Strawberries and cigarettes

      Выходя из дома, как всегда в спешке, Ричард и подумать не мог, что один день может перевернуть все с ног на голову. Конечно же, детройтская погода превзошла сама себя: ледяной зимний ветер пробирал до костей даже сквозь теплую куртку, поэтому приходилось закрывать лицо от резких и холодных порывов; с затянутого тяжелыми тучами неба иногда срывался мелкий снег. Из-за гололёда расписание транспорта изменилось, поэтому Ричард впервые за долгое время не спешил на автобус: обычно ему приходилось нестись к остановке, на ходу завязывая шнурки. Если транспорт уезжал у него из-под носа, то надо было ехать с пересадками, из-за чего Ричард опаздывал ещё и на занятия.       Он не любил зиму и автобусы. Не любил полчаса ехать в колледж, не любил, как за это время замерзали пальцы на ногах, не любил, как приходилось на выходе толкаться с залезающими в автобус, как в Ноев ковчег, студентами. Не любил занятия во второй половине дня, потому что уже успевал растратить всю свою энергию утром.       Что Ричард определенно любил, так это протянуть девушке-кассиру купюру, а взамен получить стакан горячего, ароматного чая с сахаром. Поэтому после стрессовой поездки в общественном транспорте Ричард всегда покупал напиток в небольшом кафе напротив кампуса и устраивался где-то рядом с нужным ему блоком. Ему нравилось наблюдать за тем, как другие ученики спешат на лекции, смеясь и подкалывая друг друга. Он не был компанейским человеком, поэтому предпочитал тихо и незаметно отсидеть лекции, а после так же тихо и незаметно уехать домой. В классе его сторонились: всем казалось, что Ричард неприветливый, серьезный и отстранённый. На самом деле же ему уже несколько месяцев не хватало смелости, чтобы каким-то образом о себе заявить. За это время все успели сдружиться, а он так и остался вне компании. Из задумчивости Ричарда вывела резкая боль где-то в области грудной клетки и падение на пол, последовавшее за ней.       — Ой, блять, — громко кто-то выругался, а Ричард с отвращением понял, что мокрая от горячего чая куртка противно прилипла к телу, — Ну, сам виноват. Нехуй было тут стоять, братан. В опровержение словам незнакомца Ричард почувствовал, как тот схватил его за руку и потянул вверх, помогая подняться на ноги после небольшого апокалипсиса. Парень приходился ему, судя по внешнему виду, ровесником. Под левым глазом у него расплывался свежий синяк, чем незнакомец, похоже, очень даже гордился. Всё ещё пребывая в каком-то шоковом состоянии, Ричард наблюдал за тем, как «собеседник» засунул руку в карман джинсов, доставая беспощадно помятую пачку сигарет. Похлопав себя по другому карману, он снова довольно громко выругался и посмотрел на Ричарда:       — Слушай, можешь подкурить? А то я зажигалку забыл в машине, похоже. Ричард хотел сказать, что не может, что надо смотреть под ноги и не быть мудаком. Но, пока он формировал мысли в слова, его рука, действуя будто отдельно от всего тела, уже протягивала нахалу стальную зажигалку.       — Ты просто меня спас, — неожиданно заявил хам, буквально вырывая зажигалку из рук Ричарда. — Меня, кстати, Гэвин зовут.       — Ты меня чаем облил, — будто невзначай произнес тот, всё ещё ощущая, как жжет кожа под уже холодной от воды одеждой.       — Бля, сорян, — Гэвин затянулся в последний раз и бросил сигарету в урну. — Ну, бывай! И, совет: сделай что-то со своими шмотками. Ричард тупо смотрел незнакомцу вслед, пытаясь отойти от произошедшего. Наконец, решив, что времени на это уже не осталось, он зашёл в блок, где наконец смог спрятаться от ледяного ветра.       Куртка и водолазка под ней были насквозь пропитаны чаем. В туалете Ричард снял одежду и осмотрел ожог: большое красное пятно всё ещё неприятно ссаднило. Стоило бы пойти в медпункт обработать рану. Вместо этого Ричард просто застирал кофту и, дрожа от холодной мокрой ткани на себе, отправился на урок. Водолазка неприятно прилипала к телу, зато боль медленно отступала.       Химию Ричард отсидел из последних сил. То и дело он замечал на себе взгляды одноклассников, слышал их перешептывания. Профессор тоже заметил мокрую кофту своего ученика, но вида не подал: не маленький, сам разберётся, если надо будет. Поэтому три часа лекции Ричард, морщась, надеялся на то, что высохла хотя бы куртка. Ещё два часа высшей математики, и мучения официально закончились. Теперь Ричарду стоило проделать не менее нервный и быстрый путь, чем утром: последний автобус нужного ему маршрута отъезжал в девять вечера. За пять минут добежать до остановки было вполне реально.       Провожая уезжающий автобус взглядом, Ричард с раздражением отметил, что не учел светофоры. Когда сволочь все же решила переключиться на зелёный и Ричард уже ступил на дорогу, из-за угла выехал автомобиль и остановился прямо у него перед носом. Ричард хотел было обойти вредного водителя, но тут дверь с пассажирской стороны открылась. За рулём сидел его новый знакомый.       — Забирайся, — безапелляционно заявил он, — подкину домой. Ричард, совсем немного раздумывая над тем, согласиться или отказаться, быстро забрался в автомобиль. Внутри было тепло, играла тихая музыка и пахло куревом. Видимо, Гэвин курил немало.       — Ну? — выжидающе спросил тот, медленно трогаясь с места. Ричард чуть вздрогнул, отвлекаясь от рассматривания чужих домов. Поняв, что от него хотят, он тихо ответил:       — Сомерсет-Драйв, пятьдесят семь. Это очень далеко, я знаю. Можешь подбросить до ближайшей узловой станции, там как-нибудь доберусь.       — Надо же. Признайся: ты за всю жизнь сказал меньше слов, чем только что, да? — Гэвин сосредоточенно следил за дорогой, что показалось Ричарду странным: не так он представлял себе за рулём человека, который утром сбил его с ног и чуть ли не нахуй послал при этом, — Сомерсет-Драйв, говоришь? Без проблем. Только сначала остановимся где-то. Жрать зверски хочу. Несколько минут они ехали в полном молчании. Музыка тихо играла на фоне, Гэвин внимательно вел машину, а Ричард делал вид, что его интересуют заоконные виды. На самом деле обоим было неловко начать разговор.       — Спасибо, — прервал тишину Ричард, поворачиваясь к водителю. — Но больше я не собираюсь умываться чаем, учти. Гэвин сначала нахмурился, а потом рассмеялся. Громко, впервые отвлекаясь от дороги.       Через некоторое время они припарковались возле дешёвой дорожной забегаловки. От запаха фаст-фуда Ричарду тоже захотелось есть, но перед баром он смог сдержаться. Гэвин же гордо взял свой большой хот-дог и двинулся к столику возле окна. Плюхнувшись на стул, он откусил от булки немаленький кусок и довольно зажмурился. Синяк под глазом был ярко-фиолетовым, а отек перешел на нос.       — Больно? — осторожно поинтересовался Ричард, пытаясь придать своему лицу наиболее безучастный вид.       — Да так, ерунда. Бывало и хуже, — пробубнил Гэвин, одновременно стараясь прожевать. — Ты не хочешь представиться? Меня, конечно, не ебет, но как-то не по-братски будет тебе прозвища давать.       — Ричард, — ответил тот и замолчал. Гэвина в этот момент больше интересовала еда, а Ричард как раз почувствовал острую необходимость подумать о том, какого черта он вообще общается с этим уродом, который облил его чаем, не собирался извиняться, так ещё и продолжал оскорблять. А ещё он предложил его подвезти на чертов другой конец города и на удивление осторожно водил машину. Поэтому ответ напрашивался сам собой.       Не сдержавшись при воодушевляющем виде Гэвина, поедающего свой хот-дог с завидной скоростью, Ричард тоже сделал заказ: чай с собой. Когда стаканчик оказался у него в руке, он вернулся к своему спутнику, уже закончившему есть и нетерпеливо мнущемуся перед дверью на улицу.       — Вторая попытка, — объяснил Ричард, демонстрируя стаканчик с чаем и криво усмехаясь. Гэвин громко расхохотался, обращая на себя слишком много внимания окружающих:       — А я уже подумал, что ты не умеешь шутить и отвечаешь запрограммированными фразами, Рич! Ричард промолчал насчёт не очень импонирующего ему сокращения имени.       И все же, второй стакан чая печальная судьба не постигла. Ричард опять вернулся на пассажирское сидение и устроил его у себя на коленях. Те тут же обдало приятным теплом. Музыка снова заиграла, когда Гэвин завел машину. Ричард полностью откинулся на спинку сидения, довольно прикрывая глаза. Ещё одной положительной чертой мерзавца Гэвина оказался музыкальный вкус.       — Не засни тут только, окей? А то я выброшу тебя на обочину, — предупредил Гэвин и снова замолк. Теперь молчание затянулось до самого дома Ричарда. Только это молчание было более дружелюбным. Ричард почти всю дорогу отвлекал себя музыкой. Стоило похвалить этого паршивца за такой превосходный плейлист, от которого обычно равнодушного Ричарда пробивало на широкую улыбку.       — Приехали, молчун, — заявил Гэвин, глуша мотор. В свете фар можно было увидеть кружащиеся снежинки.       — Первый снег? — отстраненно поинтересовался Ричард, не желая покидать теплое и на удивление уютное пространство.       — Ага, вроде того, — под стать Ричарду ответил Гэвин, опуская стекло и зажигая сигарету. Только после этого он вроде ожил:       — Эй, ты собираешься прописаться в моей машине? Это рейдерский захват? Угроза? Я должен сообщить в полицию? Ричард прыснул от смеха. Как так получилось, что этот удивительный парень смог его рассмешить? Никто не знал. Гэвин, похоже, и сам был озадачен таким эффектом:       — Вот теперь я точно начинаю тебя бояться. Будто маньяка подвозил. Ричард очень нехотя открыл дверь, запуская в салон холодный воздух. Выбираясь из машины, он бросил:       — А в следующий раз попытайся узнать хотя бы имя человека до того, как посадить его в машину!       — Ага, бывай, умник! — хмыкнул Гэвин, дотягиваясь до открытой двери и захлопывая ее.       — Бывай. — Немного растерянно произнес Ричард, наблюдая, как автомобиль Гэвина медленно тронулся с места, оставляя полосы на свежем снегу.       На следующее утро он проснулся от того, что под окном какой-то нервный водитель настырно жал на клаксон. Недовольно морщась от противного звука, Ричард сонно поднялся с кровати и, чуть не запутавшись в шторе, выглянул в окно. Ну, превосходно. Наспех надев поверх пижамных штанов спортивные, Ричард накинул куртку и поспешил спуститься вниз, пока настырный знакомый не перебудил всех соседей. Когда он открыл входную дверь, Гэвин уже стоял возле автомобиля, как всегда затягиваясь очередной сигаретой. Увидев заспанного и на скорую руку одетого Ричарда, он удивленно спросил:       — А хера ты ещё не готов? Ричард с непониманием посмотрел на раннего гостя, но после тяжело вздохнул и принялся объяснять:       — Вообще-то, мне сегодня в колледж вечером.       — А, — Гэвин был явно удивлен полученной информацией. — Блять, извини. Я просто ехал мимо и решил, черта ты будешь морозить зад в своем автобусе, если я могу тебя подвезти? Ричард, до этого настроенный отчитать Гэвина за безрассудство, тут же оттаял:       — Хочешь кофе? Все же, я заставил тебя ждать.       — Охуеть, — похоже, Гэвин был шокирован предложением. — А знаешь, не откажусь.       Ричард практически сразу пожалел о так некстати вырвавшемся предложении: его организм требовал вернуться в кровать и снова уснуть. Но было бы странно заявлять Гэвину, который уже закрыл машину и подходил к дому Ричарда, что приглашение было шуткой. Поэтому Ричард открыл дверь, пропуская знакомого внутрь. Зайдя, он сбросил кроссовки с затоптанными задниками и, поджимая пальцы от неприятных ощущений, босыми ногами пошлепал к кухне. Гэвин тоже разулся и, не снимая куртку, пошёл за Ричардом.       — А у тебя тут… довольно мило, умник.       — О, это самое вежливое, на что ты способен? — усмехнулся Ричард, включая кофеварку и замечая возмущенное выражение лица Гэвина. — Тебе с сахаром?       — Ага, две ложки, — парень беспардонно шлепнулся на стул, осматривая кухню. Ричард успел заметить, что синяк у гостя не сошел и пока что сходить явно не собирался. А ещё заметил глубокий шрам на носу. Видимо, Гэвин и правда был падок на драки. Интересно только, что он не поделил с последним объектом своей агрессии? Тем временем кофеварка начала кипятить воду, и Ричард решил заглянуть в холодильник.       — К сожалению, в качестве завтрака могу предложить только вчерашний салат, — заключил Ричард, доставая затянутый пленкой лоток для хранения пищи. — Все остальное надо готовить.       — Не, спасибо. Мне и кофе хватит. Ричард, пожав плечами, отправил еду обратно в холодильник. Не хочет — не надо. Никто и не заставляет. На кофеварке погасла красная лампочка, уведомляя о том, что вода готова. Ричард поставил чашку, переключая на режим приготовления кофе. Все время его не покидало чувство, что Гэвин на него беззастенчиво пялится. Поэтому он решил разрядить атмосферу вопросом:       — И всё же, почему ты так настойчиво ждал меня? Гэвин равнодушно пожал плечами и отвёл взгляд, делая вид, что настенные часы его интересуют больше.       — Я же уже говорил: ехал в колледж и подумал, что могу тебя подвезти. Вместо ответа Ричард поставил перед Гэвином чашку с кофе, и принялся за приготовление следующей, уже для себя.       — Блять, — выругался Гэвин, сделав глоток кофе. — Я готов ждать под твоим домом каждое утро хоть час, просто чтобы выпить это пойло.       — Не радуйся, это была единичная акция доброты, — хмыкнул Ричард и устроился на стуле напротив со своей чашкой. Гэвина, кажется, это заявление особо не расстроило. — Кстати, разве тебе не надо в колледж?       — А, посрать, — отмахнулся Гэвин, наконец отрываясь от чашки. — Пропущу одну пару, ничего со мной не случится. Похоже, тебе придется ехать в колледж самому в этот раз.       — В этот раз? — недоверчиво хмыкнул Ричард. Гэвин сделал вид, что не заметил оговорки. Либо что так и надо было. Выпроводить нахала удалось только после второй чашки кофе. Из-за убийственной дозы кофеина спать Ричарду уже совершенно не хотелось. Поэтому до вечера оставалось только проклинать чертового незваного гостя. Зато вечером, вопреки угрозам, Ричард снова ехал домой на машине. Похоже, Гэвин записался в его личные водители, причем абсолютно безвозмездно.       Через несколько дней Ричард выяснил, что фамилия Гэвина — Рид, он действительно его сверстник и учится на втором году на праве, а ещё то, что в Детройт он переехал из Небраски. Такую смену места жительства Гэвин очень неохотно объяснил трудной ситуацией в семье. Оба практически не заметили, что стали много времени проводить вместе. Рид забавно ворчал на Ричарда насчёт того, что тратит на бензин больше, чем на еду. Ричард в ответ негодовал из-за вечного запаха сигарет в салоне автомобиля. Тем не менее, оба были весьма довольны таким ходом событий. Все же и Ричард, и Гэвин нуждались в верном товарище, с которым можно было скоротать часок-другой во время окна между лекциями.       Совсем скоро, как среди юристов, так и среди химиков поползли весьма специфические слухи насчёт этих двоих. Ричард не тратил время на то, чтобы доказывать кому-то, что они ошибаются, и заодно вовремя хватал Рида за капюшон, когда он намеревался влезть в драку со сплетниками. После одной из таких драк, когда Ричарда не было рядом, чтобы удержать разъяренного Гэвина, они сидели под навесом возле кафе, где Ричард всегда покупал чай. Гэвин ощупывал прилично распухшую разбитую губу пальцами и тихо шипел.       — Не трогай, — посоветовал Ричард, — а то ещё что-то занесешь. Я не хочу по такому снегу тащиться час до больницы, чтобы взглянуть на тебя в реанимации.       — Так и знал, что я тебя разбаловал, — удручённо ответил Рид, снова собираясь коснуться раны, но Ричард вовремя схватил его за запястье. — Эй, ну чего ты творишь, умник?       — Говорю же, не трогай грязными руками, — упрямо повторил Ричард и отпустил руку Гэвина, после чего достал из кармана сухие салфетки. В сумке нашелся антисептик. Смочив салфетку средством, он осторожно стёр кровь с подбородка Рида.       — Слушай, Рич, тебе вообще похер на то, что болтают наши однокурсники? — возмущённо зашипел Рид, не то от недовольства, не то от боли. — Такими темпами эти суки нас ещё и поженят.       — Да, мне все равно, — пробормотал Ричард, сильнее надавливая на рану; Гэвин поморщился и схватил того за локоть, стараясь отвести руку. — Гораздо важнее, чтобы ты тоже понял, что от разговоров ничего не зависит. На тебе такими темпами живого места не будет. После Гэвину пришлось замолчать, а Ричард продолжил сосредоточенно обрабатывать рану. Закончив, он выбросил грязную салфетку в урну и откинулся на холодную стену кафе, прикрывая глаза.       — Спасибо, — тихо буркнул Гэвин, заставляя Ричарда улыбнуться, — Ты, типа, заботишься обо мне и все такое.       — Теперь я понимаю, почему нас считают парой! — Ричард тихо рассмеялся и подхватил сумку, быстро уходя к машине, чтобы не попасть под горячую руку за такое высказывание.       — Ну ты скотина! — крикнул Гэвин, отправляя в друга снежок. Потом оба очень долго чистили одежду от снега. Наконец завалившись в машину, раскрасневшийся от мороза и чрезмерной активности Гэвин рассмеялся.       — Как дети, — усмехнулся он, расслабленно прикрывая глаза.       — Может, хотя бы обогреватель включишь? — с лёгким укором произнес Ричард. — У меня ноги до нитки промокли!       — Ох, простите, королевна! — съехидничал Рид и завел двигатель, после чего подкрутил кондиционер. — А мне ещё, к твоему сведению, лобовое стекло от снега чистить!       — А нечего было нападать со спины! — с мстительным наслаждением произнес Ричард, наблюдая, как Рид нехотя выбирается из салона. Почистив стекло от остатков снежных снарядов, он вернулся за руль.       — Ты будешь последней тварью, если не предложишь мне согреться, Рич, — констатировал Гэвин, сдавая назад, чтобы выехать с парковки. — Мне ещё тебя на другой конец города везти!       — Что же, я не хочу быть избитым, поэтому чай я тебе обеспечу.       — Ты вообще что-то кроме чая употребляешь? Ричард широко улыбнулся, решив оставить это в тайне.       К дому Ричарда они добрались через час. Снега выпало слишком много, коммунальные службы не успевали расчищать дорогу, ехать пришлось максимально медленно. Поэтому оба сильно замёрзли и, шмыгая носами, ввалились в дом.       — Черт, — выругался Гэвин, снимая обувь. — Дай мне носки. Моими можно влажную уборку устраивать.       — Тебя в детстве не учили тепло одеваться зимой? Рид злобно отмахнулся, после чего оба рассмеялись.       На самом деле, Риду пришлось вычистить добрую половину гардероба Ричарда: его одежда оказалась мокрой насквозь.       — Я оставлю себе этот свитер как прекрасную память о дне, когда я заболел, пытаясь закопать тебя в снег, — довольно произнес Гэвин, сидя на полу в гостиной Ричарда, замотавшись в мягкий плед и уткнувшись носом в чашку с чаем.       — Я так и знал, что моя одежда навечно будет погребена где-то у тебя дома, — отозвался Ричард, переключающий каналы в попытке найти хоть что-то полезное и не надоедливое. Наткнулся вместо этого на новости. «В Детройте объявлено штормовое предупреждение. Уровень осадков за сегодняшний день превысил месячную норму на пять сантиметров. Жителей просят не выходить на улицу без крайней необходимости».       — Ну, превосходно! — хмыкнул Гэвин, поднимаясь из своего гнезда и подходя к окну. На улице уже стемнело, поэтому даже из комнаты можно было увидеть, как крупные снежные хлопья размеренно кружатся в воздухе, опадая на землю. — Как думаешь, сегодня у меня есть крайняя необходимость выходить на улицу?       — Думаю, что вообще никакой, — пожал плечами Ричард, снова переключая канал. — Я могу постелить тебе в гостиной.       — Было бы неплохо, — Гэвин вернулся обратно, набросив плед на голову, и спихнул ногу Ричарда с быльцы кресла. — Подвинься.       — Тебе мало дивана? — недовольно спросил Ричард. Рид без лишних разговоров и просьб отобрал у того пульт и, немного покопавшись в настройках, все же переключил телевидение на интернет.       — Выбирай фильм, умник. Будем культурно развиваться. Ричард задумался, но потом предложил:       — Хочу психологический триллер. Гэвин кивнул и принялся искать. Спустя двадцать минут он предложил Ричарду выбрать между Бойцовским Клубом и Зодиаком.       — Тебе или морды бить, или убийства распутывать, — беззлобно усмехнулся Ричард, выбирая второй фильм.       Ради такой цели пришлось организовать самый настоящий кинозал. Ричард сделал целый заварник чая, достал все возможное печенье и сладости, а Рид тем временем обустраивал пространство вокруг дивана. Конечно, фильм про серийного убийцу не особо вписывался в атмосферу их вечера, но обоим было как-то все равно. Главное, что было тепло, вкусно и интересно. Все остальное — ерунда. Где-то на середине Гэвин попросил поставить на паузу.       — Пойду покурю, — объяснил он, выбираясь из-под своего пледа и поднимаясь на ноги.       — Подожди, я с тобой, — Ричард нехотя покинул теплое место и пошел к двери. — Не хочу торчать тут как идиот. Рид пожал плечами, натягивая куртку и влезая в ботинки, которые стараниями Ричарда к тому моменту были уже практически сухими. Вместе они вышли на крыльцо. Снег всё ещё падал, вокруг стояла мертвая тишина, а небо казалось светлым. Вспышка от зажигалки на пару секунд осветила лицо Гэвина. Ричард наблюдал за ним, в то время как Рид смотрел куда-то перед собой.       — Так тихо, — произнес он, закрывая глаза и опираясь о дверь, — будто нет ничего вокруг.       — И ты посреди пустынного поля, совсем один, не знаешь, куда идти, чтобы вернуться, — подхватил Ричард, нехотя отводя взгляд от Рида, пока тот не заметил.       — Ноги замерзают, пальцы немеют от холода, и ты стоишь, даже не пытаясь пошевелиться, — Гэвин затянулся, а потом выдохнул дым, наблюдая, как он уносится вверх.       — Потому что парализован красотой вокруг, — Ричард улыбается уголками губ, жмурясь, потому что снежинки так и норовят попасть в глаза, — и в то же время невероятной опасностью, в которой очутился. Боковым зрением Ричард увидел, как губы Гэвина слегка растянулись в улыбке. Слегка, потому что нижняя всё ещё была опухшая и наверняка до сих пор болела. Ричарду хотелось отобрать у Рида сигарету, чтобы тот оставил свою несчастную губу в покое. И в тот же момент ему хотелось дальше следить за ним: как он осторожно подносит сигарету к губам, так, чтобы не задеть рану, как слегка нервно затягивается, умиротворенно прикрывает глаза, после чего выдыхает. Ричард не мог понять, когда стал обращать на это внимание. Но понял, что безотрывно следил за Гэвином уже давно.       Сигарета Рида почти закончилась. Пепел падал ему под ноги, прямо в снег. Левая рука Гэвина была свободная, и Ричард, с трудом осознавая, что делает, протянул к ней пальцы. На полпути замер, не в силах пошевелиться, но Рид и сам все понял. Он осторожно коснулся ладони Ричарда, по прежнему смотря только вперёд, и едва ощутимо сжал её холодными пальцами. Ричард почувствовал, как сердце пропустило удар, а дыхание резко сбилось, наверняка выдавая его сполна. Он хотел выдернуть руку и вернуться в дом, таким образом спасаясь бегством, но не смог. Ладонь Гэвина оказалась шершавой, но теплой, в отличие от его пальцев. Никто из них не сказал бы наверняка, как долго они простояли под дверью. И, если не мороз, сколько бы ещё могли простоять.       — Я замерз, — едва слышно произнес Ричард, стараясь как можно дольше продлить такой прекрасный момент.       — Я успел отморозить себе весь зад, — хмыкнул Гэвин, очнувшись от своих мыслей, — Идём обратно. Они вернулись в гостиную в полной тишине. Ни Ричарду, ни Риду фильм досматривать уже не хотелось, поэтому на плэй они нажали из чистого упрямства.       