Не каждое утро бывает прекрасным

      Утро было отчасти не таким, каким оно бывало обычно. Проблема была с симбиотом, который не, как привычно, поднимал его и вопил: «Я голодный, покорми меня, ну покорми меня!», а который сейчас не издал ни звука, несмотря на то, что уже близилось к полудню. Эдди, почёсывая шею и устало вздыхая, нехотя решил встать и направиться в ванную. Он не надел на себя ничего, так что оставался, как после сна, в простых тёмных боксерах и прошлёпал, позёвывая, босыми ногами по полу.              — Эй, ну где ты там, моя желешка?              Ему не ответили. Это настораживало, но в панику мужчина пока не ударялся. Вообще были смешанные чувства — если с симбиотом что-то случилось или он ушёл, это же хорошо, так? Эдди сможет вернуться к нормальной жизни? На самом деле так, всё в порядке, но отделаться от чувства, словно кошки на душе скребутся, всё равно не удавалось. Эдди потряс головой и, выкрутив воду и взяв зубную щётку, встал перед зеркалом.              — Слушай, приятель, если ты всё ещё обижаешься за то, что я не позволил сожрать голову вчерашнему преступнику, то прости меня, но этого делать категорически нельзя. Там же были копы, а мы цивилизованные люди.              Веном не ответил, и Эдди, от неприязни покривив губы, поднёс щётку с ментоловой пастой ко рту. Он какое-то время вглядывался в зеркало, в котором надеялся увидеть сожителя. Когда из его шеи, наконец, потекла вязкая субстанция, он даже улыбнулся.              — Эддииии…              — Да-да, склизкая морда, и я рад тебя видеть, — Брок хохотнул и, поднеся пальцы к вяло качающимся выростам из шеи, пощекотал их. — Тяжёлое утро?              — Отвратительное, Эдди.              Мужчина насторожился и положил щётку на место, после чего напряжённым взглядом стал всматриваться в тёмную материю, которая всё никак не могла собраться ни во что внятное.              — Что-то слу..?              — Мне нужен выброс Териатонитов, — прошептал пугающий, но привычный голос Венома. Когда Эдди хотел подать уже свой голос, следующая реплика застигла его как минимум врасплох. — Потрахайся с кем-нибудь, а?              Брок поперхнулся и пару раз стукнул себя в грудь для пущей профилактики.              — Что? Ты в своём уме? Я за тебя беспокоился, но раз ты можешь шутить такие шу…              — Но Эддииииии, — шипяще протягивает Веном и под раздражённый взгляд ластится наростами к обнажённой груди в попытке обнять. — У меня настало это ужасное для моего рода время, когда нужно, чтобы стало приятно. Мне тяжело и скоро станет даже больно.              — Я не буду ни с кем трахаться, пока ты в моём теле, — отрезает Эдди и шикает в сторону.              — Но а как же Энни? Ты бы хотел её.              — С тобой в голове? О нет, Веном, ты мне важен, но не настолько, — цедит Эдди и набирает в руки воды, чтобы ополоснуть лицо. На маячащие на периферии наросты он показательно не смотрит.              — Но пожалуйста?              — Нет.              — Но мне очень-очень нужно это?              — Я не хочу.              — Эдди.              — Не буду.              — Составы гормонов схожие, так что мне нужно, чтобы ты всего лишь кончил. Ну подрочи для меня, пожалуйста?              — Не в этот раз, приятель. Справляйся со своими потребностями сам, — бросает Брок и тянется за полотенцем, чтобы вытереть лицо. — Я не планирую заниматься сексом ни с какими живыми людьми, пока ты во мне.              — Ни с какими живыми людьми, говоришь?              — Что? — сначала Эдди недоумевает, а затем рычит, потому что не по своей воле он резко впечатывается в раковину. Выставленные ладони смягчают не особо жёсткое падение, но грудь и лицо оторвать от раковины по-прежнему не удаётся.              — Спасибо, что подал идею, как мне освободиться от своей проблемки.              — Ты не…              — Да расслабься, тебе понравится.              — Эй…              — Моя нехватка Териатонитов в этот период скажется и на тебе, так что тут без вариантов — тебе стоит просто принять это, — Веном выпускает ещё больше наростов и испытующе изучает ими изгибы тела Эдди. Какая-то вариаций щупалец тянется вниз, от плеч, и медленно скользит к пояснице медленными, надавливающими и изгибающимися движениями.              — Ты совсем от меня не отвяжешься? — вымученно выдавливает из себя Эдди и старается кинуть за спину косой взгляд.              — Так мы же связаны, Эдди, так что, мой милый, никогда.              