Малфои всегда платят свои долги

Наступил новый рабочий день. Драко бездумно водил пером по пергаменту, выводя непонятные закорючки. Всё воскресенье и даже вечер субботы он думал, не переставая, анализировал, выискивал плюсы и минусы, пытаясь что-то решить для себя. Даже карты не помогли — ему не приходилось напрягаться, нужная комбинация сама шла в руки, оставалось лишь открыть её. Какая ирония! Только он перестал думать о победе и возможном проигрыше, и всё стало просто и скучно. После игры Драко направился к Блейзу, чтобы напиться и забыться, однако в итоге они только и говорили об упущенных возможностях. Он оказался настолько убедителен, что друг всё бросил и тут же направился к Дафне Гринграсс, и Драко не оставалось ничего другого, как уйти домой. Утром от Блейза прилетел филин, сообщающий, что вскоре состоится помолвка. Хоть у кого-то всё было хорошо. После настало время объяснений Снейпа, который рассказал, что именно произошло в ту ночь. Драко на самом деле собирался заключить непреложный обет и настаивал на нём, но Северус вовремя подсказал, как выполнить просьбу и при этом не навредить, а после он передал записи Грейнджер, чтобы она сварила зелье. Конец клубка был в руках у Нарциссы. Разговор с матерью Драко оттягивал до самого вечера, потому что одновременно и хотел поговорить, и боялся услышать, что она ему расскажет. Рассказ действительно оказался занимательным. Нарцисса и Грейнджер встретились в отделе магического правопорядка, откуда их отправили в Визенгамот по делу одного из пожирателей, где они проходили свидетелями. Пожиратели, словно тараканы, выживали при любых условиях и появлялись даже после их травли. В один из непростых дней Нарцисса просто сорвалась, рассказав, что её единственный сын медленно губит свою жизнь, в одиночку пытаясь справиться со своими кошмарами, правда, довольно радикальными способами. Грейнджер даже бывала у них в гостях, тогда- то они с Северусом и подумали о попытке вылечить Драко от зависимости, но никак не подворачивалось случая. Беспокойство матери распространялось и на то, что её сын мог влезть в неприятности — с его-то характером — и, конечно, добросердечная Грейнджер вызвалась приглядеть за ним. Остальное он знал и сам. Время приближалось к обеду, а Драко всё ещё не мог принять решения, пока стрелка часов не остановилась на единице. Резко поднявшись, он направился к кабинету Грейнджер, плохо представляя, зачем это делает, и прежде чем он успел развернуться и уйти, дверь распахнулась, и они столкнулись лицом к лицу. — Привет. — Привет. Неловкое молчание разбавлялось только гулом, заполнявшим Министерство. — Ты одобрил моё прошение. — Да. — Спасибо. — Но ведь ради этого же затевался весь этот фарс, да Грейнджер? — долго сдерживать свой характер у Драко не получалось, и уж тем более, притворяться не тем, кто он есть. — Да, Малфой, — её лицо перестало быть виноватым и снова стало волевым; поджав губы и задрав нос, Гермиона была готова к бою, и это лишь распаляло. — Если ты больше ничего не хотел, тогда всего доброго. — Грейнджер, — он поймал её за локоть, прежде чем упустить снова. — Пообедаем вместе? — Хочешь пойти в кафе? — Гермиона больше была поражена его внезапным предложением, чем прикосновением. — Боже упаси! Если я выжил в прошлый раз, не факт, что выживу в следующий, — как-то одновременно они двинулись в сторону каминной сети, будто так и надо было. — Мы отправимся в Париж. Я знаю замечательный ресторан. — Кстати, ты забыл кольцо. Я хотела его вернуть, — девушка потянулась к воротнику, где виднелась цепочка. — Я оставил, не забыл, — Драко улыбнулся, отводя её руку. — Пусть останется в надежном месте, Грейнджер. — Малфой, а ты меня будешь звать по фамилии, даже когда я выйду замуж? — Тогда я буду звать тебя миссис Малфой