Сбывшаяся сказка

— Ну, и что дальше? — нетерпеливо спросил Кактус. Мы находились на Кордоне, в деревне, заброшенной ещё после первого взрыва на ЧАЭС. Сидели на просевшем крыльце одного из домов. Давно уже сидели. Я пришла сюда во второй половине дня и забрала Колотуна с Кактусом от компании сталкеров, расслабляющихся у костра. А сейчас уже смеркалось. — А дальше я помогла псу, чем смогла. Сначала, правда, боялась, что человеческие лекарства могут навредить мутировавшей собаке, а потом подумала, что терять всё равно нечего. Он и так умирал. — Ну ты Айболит в натуре! — восхитился Кактус. — И что, он позволил тебе так вот себя трогать? — Ну а что он мог сделать? Говорю же — на последнем издыхании был. И потом, он же чувствовал, что от меня угрозы для него не исходит. — Так вы что? Так с ним и были… ну… — Кактус изобразил в воздухе плавные движения руками, — Ну так и были… — На связи, ты хочешь сказать? — Точняк. Он так и сидел у тебя в мозгах? — Да нет. Вернее да, — я досадливо цокнула языком. — Это не то выражение. Не знаю, как правильнее сказать. — Ну, считай, что мы тебя поняли. А дальше? — Дальше я уснула. Воспоминание об этом вызвало улыбку. Я действительно уснула с чувством выполненного долга, когда сделала всё, что смогла для выздоровления пса. Положила голову на рюкзак, подтянула колени к груди, обхватила их руками и провалилась в забытье. Зона быстро учит всему. Интересно, если бы в то памятное утро, когда я, преисполненная решимости, шла шантажировать Ревуна, мне бы кто-нибудь сказал, что через три месяца я буду спать в тёмном погребе под аккомпанемент рокочущего наверху выброса, а компанию мне составят разлагающийся труп и полудохлый мутант, не бросила бы я всю эту затею? Вполне возможно, что и бросила бы. Молчавший до этого Колотун кивнул: — Надо же — третий год в Зону хожу, а с таким не сталкивался. Теперь всё понятно. — Что тебе понятно? — сразу спросил Кактус. Колотун в ответ лишь качнул головой, погружённый в свои мысли, и Кактус начал заводиться. — Ребята, я, наверно, не такой умный, как вы, так что уж будьте любезны просветить в суть дела, плиз. Славка спасла пси-собаку… ведь спасла же в итоге? Я улыбнулась и кивнула. — Ну. И что дальше? Начала, так расскажи до конца, нечего тут загадочно улыбаться, Мона Лиза из тебя фиговая. На последнее заявление я хотела было уже обидеться, но заговорил Колотун: — Славка спасла мутанта, и они… подружились? — Тут старшой прервался и удивлённо покачал головой. — Никогда не думал, что скажу такое. А поскольку пси-собаки телепаты, её пёс способен передавать Славке всю информацию, которой владеет сам. А видит и чувствует он гораздо больше, чем могут люди со всей нашей навороченной техникой. Кактус помолчал, обдумывая услышанное, потом недоверчиво уточнил: — Ты хочешь сказать, что вчера неподалёку от нас постоянно был псевдопёс? Славкин псевдопёс? От него она всё знала? И про выброс, и про заслон аномалий? Колотун кивнул, и Кактус повернулся ко мне. — Это правда? Вопрос был задан таким обвиняющим тоном, что я чуть не расхохоталась. — Чистая правда. А ты что думал? Кактус ещё какое-то время внимательно разглядывал моё лицо, словно ожидая, что сейчас я откажусь от своих слов, потом разочарованно протянул: — Ну ё-моё… Я-то надеялся, что тебе известна какая-то тайна. Что ты нас научишь. Я развела руками. — Ну, извини. Рассказала, как есть. — Это что же, — не унимался Кактус, — можно просто приручить псевдопса и гулять по Зоне, как по парку? Хабар лопатой грести… — Не преувеличивай, — возразил Колотун. — То, что случилось со Славкой — колоссальное везение, единичный случай. И потом — в этом и её заслуга немалая. — И какая же? — фыркнул Кактус. — Оказалась в нужное время в нужном месте? — Если ты найдёшь раненого мутанта, что сделаешь? — Добью. Ну или просто мимо пройду, если патронов мало будет. — Вот видишь. — Чёрт! — Кактус взмахнул руками. — Но это же