляются эти родовые болезни. У колдунов, подобно старым знатным родам лишенных, были родовые болезни. Вроде их гемофилии. Магическая сила, которая необходима для поддержания здоровья колдуна, едва горела в них. И дело было вовсе не в таланте, а в самой энергии, которая будто угасала. И Лина не смела добавлять маме страданий, особенно в отсутствие отца. Мелашка была очень красивой. Они с отцом Лины Никитой познакомились еще в детстве. И он говорил, что уже тогда полюбил ее. Лина охотно верила. Ее мама напоминала лебедя, прекрасная и хрупкая. Их отношения с отцом были поистине внеземными, настолько, что Лина иногда чувствовала себя лишней. Из-за слабости матери Лина оставалась единственным ребенком в семье. Многочисленные кузены были или много старше или много младше ее самой, потому в детстве со сверстниками она общалась мало. Изредка с лишенными, в конце концов она жила в Киеве, но особую дружбу водить было невозможно. Она не так уж разбиралась в их жизни, хоть они и ходили гулять с мамой по городу, когда она лучше себя чувствовала. Определенным окном в лишенный мир была мамина подруга Катя еще с Колдовстворца. Она была полукровкой и вышла замуж за простака. Колдовство для нее было чем-то вроде хобби и вот через нее-то мир простаков, наполненный технологиями и прогрессом, становился понятнее и ближе. Конечно, у них дома ничего электронного не было. Но Лина иногда ходила в кино, читала хорошие книги простаков и умела пользоваться интернетом. Неша, конечно, всякий раз отговаривала. Мол приличная девушка из приличной семьи… В общем для Неши технические ухищрения лишенных были такой же нечистью, какой бы непременно сочли ее простаки. Через 3 часа Лина сидела в столовой и доедала сырники. Мама добросердечно призывала Лину не пересиживать в библиотеке, а больше веселиться. — По мне, может, и не скажешь сейчас. — Мелашка завернулась в шаль плотнее. — Но мы с Катей и другими девочками так много развлекались на последних курсах. Ты будешь вспоминать это время с радостью. — Хорошо, мам, я попробую. — Лина встала из-за стола и под вопли Неши убрала посуду в раковину. Они с мамой прошли в прихожую и, не сговариваясь, одновременно присели. На дорожку. Крепкие объятия, запах сирени в маминых волосах. И Лина вышла на улицу. В Киеве едва рассвело. День должен был быть чудесным. За поворотом Лина развоплотилась и в тот же момент оказалась рядом с небольшим зданием с ветхой полупившейся надписью «УКРПОШТА». На двери красовалась табличка «не працює». Лина не обращая внимание на надпись прошла как будто сквозь стекло и оказался внутри транспортного отделения №1. Колдовстворец, академия волховских искусств, находился на территории Ненецкой автономной Республики, наименее населенной части современной России. Добираться до академии было невозможно ни с помощью развоплощений, ни с помощью летучего пороха, ни на метлах, ни один простаковский транспорт, даже усовершенствованный магически также не годился — слишком дальнее расстояние. Потому Совет несколько веков назад создал систему порталов. От самой удаленной точки поселка Сварожья степь до Варгана. Студенты академии путешествовали бесплатно по билету. В Варгане нужно было быть к шести вечера. Чтоб поспеть в Колдостворец на праздничный ужин. Но Лина спешила на встречу с отцом. Потому решила обойтись без привычных стояний в очереди из студентов и их родителей. Немолодой колдун с изрядным брюшком посапывал за стойкой. — Доброе утро. Переход до Минска по студенческому. — сказала Лина. Колдун всхрапнул, приоткрыл один глаз. Выудил из-под стойки красную металлическую кружку в белый горошек и стукнул эфесом посоха по ней. — Отправление. — протянул он, глядя на наручные часы. — Через пять, четыре, три… Лина схватилась за ручку кружки и с грохотом приземлилась ровно на стул третьей кабинки центральной Минской транспортной станции. Из Минска в Полесский раздол, оттуда