You can't run away from love

      — Хён, ты совсем себя не бережёшь, — надув пухлые губки, сказал Чонгук, осторожно наклеивающий голубой пластырь с облачками на пораненную коленку Тэхёна, который недавно почувствовал себя Баззом Лайтером и со словами «Бесконечность - не предел!» сиганул с лавки. Конечно, он навернулся, ведь, как мы знаем, не всему дано летать.       Двенадцатилетний омега сидел на лавочке, которая, кстати, и была отправным пунктом его недолгого полёта, и наблюдал, как Чонгук заботливо обрабатывает место ушиба, стараясь сделать это менее болезненно. Очень трогательная картина. Тэхёну нравится, когда Чонгук заботится о нём и делает беспокойное лицо, если вдруг что случится. Старший уже давно привык, что его донсен всегда где-то рядом и поможет в совершенно любой ситуации.       Они дружат уже около пяти лет с того самого дня, как папа Чонгука на их обычную еженедельную прогулку в парке пригласил своего друга с сыном. Альфа был робким мальчиком, поэтому сначала испугался и начал искать укрытие между ног своего родителя, осторожно выглядывая и рассматривая незнакомцев. Взрослые только улыбнулись на такую реакцию, а незнакомый омежка первым подошёл к Чонгуку и со словами «Меня зовут Тэхён, давай дружить?» и милой, светлой улыбкой протянул руку.       Отчего-то ему хотелось доверять. Может, потому что этот свет исходил изнутри и, проникая через кожу, грел сердца окружающих, может, потому что обладатель этой улыбки был настолько открытым, что прямо сейчас, заглядывая внутрь него через широко распахнутые двери, можно было легко узнать, какой чай он любит пить на ночь или какие игры ему нравятся.       Но это всё неважно, потому что Чонгук робко положил свою ладонь в омежью и представился в ответ. Тэхён улыбнулся ещё шире и, потянув своего нового друга за руку в сторону игровой площадки, сказал:«Красивое имя, идем играть?»       После их знакомства они виделись чуть ли не каждый день. Конечно, родители поняли, что между детьми есть какая-то связь. Впрочем, они были бы даже не против, будь они истинными, но мальчикам говорить о своих предположениях не стали, мол, пусть сами разбираются, а мы пока посмотрим за милой картиной развития их отношений.       А Чонгук, он восхищался Тэхёном, его простотой, но в то же время чем-то большим, кроющимся в глубине души, его бескорыстной добротой, которой обладают далеко немногие, его умением мыслить нестандартно и воспринимать мир во всех его красках и особенностях. Чонгук равнялся на него и оберегал, как что-то хрупкое. Поэтому, зная, что омега часто бывает неуклюжим или неосторожным, он носил с собой предметы первой помощи, чтобы вовремя стать его супергероем.       Чонгук случайно больно нажал на ранку, пока наклеивал пластырь, и Тэхён ойкнул.       — Прости.       Тэхён мило улыбнулся, давая понять, что ничего страшного не случилось и продолжил беззаботно разглядывать затылок младшего.       Когда маленький альфа закончил процедуры, омега посмотрел на свою коленку с пластырем, потом поднял голову вверх, снова посмотрел на пластырь и отметил вслух, что «кусочек неба теперь будет с ним».       Тэхён повернулся к знатно покрасневшему Чонгуку и, заметив, что тот себя странно ведет, уже начал было волноваться, а не заболел ли его Гуки?       — Чонгуки, ты чего? Всё в порядке?       В ответ альфа промямлил что-то непонятное, но, собравшись с мыслями, шумно выдохнул:       — Хён, ты мне нравишься! Будешь моим омегой? — скороговоркой и на одном дыхании произнёс помидор, где-то в глубине души надеявшийся на взаимность, нет, знавший, что Тэхён любит его тоже.       Тэхёна передёрнуло то ли от того, что Чонгук не умеет регулировать свою громкость, поэтому почти выкрикнул эту фразу, то ли из-за её неожиданности, то ли из-за смысла сказанных слов, который дошёл до омеги не сразу, но не суть. Старший сидел с глупым выражением лица, широко распахнутыми глазами и открытым ртом, тупо пялясь на Чонгука. Ожидающего положительного ответа Чонгука. Чонгука с надеждой в глазах, которую не хотелось уничтожать. У Тэхёна колотилось сердце от понимания и одновременно непонимания всей ситуации, а от того, что придётся сказать младшему, у самого разрывалось всё внутри.       Да кто же знал, что обычная дружеская прогулка, коих у этих двух было сотни, а то и тысячи, выльется в то, что имеем?!       — Гуки, — услышав голос Тэхёна, вернувшегося из минутного путешествия в никуда, альфа еле заметно вздрогнул. Опять нависла гнетущая тишина. Казалось, было слышно бешеное сердцебиение обоих. Дугун-дугун-дугун. — Понимаешь, я не уверен, что ты для меня значишь что-то больше, чем просто друг...       Больно. Острый клинок пронзил грудь Чонгука где-то с левой стороны, кажется, там находится или уже находилось нежное сердце. Эти слова пришлись, как пробуждающая пощёчина по лицу младшего. Может, Тэхён несерьёзно? Может, просто пошутил и сейчас скажет, что он разделяет чувства Чонгука и что они будут жить вместе долго и счастливо, как в детских сказках, которые папа любит читать на ночь?       — Я не хочу разрушать нашу дружбу. Как это сказать, — Тэхён очень тщательно подбирал слова, которые давались ему особо тяжело. — Я жду своего истинного, не хочу встречаться с кем-то кроме него. Для меня это важно.       — Но ведь мы можем быть истинными, еще ничего неизвестно! — Чонгук не терял надежды.       — Я в этом не уверен, — омега отрицательно покачал головой. — Вряд ли я когда-нибудь смогу увидеть в тебе своего альфу. Но ты не волнуйся, — сразу встрепенулся Тэхён и поспешил утешить Чонгука, — ты всегда будешь оставаться моим милым донсеном и лучшим другом. Когда у нас будут дети, будем вместе гулять, ходить в кино, водить их в секции. Будет весело!       Тэхён изо всех сил старался приободрить, но своими словами делал только хуже. Каждое его слово пронзало словно копьё. Так вот, как он думает о Чонгуке? Милый маленький донсен, который везде ходит хвостом за старшим!       Омега протянул руку, чтобы погладить альфу по голове, как он обычно это делает, но Чонгук грубо откинул её и вскочил на ноги. Внутри него всё рухнуло. Мало того, что его чувства просто растоптали, потушили и без того тусклый огонёк надежды в его детской душе словно спичку (хотя спичку и то тяжелее потушить), так его ещё и не воспринимают всерьёз! Называют маленьким и милым, всё запрещают, гладят по головке и обращаются к нему с этим глупым прозвищем!       — Гуки.       Вот опять!       — Хватит меня так называть! — крикнул Чонгук. — Мне надоело быть плюшевой игрушкой для всех! Надоело, что меня считают маленьким! Что не обращаются со мной, как с равным!       — Чонгук! — Тэхён поднялся на ноги, пытаясь успокоить младшего, которого сейчас, кажется, ничего не могло остановить. Бомба замедленного действия. На вид безобидная, но достаточно маленькой искорки, поджигающей фитиль, и она может взорвать всё. Даже самую крепкую дружбу.       — Нет, хён! Мне всё это надоело! Лучше нам вообще перестать общаться! — с этими словами Чонгук, не совсем понимая, что делает, больше движимый чувствами, а не разумом, до которого сейчас никто не в силах достучаться, достал из кармана отданный Тэхёном сегодня утром подарок на годовщину их дружбы. Прошло уже пять лет с того самого дня, когда они впервые встретились, когда Чонгук безответно влюбился в омегу, что на два года старше его.       Подарок представлял из себя рисунок двух хороших друзей, но, видимо, уже бывших. Странный, как и его создатель, слегка корявый, но всё равно очень приятный, ведь омега душу вложил в своё творение, старался нарисовать красиво, хоть и не умел.       На рисунке запечатлён момент из памяти его автора. В тот день Тэхён пришёл поддержать Чонгука на соревнованиях. Альфа тогда ходил на плавание и показывал очень хорошие результаты. Увидев в толпе зрителей знакомое лицо, он не оставил своим противникам и шанса на выигрыш. Он хотел ещё раз доказать Тэхёну, что он лучше всех. Что он достоин дружбы с ним. И сделал это. Хоть через толщу воды, которая забивалась в уши, Чонгук не мог услышать криков поддержки омеги, но само его присутствие придавало уверенности и мотивации. Тэхён нарисовал именно тот момент, когда уставший, всё ещё мокрый Чонгук сходит с пьедестала первого места прямо в объятия подбежавшего Тэхёна.       А тот Чонгук, что несколькими часами ранее радовался этому рисунку, как маленький ребёнок, получивший наконец долгожданный подарок, в порыве эмоций разорвал этот символ дружбы, как обычный листок бумаги, даже не колеблясь, а вместе с ним оторвал большую часть от внутреннего мира Тэхёна, который с нескрываемым ужасом смотрел на младшего.       — З...зачем? — только и смог выдавить из себя омега, на что альфа положил в карман уже то, что осталось от подарка омеги, развернулся и ушёл, оставив старшего так и стоять на одном месте и смотреть вслед уходящей спины с глупым пластырем на коленке и дырой в душе.       О своём поступке Чонгук пожалеет потом, когда сойдёт пелена с глаз, мешавшая разумно видеть, но уже будет поздно. Это точка невозврата.