мутант! Ты хочешь сказать, что он оценил Славкину доброту, стал ей жутко благодарен и теперь платит той же монетой? — У тебя есть другое объяснение? Другого объяснения у Кактуса не было, и он потерянно замолчал. Мне даже стало его жалко, и я попыталась объяснить происшедшее с моей точки зрения: — Он же собака, понимаешь? Пусть мутант, но всё равно собака. Я его спасла, заботилась о нём, кормила, пока сам охотиться не мог, гладила. Вот и привязался. Я его Джульбарсом зову, он откликается. Ещё конфеты любит. И с палочкой играть. — Конфеты! Джульбарс! — почти простонал Кактус. — С ума сойти… Ты бы его ещё Тузиком назвала. И не собака он вовсе, а целиком и полностью тварь Зоны. Я им на грош не доверяю. Я пожала плечами. Друг немного помолчал и спросил: — А какого хрена тогда на нас вчера слепыши охотились? Твой Джульбарс ведь способен управлять слепышами? Или нет? — Способен. Он и управлял. Они не охотились, они нас охраняли. Неподалёку стадо кабанов ошивалось, и четыре плоти за нами шли. — С ума сойти, — повторил Кактус и вдруг решительно поднялся на ноги. — Ладно, пошли. — Куда? — удивилась я. — Покажешь нам своего Джульбарса. Пока не увижу, всё равно не поверю. — Да нет его сейчас здесь! — А где он? — Понятия не имею. Вообще-то у него и свои дела есть, кроме как со мной нянчиться. Мы расстались там, возле моего… нашего схрона. Сюда я одна пришла. — Одна? Я немного разозлилась. — А ты думаешь, я одна уже ни на что и не способна? — Да я уже не знаю, что и думать, — махнул рукой Кактус. — Ты у нас просто кладезь сюрпризов! — Я могу ходить одна. И неплохо, кстати. С тех пор, как мы встретились с Джулем, я у него многому научилась. Учиться гораздо легче вот так — напрямую. — Как так напрямую? — Ну, когда тебе информацию передают не на словах, как человек человеку, а из сознания в сознание, моментально. Вот почувствовал Джуль впереди «карусель», к примеру, и я через него её тоже почувствовала. Не узнала о ней, а именно почувствовала. Как внутри что-то ёкнуло. Так один раз, потом другой, а на третий я такую ловушку уже сама обнаружу. Также с приближением выбросов, местонахождением артефактов. Я словно закачиваю информацию из его мозга в свой, а потом пользуюсь, понимаешь? — Ахинея какая-то, — потряс головой Кактус. — Не бывает такого. — Бывает, — возразил ему Колотун. — Крайне редко, но бывает. Возьми Доктора с Болот, тот вообще не с одним, а со всеми мутантами общаться умеет. — Так это Доктор! Он же в Зоне с самого начала, он же до Монолита, говорят, доходил, хоть я в него и не верю! А эта в Зону пришла даже позже меня! — Продолжай! — не выдержала я. — Обожаю, когда обо мне говорят в третьем лице. Только, видишь ли, «эта» и не собирается приравнивать себя к Доктору. У «этой» нет желания общаться со всеми мутантами, ей вполне хватает одного. — Ну, а Ревуна ты ещё встречала? — торопливо сменил тему Колотун, которого доставали наши с Кактусом перепалки. — А то! — я расплылась в улыбке. — Почти сразу, как он со Щелбаном и Пенделем вернулся в Зону. На Свалке, у Сидоровича. Хабар ему как раз толкала. Много хабара. Удачно так получилось. — Ревун охренел, небось? — усмехнулся Колотун. — Может и охренел, только виду не подал. Сказал только, что оказался прав. — Он — прав? — удивился Кактус. — В чём это? — В том, что я ненормальная. Мол, Зона только таких хорошо и принимает, кто ей сродни — не от мира сего, — я улыбнулась воспоминаниям. — Мы и позже с Ревуном несколько раз пересекались, а потом он куда-то пропал. Может, погиб. — Не погиб, — возразил Колотун. — Жив, здоров, только в Зону больше ни ногой. Опасается. Его «Свобода» наёмникам заказала. Я развеселилась. — Да ну? Прознали что ли про убитого на Милитари? Колотун покачал головой. — Точно не скажу. Может быть. А может, другие счёты у них. Ревун конфликтный малый. — Погоди, а ты что, его знаешь? — спохватилась я. — Я третий год в Зону хожу, — напомнил