Дом на окраине города

      Все боятся дома на окраине города — говорят, там призраки водятся. Этот дом находится на самой дальней улице, на самом конце темного переулка. Дорога в поместье выложена старой брусчаткой, вокруг него засохшие кусты и корявые деревья. В нем никто не живет уже несколько десятков лет, но и сносить его не хотят, стоит себе, так пусть и стоит, никому не мешает ведь. Бабушки и дедушки любят запугивать своих внуков историями этого дома, чтобы те не ходили туда. Ведь здание старое, обвалиться может или еще что-то вдруг случится. Вот бабушка Чонгука говорила ему, что, когда она была молодой девушкой, в этом доме жила пара. Сначала они жили душа в душу, но потом мужчина сошел с ума и зарубил топором свою жену, а сам повесился. Жилье выставили на продажу, следом его купил молодой человек, он прожил там год, а после, его нашли мертвым в этом доме. Причина смерти — инфаркт. Вскоре дурная слава о доме-убийце заполнила весь город и его уже никто не решался там жить. Даже дети не ходят туда. Но вот Чону же не повезло. Все началось с того, что парень решил отсидеть этот Хэллоуин дома, но друзья начали дразнить его и обзывать трусом, но ведь Гук же не трус, вот и решил доказать всем, что он очень смелый парень. — И кто тебя за язык тянул? — цедит он и пинает камень по дороге. — Черт...       Брюнет бы и не против вернуться, да вот поспорил же, а как-никак, но он слово свое держит. Поэтому продолжает шагать по грязной брусчатке в сторону того самого здания. Сейчас темно, скоро полночь, благо фонари горят везде и видно все. Однако это не очень-то успокаивает. По легендам, в канун дня все святых, духи и другие существа того мира, выходят с двенадцати ночи до шести часов утра. А сейчас одиннадцать. Чон в сказки эти не верит, но все равно на стороже, так как помимо всяких там призраков, существуют вполне себе реальные маньяки и убийцы. — Ну подумаешь, — начал Гук, — дом как дом. Старый просто вот и все. А старики понавешивали страшилок на ушам этим идиотам, вот они и верят. Призраки какие-то... да ну чушь все это! — выкрикивает брюнет и швыряет камушек со всей силы, а тот прямо к лестнице катится.       Чонгук поднимает голову: постройка большая, в два этажа с чердаком; сам же он деревянный, доски заметно почернели и прогнили за годы; окна покрылись пылью, поэтому ничего не разглядеть; есть маленькая лесенка, которая ведет на веранду к дверям, и возле нее, среднее по размерам, статуи львов. Он еще раз оглядывается назад и всерьез задумывается уйти. Вдруг балки обвалятся или еще чего. Хотя ему же никто не говорил просидеть тут до рассвета? Он заглянет и уйдет. И много времени не потерял, и не трус.       Юноша осторожно поднимается по лестнице, чтобы не провалится, и прикасается к ржавой ручке, та поддается на удивление легко и дверь открывается. Видимо, у замка состояние в разы хуже, поэтому дверь не заперта, да и кто туда пойдет? Это же только ему так "повезло".       Парень медленно проходит вглубь помещения. Здесь темно, но свет от уличных фонарей попадает в окна и дает хоть какое-то освящение. Холл огромный. Напротив дверей большая лестница, которая разветвляется на две части и создает по двум сторонам коридоры-балкончики. На полу круглый красный ковер с различными коричневыми узорами, а на ковре стоит овальный столик, с царапинами от старости и вазой с увядшими бутонами цветов. Возле стены стоят часы, в полный человеческий рост, но они, конечно же, больше не ходят. На стенах маленькие светильники и большая хрустальная люстра свисает с потолка. Пару обшарпанных кресел стоят в углу. Естественно, здесь все покрыто пылью и паутиной, но тем не менее очень красиво.       Гук решает подойти ближе и коснуться столешницы кончиками пальцев, но как только он начинает чувствовать твердую поверхность, куранты часов звонко пробивают полночь, а светильники начинают по очередно загораться. Чон оттягивает руку, словно ошпаренный и судорожно осматривается вокруг. Но ничего не исчезает: светильники все так же светятся, а стрелка часов отбивает звук тиканья. — Что за черт?.. — Кто ты? — неожиданно раздается чей-то голос по комнате.       Парень продолжает ошарашенно разглядывать помещение, но никого не видит. Сердце бешено колотится и желание убежать пульсирует ярким красным в голове, но тело словно парализовало. — Почему пришел суда? — продолжает незнакомец. — Я поспорил, — честно отвечает Чон. — Люди, — хмыкает он.       