Когда Брок чувствует, что к резинке его боксеров прикасаются, он фыркает, скрещивает руки на раковине и, упирая в них подбородок, пялится уже смирившимся взглядом на стену.              — Я закрою тебя в той камере у парня Энни.              — А я всего лишь тебе подрочу.              — О божеееееее, — стонет Эдди, но не опускает взгляд ниже, когда его боксеры приспускают и прикасаются к члену этими странными конечностями.              У него была, конечно, бурная молодость, но такого ещё не было. Да наверное, никто не может и предположить, что когда-нибудь такое может случиться в мирной и обычной жизни журналиста. Спасает лишь то, что по ощущениям в голове Веном и правда слабый и отчаянно просит о помощи, а для Эдди он всё же успел стать важным, эм, существом за долгое время проживания вместе, чтобы так просто бросить его. Но того, что хочется от всего этого действа задёргаться и сбежать, это не отменяет.              — Человеческие организмы такие забавные, — лепечет Веном и ластится к его члену, мягко поглаживая кончиками. — У вас забавная половая и нервная система.              — По крайней мере, попроще, чем у знакомых мне откусывателей голов тире вязких жижиц.              Эдди прикрывает глаза, когда конечность толщиной не больше пальца спиралью обвивается вокруг его ствола. Постепенно член обхватывают во всю длину и скользят по ней, и тогда Эдди начинает дышать уже ртом, потому что ощущения это что-то с чем-то, конечно. Нервы покалывает в множестве мест, к которым прикасаются, и ведь Веном продолжает. Он преобразует свою голову из его ключицы и длинной шеей тянется назад. Когда он проводит языком, шершавым, склизким и тёплым, по задней стороне шеи, Эдди крепче сжимает ладони и прикусывает внутреннюю сторону щеки.              — Тебе это нравится? — вопрошает Веном с игривыми нотками в голосе.              — Я стараюсь кончить ради тебя, не забыл?              — Но тебе это нравится.              Эдди ничего не отвечает на такую довольную интонацию, а упирает лицо в сложенные руки. Прикрыв глаза, он падает в ощущения от того, как его ласкают по члену и вдобавок виляниями проходятся по бёдрам, боксеры с которых уже давно упали к лодыжкам. Ему хватает всего на немного, потому что он и правда пренебрегал своей половой жизнью из-за сожительства с этим невозможным парнем. В такой вариации с симбиотом он не хотел испытывать никакого группового секса, за что сейчас и поплатился.              Хотя так ли оно плохо? Эдди совершенно не знает, плохо ли, когда оргазм огромной силы накрывает его, и он, часто и мелко дыша в предплечье, немного шатается от того, как же кстати это было. Эдди облизывает губы, мнёт пальцами ладони и всё же устаивает на ногах, хотя по большей части позволяет ему не свалиться лишь подозрительно сейчас притихший Веном.              — Ну как? Доволен? — Эдди заинтересованно посматривает назад и пытается придвинуться головой ближе, потому что снова не слышит ответа. На удивление, он утыкается затылком в голову Венома, который сейчас даже и не думает двигаться. — Эй?              — Я не думал, что примитивный оргазм окажет на меня такое влияние. Это было прекрасно. Очень прекрасно.              Эдди фыркает и даже пропускает мимо ушей издевательство о примитивности. Он планирует встать, но что-то вжимающие в раковину нервы снова не позволяют.              — Эй, приятель? — подозрительно тянет Эдди и пытается обернуться, но будто бы его слушают. Веном тянет лапы ниже и снова его обхватывает за бёдра, на этот раз нетерпеливо скользит ими и оглаживает по бокам. — Тебе же уже достаточно для того, чтобы твоя болезнь-или-как-там-недомогание прошло?              — Не то чтобы, но, Эддииииии…              — Веном.              — Покорми меня.              — Я купил тебе курочку.              — Но я хочу ещё.              — Я готов купить тебе даже шоколадку.              — Ну Эддиииии, — хнычет Веном ему на ухо и, качнув длинным языком, касается им мочки. — Мне нравятся человеческие оргазмы, я очень хочу испытать его ещё. Я больше не буду откусывать людям головы, обещаю, только дай мне этого ещё.              Эдди не отвечает.              — Ну Эдди.              Молчит.              — Ну пожалуйста, мне так понравились твои ощущения, и я знаю, что тебе тоже.              Лишь шикает и мотает головой, вновь впечатываясь в руку.              — Это же идеальное сотрудничество, — шепчет Веном и скользит наростами к ложбинке, виляя по коже и осторожно поигрываясь с ней. Когда он кончиками легко кружит около прохода и чуть раздвигает бёдра, Эдди напрягается.              — Ты меня не…              — Но разве тебе не интересно?              — Быть трахнутым инопланетным чудовищем?              — Эй, я прекрасное и обворожительное создание, забери свои слова обратно. А вообще считай это за помощь, мы же напарники, как-никак.              — Но вовнутрь?              — Но, как я помню, в молодости тебе было интересно. И сейчас, — Веном соблазняет и обдувает горячим дыханием шею, — тебе интересно тоже.              Это отвратительно, глупо и невозможно. Надо выкинуть Венома из головы и прикончить с концами, потому что ему уже надоело постоянно проклинать их связь и возможность залезать в чужие воспоминания. Ситуация совсем плохая, и Эдди скулит, но всё равно немного выпячивает бёдра.              — Как же я тебя ненавижу.              — А я люблю тебя даже больше, чем твои оргазмы и откусывания голов.              Эдди хмыкает и улыбается уголками губ, заслышав именно такие слова. Он всё ещё не намерен сдаваться, но не может ничего поделать с тем, что, по факту, Веном знает про него всё, а особенно в каком он предвкушении находится из-за скользящих по телу конечностей. Раньше он и мог завизжать от подобного, ударить, заорать, разбить стекло или всё прочее, но после уже какого-то откусывания головы случайного прохожего это трогает не так.              Щупальца, которые раздвигают его бёдра, кажутся уже родными, и Эдди ничего не может поделать с тем, что они ощущаются не особо противно. Если закрыть глаза и не представлять, что его лапает что-то чужеродное, то это даже возбуждает. Отвратно, он совсем поехал крышей, раз привыкает и начинает наслаждаться этим гораздо быстрее, чем рассчитывал.              Веном — вязкий, гибкий и пока совсем не твёрдый, но ощутимо плотный для напряжённых мышц Эдди. Симбиот поглаживает вход и одновременно ласкает спереди член, который после недавнего оргазма, в принципе, готов откликаться, хотя с куда меньшей охотой. Эдди пользуется таким прекрасным обслуживанием — никто не может вытворять с его телом одновременно столько всего, кроме Венома, благодаря такому многофункциональному организму. Эдди не виноват, что хочет наслаждаться кучей ласк по причинным местам, груди, бёдрам, потому наслаждается. Хотя бы так получает своё за кучу потрёпанных нервов.              Когда в него проталкиваются внутрь, он распахивает глаза до предела и сильно ахает. Эдди обиженно шипит и косится на Венома, потому что внутри него сейчас не ожидаемая мягкая палочка с палец, а гораздо большее. Симбиот под конец решил сделать себя твёрдым и пусть он был меньше члена по размеру, но достаточного, чтобы мышцы неприятно потянулись.              — Ну прости? Просто я хочу как можно больше с тобой соприкасаться.              Эдди игнорирует его, сжимает руками раковину и недовольно шикает, вовсю концентрируясь на своём члене, который без паузы надрачивали и который хоть как-то отвлекает. Он привыкает к ощущению Венома внутри и, закатывая глаза, мелко-мелко и быстро-быстро дышит, пока его трахают, если это можно так назвать. Сначала своей конечностью Веном движется неспешно и пробует его на вкус, а потом, выбрав подходящую плотность, быстро движется, чем выбивает в глазах Эдди чуть ли не звёздочки. Симбиот нащупывает простату и, когда начинает жать по ней, Брок вообще готов кричать.              — Стой, стой, не так! Это слишком, я для этого не… — спешно бормочет Эдди и цыкает, когда понимает, что ни мысли, ни слова от ненормальных ощущений никак не вяжутся. Веном его игнорирует и, зловеще усмехнувшись, надавливает по краям вокруг особо чувствительной точки. — Я сказал тебе поосторожнее! — Эдди взвизгивает и, двинувшись вперёд, чуть ли не впечатывается лицом в стекло, насколько разряд острого удовольствия, чуть ли не переходящего в боль, прострелил его всего.              — Почему я раньше не знал, что у тебя есть такое? Что это настолько хорошо и что тебе это настолько нравится? — Веном тянется головой и трётся о его щёку своей.              Эдди лишь мычит, потому что одновременно сжимают его напряжённый член, давят на простату и зачем-то немного увеличиваются в размерах, заполняя внутри ещё сильнее. Его голову тянут наверх, и теперь Эдди смотрит на себя в зеркало и видит голову Венома сбоку от себя. Он ни капли не приятен, а, как обычно, ужасен, но почему-то, когда его внутри массируют настолько хорошо, даже член не падает от картины обнажившихся зубов.              — Зато мы выяснили, что человеческий организм — классная штука, и, Веном, прошу, давай без этого или я всё же запру тебя под замок.              — Ауч, ты меня ранишь.              — Это ты меня сейчас ранишь, когда мучаешь. Веном… — Эдди кладёт руку ему на щёку и, стукаясь лбом о лоб, протяжно выдыхает. — Закончи, прошу.              Эдди не смог ничего высмотреть в глазах Венома, потому что не успел — чёрная голова слишком быстро пропадает для существа, которое, по идее, хотело над ним поиздеваться. Без разницы, что Симбиот увидел в глазах Эдди и от чего сбежал — возможно, от желания — возможно, от нежности — сейчас Брок всё равно не может думать об этом.              Из него выходят почти полностью, а потом хлёстко скользят вовнутрь, тут же задевая простату и выбивая рваный вздох. Эдди переставляет руки, ставит их по бокам от зеркала и выставляет бёдра назад, чуть ли не насаживаясь и назад, и вперёд на ласкающие движения, которые преследуют его всюду. Тело горит, пылает, а ему, несмотря на непривычные ощущения, слишком хорошо.              На себя в зеркало он смотреть не планирует, потому что знает, как пошло выглядит. Как какая-то сука, отдающаяся монстру, но этот монстр ему важен, как и он ему, так что, кто бы что ни говорил, Эдди считает это нормальным. Он жалобно скулит, когда с его члена слезают щупальца и хочет их обратно, но не может и пискнуть, потому что теперь его заду уделяют куда больше внимания и ласкают, и обвивают талию, бёдра.              Слишком интенсивные поглаживания по простате переходят в круговые и длятся уже неизвестно сколько времени, что у него, кажется, едет крыша. Когда волн удовольствия становится слишком много, его накрывает другая, которая ошеломляет его, как ничто раньше. Вроде бы его ноги вообще немеют, когда он приподнимается на мысочках, чуть ли не потрясывается от силы оргазма и вскрикивает, зажмуривая глаза до частых и болезненных вспышек.              Когда Эдди умудряется прийти в себя, то видит, как впечатывается лбом в зеркало и как руки Венома в нескольких сантиметров от рамки поддерживают их обоих. Если в прошлый раз ноги Эдди просто подкосились, теперь они держать его вообще не намерены.              — Кажется, без прикосновения к той штуке ты ещё никогда не кончал, и мне это нравится гораздо больше.              — Это необычно.              — Круто?              — Необычно, — стоит Эдди на своём.              — Но ты рад?              — Я... — Брок устало выдыхает и, с досады закатывая глаза, отстраняется от зеркала под видимое растворение щупалец Венома как внутри, так и снаружи. — Возможно, это было не так плохо. Возможно, мне хорошо, — Эдди, пока натягивает боксеры и вытирает член, морщится, а заливающийся жутким хохотом Веном совсем не улучшает и без того плачевное положение.              — Тогда, раз я сделал тебе настолько хорошо, пойдём оторвём голову тому журналюге, который тебя оскорбил?              — Ни за что, тупая жижа. Кажется, условием нашего сотрудничества было как раз противоположное, и, пожалуйста, не ори так, ты даже не представляешь, насколько в такое прекрасное для моего члена время хочется душевного спокойствия, — Эдди прокашливается и вытирает руки об полотенце, направившись к выходу из злополучной ванны. Почему-то на входе он остановился и обернулся на зеркало. Лицо Венома мелькает и сменяет его собственное, но Эдди не дёргается, а отчасти стоит удовлетворённый при ощущении такого же удовлетворённого рокота в душе от симбиота.              — Тогда ради душевного спокойствия тебе стоит разряжаться так почаще. Если бы ты не против, я бы мог тебе обеспечить та…              — Я знаю, — Эдди склоняет голову набок и с лёгкой улыбкой оборачивается к двери. — Может, как-нибудь я и обращусь к тебе, так что, если тебе снова понадобится моя помощь, дай знать и будешь должен мне ещё больше.              — И…              — И никаких больше откушенных голов или я запрещу прикасаться к моему члену. Я здесь непреклонен, — говорит Эдди мягким голосом. Когда он выходит из ванной он потягивается и сладко зевает, в принципе отмечая, что утро вышло довольно приятным несмотря ни на что. Когда по его опущенной вдоль тела руке с нежностью скользит и обвивается тёмная субстанция, он даже мягко усмехается.              — Такое предложение мне даже нравится, Эдди.