друг. — Всех стареньких знаю. — А, ну да… Кактус запустил ладонь в свою лохматую шевелюру. — Просто мозги набекрень. Славка — и вдруг псевдопса приручила… — Никого я не приручала, — возразила я. — Мы просто подружились. Друг выразительно возвёл глаза к небу и уже раскрыл рот, чтобы вывалить на меня очередную порцию своих сомнений, но тут мимо прошёл Васюк, спросил на ходу: — Не наговорились ещё? А там ужин готов. Идёмте жрать, пожалуйста. Я вдруг сообразила, что уже ночь. Сигарета Васюка ярко мерцала в наступившей темноте. — Уже идём! — Колотун поднялся и направился за Васюком в сторону костра, от которого доносился запах чего-то горячего и вкусного. Тоже учуяв его, Кактус шустро вскочил и припустил было следом, но я успела схватить его за рукав. А когда он обернулся, выразительно потрясла кулаком перед Кактусовым носом. Друг в ответ покрутил пальцем у виска. Мы с ним понимаем друг друга без слов, и сейчас я напомнила Кактусу, чтобы не вздумал растрепать о Джуле другим сталкерам, а он ответил, что я дура, если такое могло прийти мне в голову. Ну, дура не дура, а подстраховаться не мешало — пьяный Кактус жуткое трепло. А сейчас у костра как раз и намечается традиционная сталкерская пьянка по поводу того, что миновал ещё один выброс. И я не ошиблась. После того как все немного заморили червячка и выпили первые двести грамм, нас попросили рассказать о том, как мы пережили эту ночь. И речь взял Кактус. Это он умел, язык у нашего друга подвешен что надо. И чего он в сталкеры подался? Сидел бы дома, книжки писал. Фантастические. Даже я — непосредственная участница описываемых событий, слушала его рассказ, раскрыв рот, что уж говорить об остальных. Только Колотун оставался, как всегда, невозмутим. Но всё же надо отдать Кактусу должное — несмотря на то, что вышеупомянутые двести грамм давали о себе знать, о Джуле он не обмолвился ни словом, приписав мне все его заслуги. По его словам выходило, что это я, почувствовав приближение выброса, не растерялась и самым коротким путём увела его и Колотуна в единственное поблизости глубокое подземелье. Там мы думали отсидеться до утра, но внезапно из коридора донеслись ужасные звуки. Настолько ужасные, что опять же я приняла решение немедленно уходить наверх, от греха подальше. Ни Кактус, ни Колотун не рискнули оспаривать моё авторитетное мнение, и не ошиблись. Потому что я сумела героически провести их по спятившей после выброса Зоне и укрыть до утра в известном только мне безопасном месте. И Колотун не даст ему, Кактусу, соврать — только моими заслугами они пережили эту страшную ночь. Низкий поклон мне за это, респект и уважуха. Сталкеры, слушая Кактуса, качали головами, цокали языками и бросали на меня взгляды, полные уважения. Мне же ничего не оставалось, кроме как скромно улыбаться, опускать глаза долу, разводить руками — в общем, всячески показывать, как я смущена пусть заслуженными, но такими громкими похвалами. И посылать мысленные проклятия Кактусу, назло мне разыгравшему эту комедию. К счастью, Колотун проникся ко мне сочувствием и, дождавшись, когда Кактус остановится перевести дух, сменил тему. — А что там с бритоголовыми на Агропроме? Все взгляды тут же обратились к моему старшому. Колотун — известный молчун, и если уж заводит о чём-то разговор, значит, эта тема того действительно стоит. — А что бритоголовые? — отозвался худой грустный сталкер по ту сторону костра. — Козлы они. — Это понятно, — нетерпеливо кивнул Колотун. — Что решим-то? — А чего тут решать? — фыркнул Васюк. — Давить гадов. — Может, «Долг» подключим? — предложил кто-то. — Ага. И половину им отстегнуть? Сами справимся. Не хватало ещё распальцованных бояться. Васюк досадливо покрутил головой. — Не всё так просто. Если они настолько оборзели, значит, на то есть причины, о которых мы не знаем. И вот это мне не нравится. — А потому и оборзели, что мы давно их не гасили! Если и сейчас