День рождения

      25 декабря отличается от других дней в LME - японском агентстве по раскрутке молодых талантов. Вечером там планировалась грандиозная вечеринка, как раз в стиле главы этого самого агентства - Такарады Лори. Но ведь повод был! Одной из лучших японских актрис, уступающей, разве, что Рену - исполняется двадцать лет. Такарада сентиментально начал с самого утра вспоминать, как четыре года назад перед этими самыми дверьми сидела Могами Кёко. Как именно этот коридор она чистила от жвачки, выполняя своё первое задание или, например, именно в этой студии проходила первая официальная фотосессия девушки.       Сама виновница торжества была насильно отправлена домой, готовиться к празднику, хотя, как уверяла актриса: "лучше бы ей дали закончить съёмки, нежели отвлекали от работы". Но, как говорится, против начальства не попрёшь, поэтому Кёко, под строгим надзором своей подруги отправилась собираться на праздник. Ведь красота требует много времени, сил и нервов (правда неизвестно чьих).       Сначала критике Моко-сан подвергся гардероб подруги.       — Ну куда это годится? — сокрушалась она, придирчиво рассматривая несколько платьев, извлечённых из моря брюк, блузок, юбок и прочих элементов одежды. Решительно отвергнув имеющиеся варианты, Канаэ потащила именинницу в магазин модной одежды.       Девушки потратили около часа, выбирая платье и ещё примерно столько же, подыскивая обувь и аксессуары.       Вернувшись на квартиру актрисы, Канаэ заставила Кёко облачиться в наряд для праздника, а затем брюнетка принялась колдовать над внешним видом подруги. Накрасив ногти в тон платью, она принялась за причёску и макияж.       Уже к восьми часам вечера обе девушки были "вооружены и готовы к подвигам". Вызвав такси, в девять тридцать они находились в LME. Кёко, как стойкий оловянный солдатик, терпеливо принимала поздравления от знакомых и незнакомых людей, выискивая главного для себя человека. Но, как назло, его всё не было и не было, а время всё текло и текло, игнорируя всякие увещевания.

***

      — Ну что? — Канаэ подошла к мужчинам, стоящим у стены.       — Он всё ещё стоит в пробке, — нервно-раздражённо произнёс Яширо - менеджер Рена.       — Пойду, что-ли, с именинницей поговорю, — печально вздохнув, Такарада покинул своих главных помощников в соединении пары Тсуруга-Могами с помощью вечеринки.       — Будете шампанское? — желая отвлечься и отвлечь Канаэ от невесёлых мыслей о судьбах своих друзей, поинтересовался Юки.       — Спасибо, — благодарно улыбнулась девушка, принимая из рук мужчины бокал с игристым напитком. На некоторое время повисла тишина, пока Яширо гипнотизировал экран своего мобильного телефона.

***

      — Чёрт! — Рен был зол. Очень зол. Мало того, что съёмки задержали из-за банального несоблюдения правил, так ещё и пробка, на которой собралось, как минимум пол-населения Токио. И если в ближайшие пару часов она не рассосётся, то он рискует опоздать на день рождения Кёко. А ведь её подарок лежит рядом - на пассажирском сиденье. Стоит лишь протянуть руку и можно пощупать прохладную свежесть ярко-алых роз, в самом центре которых, лежит её подарок - золотое кольцо с тончайшей гравировкой. От промелькнувшей бессильной мысли, что подарок может не добраться до именинницы, актёр уронил голову на руль, из-за чего машина издала протяжно-отчаянный гудок, тут же подхваченный автомобилистами.       Чтобы хоть как-то отвлечься, мужчина включил радио.       — К нам в прямой эфир поступает множество поздравлений от почитателей лучшей японской актрисы - Могами Кёко. Вот лишь некоторые из них, — зачитывала поздравления радио-ведущая, даже не зная, что большинство до актрисы просто не дойдет. Уж Рен-то знал, что для актёра день рождения такой же рабочий день, даже ещё более трудный из-за повышенного внимания к своей персоне. Но ради этого чувства, этой невероятной эйфории - когда настолько включаешься в работу, что живёшь ролью, когда знаешь, что за несколькими часами на экране, стоит долгая и кропотливая работа, когда проживаешь чужую жизнь, как свою - это того стоит. Ради этого можно потерпеть неудобства, зная, что в конце обязательно ждёт награда за труд.       Пока Рен размышлял на возвышенные актёрские темы, на его же сожаление, пробка не сдвинулась ни на миллиметр. Время близилось к девяти вечера, парень стоял в заторе около трёх часов, а ни конца, ни края не видел.