Из-за колонны на лестнице слышится копошение, а после оттуда выходит человек. Хотя нет, пугается брюнет — призрак. Приведение свободно направляется к нему в сопровождении прозрачных львов: как раз тех, что стояли на входе как статуи. С виду это обычный парень, на нем простая белая рубашка, свободные серые брюки и светло-русые волосы, от чего-то мокрые. Однако его сущность выдает трупно бледная кожа, синие губы, синяки под глазами и удивительная прозрачность, будто он — белая тюль: ты ее видешь, но так же видешь сквозь нее. Если подумать парню лет восемнадцать, как и ему самому, но вряд ли это так. Дух неспешно по лестнице шагает навстречу гостю и останавливается около стола. Львы стоят рядом с хозяином и один из них падает рык. — Тихо, Коки, — шикает владелец поместья. — Они давно не видели здесь людей. — Ты призрак, — все-таки произносит Чон. — Да, — отвечает привидение с улыбкой. — А они?.. — Коки и Кики — духи-сторожа этого дома. В принципе, каждый дом имеет сторожей. Это что-то вроде ваших домовых. Если ты не причинишь вред мне или поместью, то они тебя не тронут, — заканчивает он и животные послушно уходят к креслам, но продолжают наблюдать.       Чонгук в оцепенении. Призраки, дом, львы. Это невозможно, непривычно, но удивительно. Чувство страха сменяется чувством любопытства. Обычный человеческий фактор. — Прошлые жильцы приносили вред и потому?.. — не решается сказать он до конца, будто если продолжит, то умрет сам. — А, эти люди, — вспоминает он. — Первые — молодожены, мужчина сильно начал пить и в один день, когда его жена попыталась отобрать бутылку, он убил ее. На следующий день, когда осознание происходящего пришло, он повесился, — как ни в чем не было рассказывает призрак. — После еще один парень. Тут свое дело сделали наркотики. Передозировка, сердце не выдержало и инфаркт, — он начал расхаживать по комнате. — Но вы, люди, такие странные. Вы всегда во всем вините дома, врагов, друзей или думаете что на вас порчу наложили, но никогда не думаете что виноваты вы сами. Завал на работе — начальник скотина во всем виноват, а не ты, что не успел в срок выполнить свою работу. Плохой день — черная кошка дорогу перебежала и не важно, что ты сам владелец своего настроения. Хочешь, чтобы день был хорошим — поверь в это, поверь в себя, но нет. Вы умеете только спихивать вину на кого-то, даже на предметы. Забавно не так ли? — спрашивает он, останавливаясь.       И, если подумать, это правда. Дом приобрел такую славу из-за людей, сплетен и слухов, а другие поверили в это. Им гораздо легче поверить в несуразную чушь про дом-убийцу, чем в то, что они сами наломали дров. Это так глупо, но пол земного шара верит во все это. И пусть приведения существуют, однако до людей им нет дела. — Почему ты не убегаешь? — спрашивает он и голову вбок наклоняет. — Ну ты, вроде как, не страшный, — выдает человек и сам удивляется.       Глядя на него у Чонгука не появляется чувство животного страха, да не по себе, да это странно, но ни чуть не пугающе. Его пугала сама обстановка, но не он. Парень не похож на серийного убийцу или то существо, что в ужастиках показывают. — Как тебя зовут? — Чонгук, а ты... Каспер? — шутливо предполагает гость дома. — Тэхен, — с улыбкой отвечает он. — Тэхен, — пробует имя чужое брюнет. — Не привычно. — Что именно? — недоумевает он. — Меня так лет тридцать никто не называл. Обычно, люди просто кричали и бежали куда подальше, — прикусывает губу Тэ.       Ким призрак. Наверняка не по своей воли. А какого это, быть привидением? Прозрачной материей без тела. Тебя все боятся, из-за этого тебе одиноко. Никого нет рядом. Совсем. Ты один. А Тэхен один уже как тридцать лет. В большом доме, холодном, темном пробыть столько времени. Хотя по их расчетам это не время. По началу тяжело, но потом приходит чувство привыкания, словно так и должно быть. День сменяется ночью и наоборот. Лето, осень, зима и весна уже не имеют прежних красок. А умеют ли призраки различать цвета? Или жизнь покидает их тело вместе с оттенками прекрасного? А запахи? Ты больше не сможешь почувствовать запах цветов, вкусной еды или обычной ночи, ведь ночь тоже имеет запах. Их пальцы проходят сквозь предметы, у них нет преград, но, если верить легендам, духи привязаны к местам своей гибели и не могут выходить наружу. Да и само понятие призрак? Это существо, которое умерло, но по какой-то причине не может успокоиться. Однако, сейчас Хэллоуин, день мертвых, а значит все потустороннее смело может появляться в мире людей. Так как же так получилось? — Тэхен-хен, — существо поднимает голову. — Почему ты стал призраком?       