Она не он

В состоянии лёгкой прострации дойдя до дома, Магнус вежливо распахнул входную дверь. - Прошу. Он посторонился, пропуская Алику и Део. В доме звенел смех, и знакомый голос ехидно комментировал восторженные рассказы Макса и Рафаэля о прожитом полугодии в «диких колониальных джунглях». - Значит, обезьянка украла твоё стило, и ты целый час не мог её поймать? А как же руна поиска? - А чем бы я нарисовал её, тётя Иззи? Стило-то у обезьянки было. Пока Макс не помог, я так и носился за ней среди деревьев, выслеживая это мелкое хвостатое существо в ветвях. - А ты, Макс? Ау-у?! Синекожий маг нервно замер, потом с долей панических ноток в голосе произнёс: - Папа. Вернулся. - Ну, слава Ангелу! Иззи выскочила в холл, понимающе оглядела застывшего в нерешительности мага и едко прокомментировала: - Если бы кто-то хотя бы раз в год отвечал на мои поздравительные видеосообщения, к которым я прикрепляла фото детей, то шоковая терапия прошла бы гораздо более щадяще. Как ты? Магнус поёжился. - Шоковая… Что да, то да. - Ладно. Не дрейфь, маг. Я всё тебе сейчас расскажу. Будешь слушать? - Буду. Магнус прошёл в гостиную, налил себе мартини, невесело ухмыльнулся в ответ на оценивающе прищуренный глаз Иззи, расположился в кресле и обратился в слух. - Тогда внимай мне, о, великий и всемогущий Магнус Бейн. - Иззи откровенно веселилась, глядя на растерянное лицо мага. - Восемнадцать с половиной лет назад я родила двойню. Мальчика, ты видел его сегодня, и девочку, её ты тоже имел честь лицезреть. Вот и скажи мне, о, проницательный маг, - Изабель вдруг нахмурилась, враз растеряв всю смешливость, - почему ты не приехал на крестины Александры и Гидеона? Ты ещё восемнадцать с половиной лет назад мог перестать страдать и сокрушаться о потерянной любви. Магнус слегка поёжился и вопрошающе глянул на сестру Алека. -Да, о, мой недогадливый. Стоило мне посмотреть в глаза Александре, и я поняла, что реинкарнация возможна, переселение душ реально и пример того лежит сейчас передо мной. Алика открыла свои ещё мутные голубенькие глазки, моргнула пушистыми ресничками, и я в единый миг утонула в потоках бесконечной любви, словно вновь поймав взгляд брата - заботливый, нежный, слегка застенчивый. Этот взгляд… я не могу тебе передать, что тогда испытала и испытывала ещё долго, почти всё время её младенчества. Конечно, по мере взросления Александра стала меняться, начала проявлять индивидуальность, демонстрировать черты характера, немного отличные от тех, которыми обладал Алек, но в каждом её жесте, в каждой улыбке я видела своего погибшего брата. Гидеон, не смотря на более сильное внешнее сходство, не вызывал во мне таких ощущений, он просто был очень похож на Александра, но… - Иззи поморщилась и напряжённо поводила руками, - это был не Алек. Он Гидеон. Део. Наш прекрасный Део - повеса и соблазнитель, балагур и весельчак. Кто угодно, только не Алек. - И она не Алек. - Мрачно подытожил пламенную речь Иззи Магнус. - Переселение душ - это успокоительная чушь для слабых духом. Я долго жил на этом свете, очень долго и ещё ни разу не встречал одного и того же человека дважды. К тому же она девочка, обаятельная чудесная, но девочка, а не юноша. И, тем более, не тот юноша, который был моим возлюбленным и твоим братом. - Тогда, что ты скажешь на это? - Иззи покопалась в сумке, которую прихватила с собой из кухни, и протянула Магнусу синюю папку. - Открой, не бойся. Там всего лишь рисунки. Алика начала рисовать, как только научилась сидеть. Клэри, увидев первый же её портрет, начала учить мою дочь всему, что знала и умела сама. Они проводили за мольбертом любое свободное от учёбы и миссий время. Даже Джослин не получала столько, сколько Александра, но ей это и не было нужно, она более охотно постигала боевые искусства, нежели искусство графики и живописи. А Алика она другая - тонкая, чувственная. Ты заметил, да? Очень-очень ответственная. Очень-очень талантливая. Не обижай её, ладно? Иззи вдруг умоляюще посмотрела на Магнуса. Тот в недоумении пожал плечами. - Я даже не знаю её толком. Как я могу её обидеть? Чем? - Что ж, тогда переходим к главному. - Изабель ещё раз пристально обвела взглядом мага, оценивающе сощурилась и, вздохнув, продолжила. - Алика страдает сомнамбулизмом. - Магнус вопросительно приподнял бровь. - Снохождением. Слышал о таком? И я раньше не слышала. Алика заставила изучить, поскольку во время этого самого снохождения моя дочь может вести себя, мягко говоря, странно. Несколько раз она являлась ночью ко