***

      Время тянулось ужасающе медленно. Вспышки фотоаппаратов слепили глаза, ноги горели и гудели от непривычно высоких каблуков, а голова болела от шума, стоящего в помещении, но на лице актрисы сияла вежливая полуулыбка. В сотый раз оглядывая разномастную толпу, Кёко устало прикрыла глаза, привалившись оголённым плечом к освежающей прохладе стены.       Вздрогнув от прикосновения неожиданно подобравшейся Канаэ, Кёко вымученно улыбнулась. Девушка ободряюще похлопала подругу по плечу.       — Скоро это закончится. Уже сама жалею, что напялила эти каблуки, — именинница усмехнулась и актриса продолжила: — Его ещё нет, пробка в центре Токио.       Девушка печально вздохнула и так понимая, кого Котонами имела в виду. Глубоко вздохнув и нацепив на лицо обаятельную улыбку, Кёко пошла дальше принимать поздравления.       Минуты сменялись минутами, а девушка и парень, так отчаянно желающие увидеться друг с другом, перестали считать мгновения, смирившись с неизбежностью.

***

      Наконец, ближе к полуночи половина гостей ушла, а оставшиеся уехали в течении 40-50 минут. Понимающие Яширо с Канаэ, посидев немного с уставшей актрисой, ушли, попросив не задерживаться долго.       Решив для себя, что ждёт ровно до часа, Кёко начала постепенно покидать праздничный зал, но чуткий слух уловил тихий скрип огромной двери и, удивительно лёгкие, почти невесомые шаги за спиной. Девушка стояла, не двигаясь и боясь, что это фантазия уставшего сознания. Так было ровно до того, пока перед лицом не появился пышный букет роз. Зажмурившись, актриса повернулась и открыв глаза, встретилась с родным, нежно-тёплым взглядом.       — С... днём рождения, — улыбнулся тот, кого так долго ждала девочка, надеющаяся на чудо, держа в руках подаренные цветы.       — Спасибо.

Не надо ни подарков, Ни цветов, ни внимания, А только чтоб,осуществилось желание В день рожденья твой.

      — Наверно поздно и глупо оправдываться, но я очень рад, что успел.       — Да... я тоже, — зачарованно сказала она, глядя на чуть опешившего, но счастливо улыбающегося мужчину.       — Подарок в букете, но лучше вы откроете его дома, хорошо? Пойдёмте, я вас подвезу, — Рен двинулся к выходу, но замер, услышав шлепок. Обернувшись, он растерянно смотрел на девушку, держащую в руках то самое кольцо.       — Корн! — актриса чуть ли не бегом спешила к брюнету, но эти каблуки! - девушка рухнула на чудом устоявшего парня, счастливо восклицая: — Корн! Какая я дура!       Застывший эльф лишь сильнее прижал к себе любимую, до конца не разбираясь в ситуации.       — Ты ведь помнишь, что хотел сказать мне на Окинаве? — почти утверждала Кёко.       — Да, но...       — Я тоже тебя люблю, — счастливо сказала именинница.       Этот день рождения точно запомнился девушке надолго, ведь напоминание о нём всегда на её руке. Кольцо, со специальной гравировкой: "Любимой Кёко-чан".