стерпим, вообще на голову сядут! Пользуясь тем, что о моей персоне благополучно забыли, я вернулась к прерванной трапезе, поблагодарив про себя Колотуна. Предмет разговора меня не интересовал. На Агропроме объявились бандиты, сталкеры собираются их оттуда вышибать — ничего нового. Конечно, я была в курсе того, как последнее время полюбилась наша Зона блатному народу. В моду попала, что ли? Как когда-то кожаные плащи, «Мерседесы» и золотые цепи толщиной в палец? Или, может, у бандюков потребность такая жизненно необходимая «зону топтать», и всё равно какую? Так или иначе, но пёрли они сюда косяками, треть их, правда, отсеивалась ещё на Периметре, ещё треть шла в расход стараниями мутантов, аномалий и «Долга» уже за первый месяц. Но остальные выживали, набирались опыта и основательно портили сталкерам жизнь. Сталкеры огрызались, но сами нападали на бандитов редко, на моей памяти такое случалось лишь дважды, и всегда этому предшествовал какой-нибудь вопиющий беспредел со стороны гопников. Последнее же время ничего подобного вроде не наблюдалось, блатные вели себя в рамках. И вообще на них имеется «Долг», который подписался представлять закон в Зоне, вот пусть и представляет. Понятия не имею, зачем нашим вдруг стал необходим Агропром? Ну не будет там бандюков, так военные нагрянут, и ещё неизвестно, что хуже. Свято место пусто не бывает. И вывод отсюда напрашивается один — мне неизвестно что-то, известное остальным. И не больно хочется. Я принадлежу к той категории людей Зоны, которых называют тихушниками. Такие, как я, никогда не лезут во всякие конфликты и разборки, придерживаясь правила «моя хата с краю». Потому и живут дольше. Я и сейчас не собиралась ни во что лезть, но поскольку присутствовала при разговоре, невольно оказалась в курсе событий. А произошло вот что. Сталкер по прозвищу Кисель (и за что его так?), возвращаясь с дальней вылазки — аж с самого Радара, решил обойти Свалку, дабы не нарваться на мародёрствующих там бандитов. Сделал крюк, потащился через Агропром, тут-то они его и встретили. Любит Зона пошутить. Банда, по словам Киселя, была большая, около пятнадцати рыл, все хорошо вооружённые и «прикинутые». Окружённый Кисель, растратив остаток патронов, стал прощаться с жизнью, но блатные, как ни странно, оставили его в живых. Насколько я поняла, это больше всего и обидело сталкера. — Понимаете, мне даже не столько хабара жалко, — горестно вздыхал он, — хоть и хабар был отменный, первый раз такой добываю! Меня другое взбесило. Ведь эти уроды себя абсолютно безнаказанными чувствуют! Забрали у меня оружие, рюкзак, по рёбрам напинали, я уж думал — сейчас пристрелят, а тут их главный в контейнер заглянул, хабар посмотрел — и лыбится! Молодец, говорит, фраер, так держать, приноси ещё, мы ждать будем. Сунули мне мой же пистолет с одной обоймой, сами стволы наставили: «Вали, мол, считаем до десяти и открываем огонь». И ведь открыли бы! Пришлось оттуда так ломиться, что свист в ушах стоял. «Трамплин» проскочил, тот даже сработать не успел, в кустах чуть плоть не затоптал. Как с одной обоймой живой добрался — сам не знаю… Я уткнулась носом в кружку с чаем, чтобы сталкеры не видели моей ухмылки. Очень уж хотелось поржать, особенно глядя на горестное лицо Киселя. Радовался бы, дурень, что жив остался. Так ведь нет — сейчас полгода будет оплакивать свой хабар и точить зубы на бандитов. — А что, — сочувственно спросил его молодой белобрысый сталкер, — хабар действительно хорош был? — Да не то слово. Два года в Зоне, а такого ещё не видел. Думал, вернусь, толкну его барыге, и к чёрту сталкерство! Домой вернусь — насовсем. Жену одену с иголочки, матушку куда-нибудь на море отдыхать отправлю, себе машину новую, ещё на дачу бы хватило. Э-э-эх! — и Кисель с размаху ударил кулаком по земле. Забавные эти сталкеры. Стоит разговориться с кем-нибудь из них, только и слышишь о том, как они мечтают развязаться с