в Москву, Питер, Архангельск и наконец Варган. В Варгане Лина отдала свою красную кружку. Вечером ее вернут в Киев. Одинаковые кружки использовали на всех станциях. На часах было около восьми утра и Лина поплелась к гостиннице Север, где останавливались представители Совета. Город был полностью магическим. После крещения Руси волхвы стали изгоняться. Иных пытались даже казнить. Лишь приближенные к князьям и знати, сумели закрепиться в городах. Кого-то скрывали селяне. Но многие решили найти место, в котором бы чувствовали себя в безопасности и от религиозных преследований и от набегов кочевников. Волхвы уходили на север, пока в конце 11го века не основали самое большое поселение восточно-славянских магов Варган. Варган со старословянского — луговина, открытое место, среди деревьев. Такое место они и нашли среди тайги, почти у самого Белого моря. Варган рос, кто-то с течением времени возвращался в города, а кто-то наоборот перебирался в Варган. Вторая волна активного переселения случилась в двадцатые-тридцатые годы ХХ века, когда волхвам пришлось уйти в глухое подполье, и Варган стал чуть ли не единственным безопасным местом. Тут и по сей день можно услышать, русскуий, украинский, польский и белорусский в перемешку со старославянским. Впрочем, как и в Академии. Варган безусловно был не единственным большим поселением колдунов, но самым старым. Меккой. Потому и во избежание политических трений совет Конфедерации восточнославянских магов собирался в полном составе именно там.       И вполне естественно, что когда в 14ом веке решили основать Колдовстворец, его построили близ Варгана. На берегу Белого моря. Или как его называли волхвы - Понтнавь (море смерти).       Ресторан гостиницы уже работал. За столом возле окна сидел только один постоялец. Каштановые волосы с проседью, идеальная осанка. Он читал какое-то письмо, и над переносицей у него появилась морщинка. На красивой скуле был лишь один небольшой изъян в виде узкого коротенького шрама. — Доброе утро, папа. — Лина остановилась у его столика и опустила чемодан на пол. Никита, встрепенувшись, поднял глаза. Весь холод из его образа ушел, сменившись открытостью и добротой. Он быстро встал и обнял Лину. Когда долгое объятие распалось, Лина не без стыда подумала, что ужасно не хочет выволакивать на свет Божий историю о галлюцинациях. Потому вежливо поинтересовалась: — Как дела в Совете? Ты вернешься домой послезавтра? — Я собирался уезжать через 3 дня. Но вчера опять началось. «Почему не выбить по паре улиц у Простаков. Чем мы хуже Парижа и Лондона». Они пытались соорудить ярморочную улицу в Москве близь Арбата, но закончилось потасовкой. Пришлось списать на драку футбольных фанатов. А пока мы спорим о магазинах и пытаемся объяснить, что такую ярмарку как в Варгане в городах не устроишь, реальные проблемы откладываются. Дурмстранг требует дополнительных дотаций. — С чего бы это? — Удивилась Лина.- Разве они не находятся в юрисдикции конфедерации западных славян? — Ну пока наши люди продолжают отправлять детей в Дурмстранг, а те давать им места… — отец развел руками. — Ты же знаешь, сколько тех, кто ратует, что, введи Колдовстворец обучение по классике чернокнижников, вопрос с Дурмстрангом не стоял бы. Но я, как и большинство представителей в совете, категорически против. Но думаю, ты хотела встретиться не для обсуждения политики? — отец улыбнулся и добавил с иронией. — Так что, не откладывай неприятное на десерт. — Нууу — протянула Лина и сглотнула. — Я вижу бабушку. Уже два месяца. В смысле бабушку Свету. — В каком смысле видишь? — Лина заметила новое появление злополучной морщинки на переносице отца. Она постаралась вкратце изложить эти видения, и в конце полушутливо добавила, — Если хочешь отправить меня в госпиталь, нужно поторопиться, пока ничего не задали. — Не в госпиталь, дорогая, но ты пойдешь к Ведающему Марку.       