Ричард заметил, что Гэвин задремал, только за несколько минут до конца киноленты. Рид облокотился головой о диван и мирно посапывал. Ричард засмотрелся, каким расслабленным и безобидным он кажется во сне. И позволил себе то, за что после чувствовал себя виноватым. Он поднял руку и невесомо коснулся щеки Гэвина. Пальцы кольнула едва заметная щетина, отчего Ричард тихо выдохнул: как же приятно было ощущать эту кожу под своими пальцами, не бояться, что ощущение прервется. Большим пальцем он провел по скуле Гэвина, на которой, совсем незаметный, но все же оставался уже проходящий синяк.       — Как же ты много дерешься, а, — тихо прошептал Ричард, тепло улыбаясь беззаботно спящему парню. Ладонь Ричарда скользнула к жёстким волосам. Несколько раз перебрав короткие пряди и завороженно улыбаясь, Ричард подался вперёд. Совсем слегка, всего лишь настолько, чтобы можно было уловить такой характерный для Гэвина запах сигарет и одеколона. Этого оказалось мало. Ричард приподнялся, опираясь локтем о диван, чтобы быть ещё ближе. Теперь он мог кожей ощутить едва различимое тепло чужого тела. Он засмотрелся, как свет от экрана падал на лицо Рида, а его ресницы слегка дрожали под чужим дыханием. Ричард прикрыл глаза, размеренно дыша и просто ощущая себя рядом с кем-то, кто за такое короткое время стал так важен, стал просто необходим. Он был уже настолько близко, что губами мог ощутить дыхание Гэвина. Ричард не знал, что он делал. Ему просто хотелось запомнить эти детали навсегда. Вырезать их в своей памяти и вспоминать, когда станет грустно или больно. Придя в себя, он вздрогнул и отодвинулся, тут же нахмурившись. Что бы сделал Гэвин, если бы не спал сейчас? Послал бы Ричарда? Оттолкнул? Врезал? Или… Никаких «или» не должно было быть.       — Гэв, — Ричард положил ладонь на плечо Рида и слегка потряс, — Гэвин, проснись. Тот недовольно нахмурился и вскоре сонно открыл глаза, уставившись на Ричарда.       — Хера ты меня будишь, умник? — хрипло пробормотал Гэвин, собираясь отвернуться и заснуть снова, но Ричард не дал ему это сделать.       — Давай, я постелю тебе на диване.       — Мы ещё не досмотрели фильм, — сонно заметил Рид, стараясь разлепить глаза и подняться на ноги.       — О, нет, ты уже давно его не смотришь, — Ричард горько усмехнулся, быстро раскладывая диван и отправляясь за постельным бельем. Через несколько минут спальное место было готово, и Рид повалился на диван, тут же забираясь под одеяло.       — Ричард, — позвал Гэвин, когда тот уже собирался подняться к себе в комнату.       — Да? — слабая надежда кольнула где-то в грудной клетке, и Ричард остановился на лестнице, глядя вниз.       — Спокойной ночи.       — И тебе, Гэв. Спи спокойно. Ричард медленно развернулся и, прогоняя из мыслей образ спящего Рида, ушел к себе.       Утром Ричард проснулся со смешанными чувствами. С одной стороны, вчерашняя вольность, которую он позволил себе по отношению к другу, казалась ему неприемлемой: все же, он сделал что-то вопреки воли Рида, воспользовавшись его положением. Но, с другой стороны, утро обещало быть прекрасным: сейчас Ричард спустится вниз, тихо, чтобы не разбудить Гэвина, проберется на кухню и сварит им кофе. Потом Рид наконец проснется и, как всегда найдя причину поматериться, побредет на кухню. И все будет, как раньше: они будут вместе ездить в колледж, сидеть в библиотеке во время окна, слушать музыку в машине и пить чай. И Ричард, возможно, даже сможет подавить в себе отчаянное чувство быть ближе, которое охарактеризовал как влюбленность. Просто ради того, чтобы не потерять хотя бы то, что имеет.       Но внизу Ричард понял: его время вышло. Диван оказался собран, постельное белье и одежда аккуратной стопкой лежала на нем. В том числе и свитер, который Гэвин грозился оставить себе. Ричард сначала замер от удивления, а потом быстрым шагом пошёл к окну, открывая штору. Машины Рида на улице не было. Пытаясь найти объяснение такому резкому исчезновению, Ричард быстро поднялся обратно в свою комнату и достал из-под подушки телефон. Но сообщений от Гэвина не было. Ричард повалился на кровать, зарываясь лицом в одеяло. Вставать уже не было никакого желания. Пугающее и леденящее чувство пустоты поселилось в груди. Воспоминания о прошедшем вечере то и дело всплывали в мыслях, заставляя переживать ещё больше.       На то, чтобы прийти в себя, Ричард потратил около получаса. После этого он сразу же принял решение разобраться в ситуации. Несколько раз он переписывал сообщение, которое хотел отправить Гэвину. А, отправив, все равно удалил его. Почему Рид исчез? Может, что-то случилось? Ещё некоторое время Ричард пытался ему дозвониться, но в трубке слышал только длинные гудки. В конце концов он оставил попытки объясниться и отбросил телефон в сторону.       — Какой же ты ублюдок, Гэвин Рид.       В тот вечер на единственную лекцию ему пришлось добираться самому: машины Гэвина под окнами, разумеется, не было. На лекцию Ричард ожидаемо опоздал, но, зайдя в аудиторию, не обратил внимание ни на замечание преподавателя, ни на ехидные подколы особо вредного одногруппника. На теме лекции сконцентрироваться тоже не удалось. Ричард то и дело посматривал на телефон, надеясь, что на него вот-вот придет какое-нибудь сообщение. Но мессенджер молчал.       Через несколько дней Ричард уже готов был проклинать Гэвина. У него ничего не получалось, из-за вечных нервов все валилось из рук. Из-за собственных неудач Ричард стал ужасно агрессивен. А, кроме всего, он просто не мог вынести запах сигарет. Стоило кому-то рядом с ним закурить, он резко разворачивался и уходил, сжимая кулаки. Теперь этот запах принадлежал только одному человеку.       Что было ещё тяжелее, Ричарду стало сложно отрицать свою влюбленность. Он мог бы смириться с этим чувством, если бы Гэвин был рядом, хотя бы в качестве друга, но невозможность видеть объект своей симпатии угнетала. Рид стал для Ричарда своего рода наркотиком, и, не получая вовремя нужную дозу, хотелось либо в следующий раз получить больше, либо сброситься с крыши.       