Зоной, как ненавидят её, стерву. Об усталости своей начинают говорить, о тоске по нормальной человеческой жизни, о том, как им хочется домашнего тепла и уюта, семьи, в конце концов. А спросишь, что же мешает плюнуть на всё и уйти за Периметр, пока голова на месте — найдут сотню причин. Тому же Киселю верни сейчас его хабар до последней бирюльки, так он враз забудет, что за Периметр насовсем собирался. И палкой его из Зоны не выгонишь. Самое интересное, что остальные сталкеры полностью разделяли чувства пострадавшего Киселя. Даже невозмутимый Колотун, кажется, был до глубины души возмущён таким свободным полётом бандитского беспредела. — Значит, говорят, приноси ещё? — хищно оскалился Кактус. — Ждать они будут, да? То есть мы станем вглубь Зоны ходить, по сто раз на дню шкурами рисковать, а они снимать сливки? Хотят, не поднимая задниц, жар загрести нашими руками? Не слишком ли губу раскатали? — Коров дойных нашли! — Пойти да пострелять уродов! — Шакалы! Я вздохнула и поднялась на ноги. Скучища! Сейчас будут, распаляя себя водкой, ругать бандитов и строить планы страшной мсти. А наутро всё благополучно забудут. И слава богу. Мне же после сытного ужина неудержимо хотелось спать, поэтому, чем в сотый раз слушать пьяный сталкерский трёп, лучше заберусь на чердак одного из домов, залезу в спальник и отключусь до утра. Меня тревожить не станут, в деревне всегда полно отмычек, есть кому дежурить по ночам. Тем более я, благодаря Кактусу, теперь что-то вроде героя дня. Разговор у костра между тем тащился по накатанной колее, ругаться впустую сталкерам уже надоело, и они перешли к главному — начали обсуждать, когда, где и как они начнут зверски стирать бандитов с лица Зоны, чтобы и духу их распальцованного тут не было. Моего ухода никто не заметил. Ну и ладушки. Я уже была на полпути к облюбованному чердаку, когда увидела то, что отвлекло меня. Уже стемнело, а небо выдалось на удивление чистым, что в Зоне редкость. И на нём появились звёзды, а это интересовало меня настолько, что сон мог подождать. В былые беззаботные времена среди всякого разнообразного чтива особенно я любила фантастическую литературу. И нахваталась оттуда, кроме всего прочего, информации о возможности параллельных миров. Всерьёз я в это, конечно, не верила. Пока не побывала в Зоне и не увидела звёздное небо над ней. И пусть знатоком астрономии не была, но основные созвездия знала: Большую и Малую Медведиц, Кассиопею, Лебедя, Ориона, Цефея. А главное — мне всегда очень нравилось смотреть на звёзды, поэтому я хорошо помню, как выглядит летнее и зимнее ночное небо. А в Зоне обнаружилась совсем другая картина. Над Зоной небо было всегда разным. На нём то обнаруживались знакомые созвездия в окружении абсолютно чужих и непонятных, то Орион, всходящий в конце осени и уходящий за горизонт весной, соседствовал с Лебедем, которому положено красоваться над головой в середине лета. Однажды я проглядела все глаза и не нашла у Большой Медведицы хвост, а в другую ночь к Медведице Малой вплотную подъехала Кассиопея. Ещё как-то раз на ночное небо словно наслоилось несколько других, до такой степени густо было оно усыпано звёздами. Всё это и убедило меня окончательно в том, что второй взрыв на Чернобыльской АЭС спровоцировал нечто большее, чем просто экологическую катастрофу, что он нарушил саму структуру нашего пространства. И не только нашего. Он просто смешал несколько (страшно подумать сколько) параллельных пространств в одно целое. Мне эти пространства представлялись почему-то аккуратно сложенной стопкой глянцевой белой бумаги, которую чья-то злая и сильная рука вдруг схватила и скомкала в бесформенный комок. И пространства «измялись», появились в них дыры и трещины. Именно из этих дыр и трещин полезли аномалии, мутанты, артефакты, и прочие чудеса Зоны. И поэтому в разное время над ней светят звёзды разных миров. Всё это меня жутко интриговало. Мне