Все внутри Лины ухнуло. Ведающий Марк был главой спода (прим. автора, спод — старослав., группа) Троянцев, и если Лина и боялась кого-то в Академии, то его. Весь последующий разговор клеился вяло. Отец попытался ее утешить, «ведь не съест же он тебя в самом деле», но Лина совершенно не взбодрилась. Она проводила отца до здания Совета на главной площади. И тот пообещал сегодня же, сейчас же, написать Ведающему Марку. — Я попытаюсь заехать к тебе, перед возвращением домой. Не вешай нос. — он поцеловал ее в макушку и зашагал ко входу. А Лина свернула на станцию, чтоб оставить там чемодан и отправится на шоппинг налегке. На станции почти не было людей, большинство подъедет позже. Но стоило Лине отойти от багажного отделения, как она услышала гулкий возглас: — Волоокая! — Злат махнул ей рукой с другого конца зала. Златослав Ворыпаев был ее закадычным другом с первого года учебы в академии. В Академию дети поступали в 9 лет. Первые годы обучения посвящены азам. В Колдостворце почти все предметы преподают на старославянском. Его-то и штудируют воспитанники, чтобы лучше понимать истоки славянских колдовских морфем. Это нужно еще и потому, что в разных частях конфедерации люди говорят на разных славянских языках. За первый год, как бы странно ни было, дети учатся понимать друг друга, и к концу третьего курса Лина уже довольно хорошо понимала польский и белорусский вдобавок и так понятным ей украинскому и русскому. Воспитанников делят на равные споды (группы) просто по алфавиту. В первый два года их обучают к тому же латыни и древнегреческому, учат контролировать магию, истории колдовской традиции, знакомят с волшебными существами и растениями, учат астрономии, и только к концу третьего курса обучают азам овладения посохом. В день весеннего равноденствия на третьем году обучения проводят обряд связывания силы. Честно говоря, обряд этот особенно громко критикуют. Дело в том, что на церемонии определят то, какой магии ты будешь обучаться остаток лет. Церемония распределения проводится у Ведьминого Ока, большого подземного озера, рядом с Колдовстворцем. Студенты в присутствии руководителей сподов и директора по очереди заходят в пещеру и делают глоток озерной воды, стоя прямо у кромки. В озере проявлялся образ, отражение сути внутренней волховской силы студента. Студент делает еще один глоток и тут же забывает увиденное. Образ проявившийся в воде никто, кроме учителей, не знает. После церемонии всем студентам раздают пояса разных цветов, что означает их последующую принадлежность к одному из сподов. В Академии Колдовстворец есть 5 старших сподов. Каждый спод назван в честь старословянского божества. Хорса — покровителя воинов. Прекрасной Живы — богини весны и плодородия. Бога Праве — вестника и просветителя. Трояна — триликого бога, управляющего временем и пространством. И Велеса — покровителя всего живого. Хорсы, как Злат, заклинатели огня, воины света, они обучаются в основном боевой и защитной магии. Живесты — знахари, мастера снадобий и растениеводства, они изучают магию земли, уход за растениями их свойства. Провесты изучают кобь (гадание), нумерологию, астрономию и астрологию, они хранители прошлого и вестники будущего. Что изучают троянцы никто не знал, это хранилось в тайне, говорили только, что они смотрят в суть волховства, его истоки. Лина же была из Велесовцев, их магия была в воплощении. Велес имел много ликов, в том числе лик огромного бурого медведя, защитника леса. Все студенты в этом споде могли перевоплощаться в животных. — Волоокая, — повторил Злат, подойдя к Лине, — тебе что, так не терпится начать задротить? — Я вообще-то с отцом встречалась, а твоя отмазка? — Лина сложила руки на груди и вскинула подбородок. — Даже не знаю, — пожал плечами Злат, — жизнь полна импровизации. Отец в порядке? — Да, а я вот, — сказала Лина, выходя из здания станции на все еще пустую улицу,— Вижу усопших родичей.