ты мне теперь семья

мама меня растила своим героем, что же, я вряд ли грозный палач и воин — сколько на подпись мне принесли надгробий, снизу поднявшись лишь на мозгах и воли, я возводил собственный пьедестал нет, мне не жмёт корона Готэма, судьи могут лететь к дьяволу или будде, им ли понять хитро-сплетение судеб, если над смертью вновь возвышаюсь Я: мальчик с зонтом, крыса, Пингвин и Освальд — все поэтапно шло через гнет отбросов; мафия, копы, грязный облезлый город — кто бы признал власть над гниющим сбродом и отразил эдакий адский гонор в сердце своем, если опять не Я рядом корсаром люди слетают в пропасть, душат друга друга, в спину вставляя лопасть, все, как один, требуют по законам им подчиниться и отлизать за так думаешь, после этого я поддамся: дружба, жвачка с гиком, слетевшим башней? милые разговоры, загадки, планы? перевороты, ужины, серенады... ну хорошо, ты оказался прав только ответь: если любовь проказа, то почему свет передёрнул разум? держишь мой зонт, рядом стоишь и сразу мне на душе будто бы хорошо мама меня растила своим героем, ты утверждал — хищник живёт в утробе, ужин расставит точки, курок на взводе: Нигма, пойми, ты мне теперь семья [Эд, я люблю, очень люблю тебя]