мало было просто ходить по этой отравленной усталой земле, хотелось что-то понять, в чём-то разобраться, почувствовать что ли? И когда я смотрела в небывалое звёздное небо над Зоной, мне казалось, что я чувствую. Что вот ещё немножко и откроются мне все тайны, не будет загадок, ничего странного, ничего непонятного, а всё станет хорошо и просто. Разумеется, никому я об этом не говорила. Ещё чего не хватало — засмеют же! Столько высокоучёных умов сломали мозги над загадками Зоны, и тут выплыву я со своими «гипотезами». Да, скорее всего, другие тоже замечали эти небесные трансформации и сделали свои выводы, просто молчали об этом. Слишком много у сталкеров забот, чтобы звёзды считать. Но я время на это выкраивала. Вот и сейчас остановилась посреди пустой деревенской улицы, подняла голову. Вот только разглядеть ничего не успела, потому что сзади раздались торопливые шаги и негромкий оклик: — Славка! Я обернулась. Ко мне подходил Дымок. История этого восемнадцатилетнего паренька одновременно проста и оригинальна. Начало, например, банальное: не захотел мальчик по достижении нужного возраста идти отдавать долг Родине. Вот не захотел и всё, ни в какую. И не потому, что боялся дедовщины, тяжёлых солдатских будней и командирского произвола, а потому что ненавидел принуждение. И обязательный призыв в армию воспринимался им именно так. Поэтому начал мальчик, что называется, «косить». Вот только платить взятки чиновникам, ухаживать за генеральскими дочками, притворяться больным или беременным казалось ему унизительным. И тогда, чтобы доказать себе и другим, что не трус он и не лентяй, мальчик махнул в Зону. Где он раздобыл оружие, с чьей помощью преодолел три защитные линии Периметра — я не знаю. Но раздобыл и преодолел, и однажды объявился в деревне новичков. Дальше как обычно. Набился в отмычки к кому-то из ветеранов, стал учиться ходить по Зоне. Научился, надо сказать, довольно быстро и отправился в свободное плавание. Но говорят — сначала рвался в «Долг», мол, там тоже как бы армия, только на добровольных началах и, попав туда, он и Родине послужит, и гордости на горло не наступит. Только что-то не заладилось у него с «Долгом», так и остался Дымок вольным бродягой. Самым молодым за всю историю Зоны, в чём и заключалась оригинальность его истории. — Привет, — кивнула я ему, — ты тоже здесь? Я тебя не видела. — А я к костру подходить не стал, — пояснил Дымок, — в сторонке сидел, за забором. — Чего так? — Да ну, опять спаивать начнут, знаю я. А новости послушать хотелось. Потом увидел, что ты тоже от них уходишь — и за тобой. Слышал, что Кактус рассказывал. Вы молодцы. Я рад, что с вами всё в порядке. — Спасибо, Дым, — поблагодарила я. Дымок мне нравился. Простой был человек, бесхитростный и по-детски обаятельный. Не знаю, кто и за что наградил его ласковым кошачьим прозвищем, но на мой взгляд оно ему очень шло, — а ты где был во время выброса? — Да здесь и был, — разочарованно ответил Дымок, — мы все у Сидоровича в бункере отсиделись. Вообще-то мы вчера утром с Тёмой и Ляпой на «Янтарь» собирались, да Ляпа рукой в жгучий пух угодил. Пришлось отложить. — Ну и хорошо, что пришлось. Представляю, что после выброса на «Янтаре» творилось. Дымок согласно кивнул, без особой, впрочем, радости, скорее разочарованно, словно жалел, что на его долю не выпало приключений, доставшихся нам. Потом вздохнул и спросил: — Страшно было там, Славка? В Тёмной Долине? Чтобы утешить его, я небрежно ответила: — Да ничего там особенного не было, нового я тебе не расскажу. Что ты, выбросов не видел или в Тёмной Долине не бывал? Дымок заулыбался. Мы все знали — несмотря на показное равнодушие, в глубине души он гордится тем, что сумел стать самым молодым свободным сталкером в истории Зоны. И я ещё немного поболтала с ним про хабар, про мутантов, про военных и бандитов, про «Долг» и «Свободу», опять про хабар. А когда мы пошли по второму