***

      После того неприятного случая с Чонгуком, раздираемый противоречивыми эмоциями, Тэхён сильно переживал. Он хотел помириться, хоть и был сильно обижен, но как можно долго обижаться на его Чонгуки? Да, скорее всего, альфа уже жалеет о том, что сделал, но первым шагнуть на путь примирения не может. Такой уж он гордый и глупый.       Неужели на этом всё закончится? — мелькали мысли в тэхёновской голове. — Неужели это всё?       Но после многочисленных попыток хоть как-то дозвониться, достучаться, найти Чонгука терпению омеги пришёл конец. Обида, боль и разочарование, что долго копились и пронизывали тончайшими нитями его внутренний мир, вышли на поверхность, оставляя невидимые раны на коже, накрыли волной хрупкое тело, и Тэхён впервые за эти несколько недель заплакал.       Плакал громко, пытаясь закрыть слезами пропасть в сердце, оставленную Чонгуком, видимо, не очень-то и жалевшим о том дне. Папа и отец вместе успокаивали сына, а потом сообщили о переезде в Сеул из-за того, что отца Тэхёна перевели туда по работе. Омега подумал, что это даже к лучшему — возможность начать новую жизнь, завести новых друзей без какого-то там Чонгука, которого он больше никогда в жизни своей не увидит. После этой мысли что-то больно кольнуло в районе левой части груди, но Тэхён не придал этому никакого значения. Потому что сейчас он ненавидел когда-то своего лучшего друга и донсена.