Через неделю подобных пыток Ричард понял, что не выдержит, если мучения продолжатся дальше. Ему срочно надо было отвлечься на кого-то, перенаправить свое обожание на другого человека, или хотя бы выплеснуть злость. Как нельзя кстати подвернулась рождественская вечеринка, которую устраивал кто-то из колледжа. Его, разумеется, никто не приглашал, но разве это так важно? На подобных мероприятиях незваных гостей не ищут и уж тем более не выгоняют. И Ричард решил воспользоваться этой возможностью развеяться: напиться и подцепить какого-то симпатичного парня с другого года, о котором на следующий день не вспомнил бы даже имя, зато таким образом отомстит Риду.       — Отомстишь, конечно, — хмыкнул Ричард, не до конца застегивая идеально выглаженную черную рубашку. — Как будто он будет плакать о тебе в подушку ночами, дурак.       В этот раз его дорога не была такой долгой. Дом организатора вечеринки был не так уж далеко от района, в котором жил Ричард, поэтому совсем скоро Рич вошёл в здание. Люди только начинали собираться, однако хозяин дома заранее позаботился об украшениях. В помещении был включен приглушённый свет, плавно меняющийся с синего в фиолетовый и обратно, на стенах были развешаны гирлянды, с высоких потолков свисал серпантин, а в гостиной стояло аж четыре ёлки — в каждом углу. Кто-то из старших перетаскивал на кухню ящики с алкоголем, несколько человек крутились рядом с колонками, предлагая свои варианты плейлиста для вечеринки и громко ругаясь на почве музыкального вкуса. Несколько парней расставляли на длинном столе различные снэки. Девушки в коротких платьях, с тонной макияжа и замудренными причёсками, заливисто смеющиеся. Парни в джинсах и расстегнутых рубашках, делающие ставки на тех, кто сильнее всего напьется. Посреди этого праздника жизни Ричард ощущал себя лишним. Подобные вечеринки никогда не были его любимым способом времяпровождения, поэтому он просто ушел в угол, откуда наблюдал за происходящим. Совсем скоро людей стало больше, а дышать — тяжелее. У Ричарда уже разболелась голова от окружающего гомона. К громким разговорам и хохоту подключилась и музыка. Подростки разбились по компаниям, занимаясь кто чем. Ричард же, вооружившись банкой пива, вернулся в свой угол. Потом начались танцы. Развеселевшие гости задорно плясали под какие-то резкие современные мелодии, Ричард же, вместо того, чтобы стоять, сел прямо на пол и развлекал себя тем, что пытался вовремя убирать ноги с прохода.       — Привет, — кто-то позвал его, и Ричард поднял взгляд. Сначала сердце замерло: перед ним стоял Гэвин. Но после первое впечатление уступило место тщательному осмотру. Довольно быстро Ричард понял, что перед ним не Рид. У парня были волосы длиннее, он носил очки, не светил синяками и шрамом на носу и был другого телосложения. Но, если не присматриваться, можно было принять его за Гэвина. — У тебя все в порядке? Сидишь тут весь вечер.       — Следил за мной? — хмыкнул Ричард, разочарованный мимолётным наваждением.       — Не так уж и сложно было тебя заметить: я уже раз десять переступал через твои ноги, — на удивление, незнакомец сел рядом с Ричардом и протянул тому руку. — Элайджа.       — Ричард, — скучающе представился тот в ответ. — Из колледжа, или так, кто-то пригласил?       — Из колледжа, — пожал плечами собеседник. — С информационных технологий. Ты?       — Химия, — коротко ответил Ричард и замолчал.       — Понятно, — протянул Элайджа. — Когда ты посмотрел на меня, мне показалось, что ты меня узнал. Мы что, раньше уже встречались? На прошлой вечеринке может? Я черта с два что вспомню, если так.       — Ты просто напомнил мне одного знакомого, — Ричард отрицательно покачал головой и отвернулся, показывая, что не настроен продолжать разговор. Однако тут же себя одернул: он пришел на вечеринку веселиться, а не смотреть на стену с постной миной. — Но это совсем не важно, знаешь ли.       — Кто-то, кого ты хочешь забыть, да? — усмехнулся Элайджа и поднялся на ноги, в протягивая руку Ричарду. — Давай, тебе надо выпить. Это прекрасный способ, если хочешь выкинуть что-то из головы.       — Но я уже… — Ричард хотел возразить, но все же поднялся за ноги, а новый знакомый тут же потащил его к столу с выпивкой.       — Послушай, я правда не хочу сейчас пить. Мне хватило, — в этот момент Ричарду всунули в руки стакан с алкоголем и одарили таким взглядом, что тому уже не хотелось сопротивляться. На вкус это было сначала чем-то мерзким и терпким, но потом Ричард почувствовал, как внутри все обожгло приятным теплом, и расслабился. А, возможно, поход на вечеринку не был таким уж плохим планом. К тому же, Элайджа был так похож на Гэвина… И, если выпить ещё, разница станет уже малозначительной. Гэвин… Ричард поднял голову и осмотрелся по сторонам. Может, он где-то здесь? В этом помещении? Тоже пьет с кем-то, или курит свои чёртовы сигареты, которыми до сих пор воняет куртка Ричарда и которую он не имеет смелости постирать, потому что запах Гэвина успел стать таким близким и нужным?       — Перестань грустить, Рич, — Элайджа сел рядом и толкнул того в плечо, широко усмехаясь. — Такой хороший праздник, посмотри же! Нет, Ричард не считал это хорошим праздником. Праздник был плохим, пока на нем не было Рида. Внезапно Ричарду в его уже слегка пьяную голову пришла отчаянная идея.       — Слушай, у тебя нет сигареты? — спросил Ричард, и Элайджа похлопал себя по карманам, доставая в итоге пачку. Ричард взял сигарету и, бросив едва слышное «спасибо», поднялся на ноги. Если Гэвина тут нет, то можно хотя бы почувствовать запах табака и вспомнить, как было, когда Ричард склонился над спящим Ридом и от того пахло куревом.       Холодный воздух обжег лёгкие, когда Ричард вышел из здания. Он никогда раньше не курил, даже ни разу не просил у кого-то затянуться, а зажигалку носил с собой просто так, мало ли, что может пригодиться. Точнее, уже пригодилось. Ничего хорошего, правда, не получилось из этого. Ричард ничего не знал о курении, только видел, как Гэвин неоднократно затягивался. Этих знаний вполне могло хватить, поэтому он рискнул. Приложил сигарету к губам и почти поджёг, как тут кто-то выбил зажигалку из его рук.       — А кто блять возмущался, что я так много курю? От такого знакомого голоса мурашки пошли по коже. Ричард медленно открыл глаза и увидел перед собой Рида, совершенно недовольного, нахохленного, как маленький воробей. Ричарду захотелось рассмеяться: не то от вида парня, не то от самого его присутствия. Но он наоборот нацепил на себя маску холодности и, слегка хмурясь, посмотрел Риду в глаза.       — Мне кажется, ты что-то сказал? Извини, я не услышал. От Ричарда не скрылось, как злобно Гэвин стиснул кулаки. И это доставило наслаждение. Правда, это чувство быстро прошло, заменяясь грустью, неловкостью и желанием провалиться сквозь землю.       — Все ты блять услышал, — фыркнул Гэвин.       — Так же, как и ты мои звонки, — с деланным равнодушием отметил Ричард. — А ещё мои сообщения и другие попытки с тобой связаться. Ты просто уехал утром и пропал. Скажи, так сложно было хотя бы записку написать? Рид громко хмыкнул и, сложив руки на груди, отвернулся в сторону. Ричард понял, что не хочет продолжать разговор. Точно не с тем человеком, который больше недели игнорировал его. Кстати, интересно, почему?       — Зачем ты делал это? — Ричард, хмурясь, смотрел на отвернувшегося в сторону Гэвина, нервно барабанящего пальцами. — Если ты хотел от меня избавиться, мог просто прямо сказать. Так, вообще-то, и делается. Так бывает. И для меня так было бы лучше. Но ты решил уйти. Ты не высказал мне ничего в лицо, не посмотрел мне в глаза, да ты даже не врезал мне! Что, по-твоему, я чувствовал?       — Прекрати, — тихо, но злобно отчеканил Гэвин. — Говорю тебе, остановись. Сейчас же. Иначе я наглядно познакомлю твою рожу с моим кулаком, раз уж ты так этого хочешь.       — Так чего ты ждёшь? — усмехнулся Ричард. — Боишься, что я побегу снимать побои в полицию и тебе не видать юридической карьеры? Рид уже, казалось, дрожал от злости. Какой-то парень, неудачно вышедший на улицу и заставший часть перепалки, оминул их за несколько метров, надеясь не попасться под горячую руку.       — Знаешь, тебе стало бы легче, — Ричарда уже, казалось, полностью понесло. Выпитый алкоголь не заставил мир кружиться перед глазами, зато придал смелости и отчаяния. — Мне, если честно, тоже. Тогда бы я понял, что…       — Заткнись, Ричард, — прошипел Гэвин, ощутимо прикусив губу, чтобы не сказать ничего неподходящего. — Просто, блять, помолчи сейчас!       — Ты молчал неделю, — Ричард замер, услышав, как собственный голос предательски дрогнул. — И после этого хочешь помолчать ещё? Ты даже не объяснишь мне, что происходит? Гэвин по прежнему молчал. Ему хотелось выложить Ричарду многое, но тот вел себя как сраный ушлепок, не желающий идти на контакт, и при этом обвинял его, Рида, в отвержении.       — Конечно, я же не достоин знать, — Ричард уже не обращал внимание на то, как жалостно он звучит, и даже думать не думал, как выглядит. — Но при этом, знаешь. Я каждое утро стоял у окна, надеясь, что ты приедешь и скажешь мне, что у тебя были срочные дела и ты не мог сообщить. И сегодня я решил, что больше не хочу ждать. С меня хватит, Гэвин.       — Я тут ради тебя, — выпалил Рид, и Ричард замер от неожиданности, весь превращаясь в слух. — Ради тебя, черт побери, понимаешь? У меня никогда, кроме того первого дня, не было никаких дел. Я тащился на другой конец города, блять, чтобы тебя забрать. Потому что в тот первый день ты выглядел таким одиноким. Мне, конечно, похую, что там у тебя с друзьями и семьёй. Когда я сбил тебя с ног, я действительно был злой. Но потом я увидел твои глаза, сука, невинной овечки, которую готовят на забой, но она растеряна и не понимает, что происходит, и пожалел.       — Мне очень приятно знать, что это все было из жалости. — Язвительно заметил Ричард.       — Да ты заткнешься, или тебе помочь? — не сдержался Рид, разворачиваясь и хватая Ричарда за воротник. Тот несколько удивленно посмотрел в глаза парня, но ничего не предпринял. Гэвин, быстро остыв, отпустил своего оппонента. — Я ушел тогда утром потому, что боялся услышать от тебя, что все было ошибкой. Что тогда между нами ничего не было, кроме мимолётного, ничего не значащего происшествия. Ричард не мог поверить в то, что слышит. Какая-то девушка вышла из дома, застегивая на себе теплый полушубок. Рид тут же подошёл к ней и о чем-то заговорил. Вернулся он уже с сигаретой в зубах.       — Блять, клубника… Девушки всегда курят такую хуйню? — похоже, Рид объявил передышку. Точнее, перекур. А Ричард, уже без надежды сделать с собой хоть что-то, неотрывно смотрел за его губами.       — Так ты говоришь, что… — небольшая встряска явно вернула Ричарду остатки его здравого разума. — Что ты тут ради меня?       — Ага, — мрачно кивнул Гэвин, выпуская дым изо рта и с отвращением морщась при новой затяжке. — Я почему-то был уверен, что ты приедешь. А у тебя нет друзей, по крайней мере в колледже, и я подумал, что… Ричард быстрым движением ладони выбил у Рида из рук выкуренную уже на половину сигарету и, не долго думая, притянул его к себе. Гэвин даже не вздумал сопротивляться, так как не до конца понимал, что именно происходит. И вот, Ричард наконец сделал то, о чем думал последние несколько недель: заменил сигарету своими губами. На удивление, Рид легко поддался поцелую, мгновенно расслабляясь в некрепких объятиях. Ричард целовал его медленно, наслаждаясь вкусом табака и клубники на губах, вдыхая такой родной аромат, чувствуя, как колется короткая щетина, вечная для этого невероятного парня. Вкус странного курева, казалось, навсегда врежется в его память. Рид был не против всех действий Ричарда, но отстранился первым.       — Что ты, черт возьми… — тихо произнес он, шокировано рассматривая слегка раскрасневшегося Ричарда, который тем временем прикрыл рот Гэвина ладонью, не давая закончить предложение.       — Тихо, — прошептал он, — Ничего не говори. Только… Ты отвезешь меня домой? Рид снял с себя руку Ричарда, взяв за запястье, и тут же заявил:       — Ты в своем уме? Я пьян. Но, если хочешь, я вызову такси, — Гэвин не стал говорить, что был пьян скорее от произошедшего между ними, чем от незначительной дозы выпивки. — Я же все-таки за тобой сюда приехал, тупица.       — Был умником, стал тупицей, — Ричард наигранно вздохнул, а потом хитро посмотрел на Гэвина. — Вызывай такси. Потому что мне, если честно, было бы сложно продолжать, сядь ты за руль.       — Это было признание? — Рид усмехнулся. Где-то в глубине души Ричард невозможно обрадовался такой неожиданной реакции, но вместо того, чтобы улыбнуться, просто поддался рукам Гэвина, крепко обнявшими его за талию и притянувшими ближе. Ричард умиротворенно, даже при буре в его душе, опустил голову, касаясь холодным носом шеи Гэвина и снова чувствуя запах его одеколона. Тем временем Рид достал телефон из кармана и быстро справился с вызовом такси.        — Сейчас поедем, — прошептал он, опуская руки на спину Ричарда и чуть отстраняясь, чтобы взглянуть тому в глаза.       — Поедем? Ты тоже? — удивленно переспросил Ричард и получил утвердительный кивок. Значит, его сладкий сон ещё не собирается кончаться. — Кстати, знаешь… А мне даже нравится вкус этих сигарет. Но только на твоих губах. Они стояли в обнимку, пока не приехало такси. Не думая, оба забрались на заднее сидение. Ричард назвал таксисту адрес, расстёгивая куртку.       — Тут слегка жарковато, — заметил он, и Гэвин уверенно кивнул, спуская куртку сильнее с его плеч и придвигаясь ближе. Ричард скользнул пальцами на его затылок, снова, будто в тот день, ероша пальцами жёсткие волосы. Рид от удовольствия прикрыл глаза и почти полностью завалился на Ричарда, который от этого слегка неловкого движения звонко рассмеялся.       — Боги, надо же, — насмешливо прошептал Гэвин, соприкасаясь с Ричардом носами и рассматривая его лицо из-под ресниц. — Я не могу себя сдерживать. Ты просто сводишь меня с ума, черт возьми, Рич. Оба услышали громкий и явно недовольный звук, который издал водитель, но никто не придал этому такого значения.       — Может, сначала хотя бы доберёмся домой? — предложил Ричард, хитро смотря на Рида в ответ. — А то нас внесут в черные списки все такси-компании. Рид засмеялся, но до конца дороги не выпустил Ричарда из крепких объятий. Хотя он, похоже, был совсем не против.       Продолжилось все уже у Ричарда дома. Только теперь у действий был не такой резкий, отчаянный характер. Рид, нежно целуя Ричарда, осторожно снял с того куртку, как только они переступили порог. Ричард, казалось, уже давно утратил возможность связно говорить, а с ней и остатки своей глуповатой гордости: его щеки покраснели от накатившего желания, и он не мог отвести безумно влюбленного взгляда от Гэвина. Который, тем временем, заботливо коснулся тыльной стороной ладони сначала его ушей, потом шеи, а потом и кончика носа.       — Тебе надо носить шапку и шарф, ты же замерзаешь, — произнес Рид, пока Ричард, вовсю им любующийся и держащий за плечи, вел его в гостиную.       — Как будто тебе не все равно, — с вызовом усмехнулся Ричард.       — Ну ты тупица, — Гэвин, ухмыляясь, заставил Ричарда лечь на диван и после улёгся сверху, — Я же о тебе забочусь, дурень. Ричард второй раз за день громко засмеялся, за что ему тут же отомстили весьма ощутимым тычком бод ребра. Позже они с Гэвином засыпали, уютно устроившись на слишком маленьком для двоих диване, и Ричарда не посетила мысль о том, что утром история с Гэвином повторится.       Однако утром, проснувшись на диване один, он снова почувствовал неприятно сжавшую желудок обиду. Мимолётный испуг тут же прошел, когда Ричард услышал, что с кухни доносится какой-то грохот. Он, сонно улыбаясь тому теплу и непередаваемому ощущению счастья, поднялся на ноги, захватив с собой плед. Как он и понял, Гэвин орудовал на кухне. Он с таким суровым выражением лица пытался разобраться с кофеваркой, что Ричард, не удержавшись, подкрался сзади и обнял Рида со спины. Тот испуганно вздрогнул, больно заехав плечом Ричарду в челюсть, отчего тот тут же отступил.       — Бля, ты меня испугал!       — Я заметил, — стоная от боли и держась за челюсть, протянул Ричард. Гэвин подошёл к нему и, убрав руку Ричарда от лица, осторожно коснулся губами места удара. Ричард, который уже не чувствовал себя таким смелым, как вчера, решил перевести тему разговора:       — Так что ты пытаешься тут сделать? Отравить меня? Рид, таинственно ухмыляясь, снова отвернулся к кофеварке, в этот раз не дергаясь, когда Ричард прижался щекой к его плечу.       По дороге в колледж они в основном молчали. Ни слова, которое могло бы быть намеком на обсуждение их дальнейших отношений. Ричард, конечно, радовался тому, что происходило между ними сейчас, но отсутствие какой-либо определенности со стороны совершенно непредсказуемого Гэвина заставляло его нервничать.       — Люблю эту песню, — лаконично заявил Рид и настроил на магнитоле громкость. Ричард, не перестающий удивляться, откуда Гэвин с таким идеальным музыкальным вкусом взялся, принялся слушать известную ему давно мелодию.       I text a postcard, sent to you.       Did it go through?       Sending all my love to you. * Ричард замер, когда понял, каков посыл у действия Рида. Он ведь явно только что специально переключил на эту песню.       You are the moonlight of my life       Every night,       Giving all my love to you. Тем временем Гэвин остановился у обочины. Он выглядел слегка нервно, и Ричард заметил, как сильно он сжимает руль.       My beating heart belongs to you.       I walked for miles 'til I found you.       I'm here to honor you.       — Гэвин Рид, — тихо, чтобы не заглушать музыку, позвал Ричард и, взяв Гэвина за руку, мягко притянул к себе, радуясь, что тот не ведёт сейчас машину. Ладонь Рида оказалась влажной, но Ричард успокаивающе улыбнулся, понимая, как парню тяжело далось даже такое простое действие. — Я тоже тебя люблю.       If I lose everything in the fire —       I'm sending all my love to you.