кругу, сказала: — Ладно, Дым. Устала я сегодня, спать хочу. — Ага, — после небольшой заминки ответил он, — спокойной ночи. — Спокойной ночи, — я зашагала по улице и почти дошла до дома, на чердаке которого рассчитывала провести ночь, когда Дымок снова догнал меня. Остановился. Затоптался на месте, бросая нерешительные взгляды. — Что, Дымок? Парнишка, наконец, набрался духу и, запинаясь, выговорил: — Славка… ты, Колотун и Кактус — вы мне очень нравитесь. Я вас уважаю. И вот попросить хотел… может, в следующую ходку… возьмёте меня с собой? И Дымок замолчал, глядя себе под ноги. Я растерялась. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — не в ходку просится Дымок, не богатого хабара ему от нас надо. Подружиться он хочет, влиться в команду, всегда ходить вместе. Но в то же время прекрасно знает, что многие пытались сделать это до него — безрезультатно. Отсюда и такая нерешительность. Тем не менее, ведь осмелился, попросил, выходит, почему-то нуждается в этом? — Видишь ли, Дым, — ответила я, старательно подбирая слова, — я же одна это решить не могу. Нужно с ребятами посоветоваться. Ты с ними говорить не пытался? — Не, — вздохнул Дымок, — я сначала с тобой… Ты спросишь у них? — Спрошу, — пообещала я, проклиная себя за слабость. Зачем обнадёживаю человека? — Здорово! — оживился Дымок. — А как думаешь, они согласятся? Ну не смогла я прямо сказать этой простой душе, что скорее всего ни Колотун, ни Кактус и слышать не захотят о том, чтобы взять в команду кого-то ещё! То, что мы трое так удачно притёрлись друг к другу, вовсе не значит, что мои друзья люди компанейские. Будь это так, они бы давно вступили в какую-нибудь группировку, а не плавали поодиночке. Поэтому я постаралась ответить уклончиво, но не категорично. — Возможно. Дымку и этого хватило для счастья. Он засиял тульским самоваром. — Здорово! Если мы будем ходить вчетвером, то получится настоящий квад, как в «Долге»! Спасибо, Славка! И он обрадованно унёсся по улице прочь. А я от досады чуть не треснула себя кулаком по лбу. Кажется, Дымок, наслушавшись сегодняшних выступлений Кактуса у костра, вообразил, что я имею абсолютное влияние на друзей, и достаточно моего решения, чтобы они сразу с ним согласились. Придётся действительно говорить с ребятами по этому поводу. Да и что здесь сложного? В конце концов, просто уговорю Колотуна и Кактуса взять Дымка с собой в следующую ходку, а там видно будет. Может, ему самому с нами не понравится. И вообще, утро вечера мудренее. Приняв решение, я зевнула, поплотнее запахнулась в куртку и уже собралась уйти в дом, на чердаке которого дожидался меня спальник, как вспомнила — звёзды! Подняла голову. Небо было покрыто низкими рваными тучами, набежавшими, как всегда, неожиданно. Над Зоной опять собирался дождь. Уж не знаю почему, но это здорово испортило мне настроение. Казалось бы, чего расстраиваться из-за такого пустяка? Но на душе сделалось тоскливо и тревожно. Я зябко обхватила себя руками за плечи и даже огляделась по сторонам, словно надеясь обнаружить источник странных ощущений. Но вокруг всё было по-прежнему: шёпот ветра в кронах деревьев, обрывки разговора, доносящиеся от костра, огоньки фонариков дозорных в конце улицы. Всё тихо, спокойно и даже уютно. Чего я дёрганая такая стала? Наверно, и правда пора отдохнуть на Большой земле. Над горизонтом беззвучно вспыхнула и погасла зарница молнии. Это словно вплотную придвинуло ко мне вчерашнюю ночь, даже заболела шишка на лбу, которую я набила об дерево. Появилось желание вернуться к костру, чтобы в компании хмельных сталкеров прогнать от себя непонятную тревогу. Что за глупости? Никогда я гроз не боялась. Но уже позже, на чердаке, лёжа в спальнике с открытыми глазами, я слушала приближающееся рокотание грома и боязливо ёжилась. Похоже, что-то грядёт. Что-то меняется в Зоне прямо сейчас. Предчувствиям здесь следует верить больше, чем своим глазам.