Ким улыбается и все же притрагивается к увядшим цветам, но пальцы его проходят сквозь, даже не задев засохшие лепестки. — Это было давно, — вспоминает он. — Я жил в этом доме со своей семьей: матерью, отцом и младшим братом. Мой отец был богатым человеком, мы жили хорошо до тех пор, пока папа не обанкротился. Мы повязли в долгах, но отплатить было нечем. Одной ночью к нам в дом пробрались люди, наверное именно им папа задолжал, — Тэ сохраняет черты безразличия на своем лице. — Они убили моих родителей, пока те спали, а брата задушили. Я проснулся от грохота и увидел, как моего брата убивают. Я пытался не кричать, прикрыл рот рукой и старался тихо сбежать, но споткнулся. Меня заметили, — Ким вновь прикасается к цветам. — Они утопили меня в ванной.       Чон пытается осмыслить. Руки в кулаки сжимаются. Как-никак, но мир этот прогнил. Убийства, теракты, насилие были и будут, что сейчас, что тридцать лет назад. И это один из простых примеров того, как люди могут жестоко расправиться с человеческой душой. — Ты не можешь отправиться наверх? — продолжает интересоваться Гук. — Не то, чтобы, — вздыхает юноша. — Сегодня — какун дня всех святых. В этот праздник духи выходят на свободу, дети попрошайничают конфеты, а взрослые приносят дары своим предкам. Изначально, сладости давались нищим, а те в свою очередь обещали молиться об душах умерших родственников. Со временем Хэллоуин приобрел новые традиции, но что-то неизменно — мольба об умерших. За меня же никто и никогда не молился: некому было. Поэтому я, в какой-то степени, не упокоен. Знаешь в первые годы моей загробной жизни, я был более материален и даже мог чего-то касаться, — Тэхен кивает на увядшие бутоны лепестков. — Я мог видеть мир в красках и чувствовать запахи, но со временем это прошло. Сейчас мое тело просто воздух, мир стал черно-белым, а запахов я не чувствую вообще. Я существую, пока существует этот дом и пока люди помнят о нем, они помнят обо мне, пусть и слабо. Когда же дом разрушится или люди совсем о нем забудут — я исчезну, — Ким опускает голову. — Это, даже, грустно, — отвечает Чонгук. — Да, — Тэхен улыбается горько, но виду не подает. — Знаешь, я думаю, что ты неплохой человек, поэтому, пока ты здесь, могу я кое-что показать тебе? — Чон кивает.       Свет в доме неожиданно погасает, Тэхен встает по середине холла и приподымает голову вверх, прозрачное тело подымается ввысь и замерает, паря в воздухе. Он сводит руки крестом, а после разводит их в стороны. По волшебству, капли воды появляются из ниоткуда и так же, как и их хозяин, замирают в воздухе. Ким щелкает пальцами и капли превращаются в маленькие льдинки. Он притрагивается к одному из висящих в воздухе кристалликов. Ледяная капля загорается небесно синим, а следом, таким же цветом воспламеняются ее подруги. И все кристаллики переливаются этим цветом, словно звезды. Чон шагу сделать не может, парализованный магичной красотой. В его зрачках эти же льдинки отражаются, словно огни города. Это так красиво, что слов нет и мысли улетели в даль. Вот бы запомнить всю эту красоту, эту волшебную картину, созданную призраком. Невероятно. И кто бы мог подумать, что идя сюда, он сможет лицезреть все это. То, что он видеть сейчас, он не забудет никогда.       Хен руки вверх поднимает и капли за ними летят и выше поднимаются, сквозь крышу, светильники снова включаются а Ким опускает на пол. — Тэхен. — Да? — Я обещаю, что буду оберегать этот дом, приносить тебе подношения на праздники и... я обещаю помнить тебя. — Так тому и быть, — улыбается юноша.       Часы звон пробивают, оповещая об утре, львы рычат, рассвет красками проникает в дом и животные возвращаются на свои места — обратно в статуи, часы не ходят, светильники не горят, а Ким на прощание машет рукой и широко улыбается. Он растворяется в воздухе, а лучи солнца доходят до того места, где однажды стояло одно очень доброе приведение. Они встретятся снова, обязательно.

Я буду помнить о тебе, Чтобы в начале дня, Вспоминать о сне, Когда впервые встретил тебя. Я буду говорить вслух, Чтобы вспоминая этот миг, В моем сердце всплывал твой дух, В заре бывалых интриг. Я буду видеть капли дождя, А может кристаллы твоего льда. И вновь загорится звезда, Убывающего дня. Я буду слышать голос твой, Среди усталого шума городов. И навеки он будет со мной, В прохладной суете встречных домов. Я буду помнить о тебе, Чтобы в начале дня, Вспоминать о сне, Когда впервые встретил тебя.

Limeren

The End ❦ ════ •⊰🎃⊱• ════ ❦