мне в комнату и, не просыпаясь, начинала разговаривать голосом Алека, давать какие-то советы, рекомендации. А наутро дочь просто ничего не вспоминала. Выслушав же рассказы о своих ночных походах, лишь молча пожимала плечами. Конечно, настолько странные вещи случались редко, чаще она просто хватала лист, карандаш и рисовала. Здесь, в этой папке, некоторые, самые значимые её зарисовки. Только ты один их посмотри. Поверь, так будет лучше… Иззи погладила мага по плечу, покачала головой и, пробормотав напоследок что-то вроде извинений, спешно покинула комнату. Магнус аккуратно поставил на стол бокал с мартини, осторожно развязал тесёмки, чуть помедлив в нерешительности, открыл папку и… пропал. С первого же листа на него смотрел он сам. Без макияжа и укладки, практически без одежды, обёрнутый в простыню, маг на рисунке сидел на краю кровати и влюблено сиял кошачьими глазами. - Что это…? Магнусу внезапно стало жарко и жутко. Кровать с портрета была той самой, из их спальни в лофте. И обстановка за спиной нарисованного мага была оттуда же. - Как…? Где она это увидела? Перевернув следующий лист, мужчина вновь ошарашено и неверяще обвёл глазами гостиную. Ощущение нереальности происходящего крепло и прогрессировало. Нет - обстановка привычная, это его дом, он никуда не перенёсся неведомым порталом. Но, что тогда на рисунке? Когда-то давно, путешествуя, они с Александром набрели на домик в чаще джунглей. Алек тогда ещё долго смеялся, расписывая, как здорово будет жить среди девственно-дикой природы, как понравилось бы здесь Максу, у них был в то время только Макс, как было бы хорошо отдыхать здесь всей семьёй хоть иногда. Магнус приобрёл этот дом на следующий же день, потом долго обустраивал его, покупал мебель, разнообразные милые пустячки, которые порадовали бы любимого. Подарок был практически готов к их первому визиту, когда произошло несчастье. Возможно, потому Магнус, после недолгих скитаний, и привёз сюда сыновей - уютно, далеко от всех и от цивилизации. И, главное, создано для Александра, но не напоминает об Алеке, поскольку они не жили здесь вместе, лишь посетили один раз, да и то, комнаты тогда выглядели совсем по-другому… так, как на рисунке, который Магнус судорожно сжал нервно дрожащими пальцами. Чёрно-белый фон и чёрно-белый портрет - Магнус в чалме и широких восточных шароварах, запахнут в просторную рубаху, на груди кулоны и обереги, на ухе любимая паутинка каффа, взгляд безмятежно расслабленный и бесконечно влюблённый. Затравленно выдохнув, Магнус открыл следующий рисунок. Он почти не удивился, увидев на нём себя, вальяжно развалившегося в кресле с бокалом мартини и книгой заклинаний. У его ног играл малыш, тщательно прописанный синим. Малыш, Макс, играл с пушистым котёнком, левитируя перед ним клубочек и радостно хохоча. Дальше Магнус пролистывал свою прошлую жизнь, запечатлённую в портретах и композициях, как кадры киносъёмки, уже даже перестав вздрагивать над каждой открываемой страничкой. Он. Макс. Рафаэль. Снова он. Интерьеры лофта. Ванная. Хмыкнув, маг рассмотрел своё великолепное тело, детально прорисованное сквозь толщу воды и лепестки роз, скрывающие самые пикантные места. - Эстетка… Магнус удивлённо покачал головой, восхищаясь мастерством художницы, и взял в руки последний рисунок. Лист, мелко задрожав, выпал из его пальцев и, приземлившись на пол, немного покачался, прежде чем перенестись в угол порывом внезапно налетевшего ветра. Маг обессилено откинулся на спинку кресла, закрыв лицо руками. Поверить в то, что было написано на последнем портрете, было невозможно. Но…. Нет! Не может быть! Увиденное не могло являться правдой, оно было слишком нереальным. Фантастическим. И таким желанным…. Догнав и подобрав рисунок, Магнус ещё раз внимательно изучил каждую чёрточку, каждый штришок цветной пастели. Композиция являла собой последний бой Алека, увиденный как бы с высоты. Факел, в который превратился юноша и разрубаемый мечом Джейса ифрит были прописаны красным. Силуэт Изабель в короткой чёрной юбке и ночь вокруг освещались этим карминным пламенем, выделяя отдельные фрагменты пейзажа. От рук горящего Алека к обеим сторонам живота Иззи тянулись странные белесые тени, окутывая девушку дымчато-серым ореолом. - Это то, что я думаю? - Прошептал Магнус неверяще. - Но тогда…. Нет. Невозможно. Он решительно захлопнул папку, предварительно уложив туда все рисунки, поместил её на край стола и отправился на кухню. Кто-то, и он даже знал, кто именно, должен был ему всё объяснить.