Как собака на сене

             Прошла уже половина дня со времени визита к врачу и прохождения планового медицинского осмотра, а я всё ещё нахожусь в полнейшей прострации. Я беременный! Беременный! Да ещё и двойней. Когда врач выложил мне новости, его пациент, то есть я, выпал в осадок. За прошедшие недели у меня совершенно не изменилось самочувствие. Не было ни утренней тошноты, ни перемен настроения. Всё было лучше некуда: бодрость, энтузиазм пёр со всех щелей и аппетит… Ну да! Аппетит возрос. И вкусы слегка изменились, почему-то всё время теперь хочется сладкого. Нет, я помнил теорию моего врача о том, что союз с Истинным решит все мои проблемы со здоровьем, но двойня? Насколько мне известно, в нашей семье никогда не рождались близнецы. Всё объяснилось достаточно просто. Я первым делом, покинув медицинское учреждение, рванул к папе. Кто ещё, кроме него, мог меня успокоить? Перед тем, как обрадовать, пришлось стребовать с него обещание, что он никому не расскажет. Эшу, Дилану и уж тем более Гранту об этом знать пока рано. Мне сначала нужно самому привыкнуть к таким кардинальным переменам в жизни.              Так вот, по поводу двойни папа меня успокоил, правда сначала пустил растроганную слезу. Оказалось, что в семье моего кровного отца Кейджо Атоширо близнецы − вполне привычное дело. Они у них рождались почти в каждом поколении. Причём всегда только альфы. Получается, что по поводу пола малышей не стоит и переживать, всё известно заранее. Ничего не имею против альф, но мне всегда хотелось родить маленького красивого омежку. Значит, придётся рожать ещё раз. Вряд ли вторая попытка опять обернётся двойней. Снаряд же в одну воронку дважды не попадает? По крайне мере, только в исключительных случаях.              Кстати, папа вполне нормально воспринял информацию о том, что я знаю правду. И даже поделился со мной воспоминаниями о своём Истинном, по которому до сих пор тоскует. Похоже, что Ронин помог ему больше, чем мне казалось. У них с Кейджо много общего. Оба творческие люди, но при этом сильные личности. Хотя я подозреваю, что и национальность у них одинаковая. Но могу и ошибаться, сам ведь его в лицо тоже никогда не видел. Мне даже пришло в голову уговорить папу предложить познакомиться лично с его другом. И, может быть, подать на развод с Грантом. Прошло много лет, но глаза папы блестят, когда он рассказывает о своём Кейджо. Это были совершенно другие отношения, и Грант, несмотря на все свои замашки суперальфы, до них не дотягивал. Меня даже посетила странная мысль о том, что пожар в мастерской известного художника случился уж больно ко времени, в аккурат перед самым разводом моих… семьи Риардон. Но подозревать Гранта в кардинальном устранении соперника… Как-то не хочется думать об отчиме, как о человеке способном не только на равнодушное отношение к близким, но и на убийство. Хотя нужно признать, что он вполне на это способен. Своими мыслями с папой я, конечно же, делиться не стал. Зачем его лишний раз тревожить? А вот подтолкнуть к встрече с Ронином я попробовал. Папа обещал подумать.              Приехав домой, я первым делом поинтересовался в Сети именем Кейджо Атоширо и получил более чем развёрнутый ответ. Он действительно был известным и талантливым художником. И очень привлекательным мужчиной. У меня были его глаза, губы, упрямый подборок. Было странно смотреть на фото незнакомого человека и понимать, что в моих венах течёт его кровь. Кстати, семья Атоширо так же весьма известна. Именно их корпорации принадлежит изобретение искусственной кожи, основанное на нанотехнологиях. Они занялись этой проблемой лет двадцать назад и добились ощутимых успехов. Пока такая операция очень дорога, но в будущем Атоширо обещают, что лечение страшных ожогов станет доступно многим. Видимо, трагедия с членом их семьи подтолкнула талантливых людей к действию. Странно то, что я нигде не нашёл информацию о смерти Кейджо. Много материалов о том пожаре, даже фото сгоревшей мастерской, но вот ни места захоронения, ни точной даты смерти я найти не смог. Быть может, семья Атоширо не хочет, чтобы кто-то тревожил покой их сына.              Мои изыскания прервал слуга, сообщив, что меня ожидает посетитель. Я удивился и удивился ещё больше, когда узнал в нём бывшего секретаря Эша. Он несмело мялся посреди гостиной, поминутно оглядываясь на двери. Уж не опасался ли он появления Блейра? Похоже, что да. Интересно почему?        − Добрый день, молодой человек. Что вам понадобилось от меня?        − Здравствуйте, господин Блейр. Меня замучила совесть и… Мне захотелось открыть вам глаза, − выпалил парень. Я удивлённо вскинул бровь.        − Да я вроде бы не жалуюсь на зрение, − усмехнувшись, я предложил гостю присесть в кресло и сел сам, закинув ногу на ногу.        − Он знал, что вы бесплодны!        − Что?        − Эштон Блейр ещё до заключения брачного контракта знал, что вы никогда не сможете иметь детей, − секретарь уставился на меня испытующе, словно ожидал, что я сейчас же закачу истерику. А я… застыл.        − А откуда вам известно о моих… гипотетических проблемах?        − Гипотетических? Перестаньте! Да об этом чёрным по белому написано в вашей медкарте. Я сам копию видел!        − И не забыл передать копию Стаси, да? Ты же верный пёсик? Он тебе с новой работой помог? Или просто пообещал, если ты придёшь сюда и выдашь мне планы Эша? Если так, то ты наивный идиот, − холодно произнёс я и заметил, как дёрнулся этот гадёныш. Значит, ко мне его действительно послал Стаси.        − Господин Девалаччи честный человек. Он мне обязательно поможет. Поверьте, мои слова правдивы. Блейру зачем-то нужна эта вилла и парк. Он и брак с вами задумал не ради завода, а ради вашего наследства. Пункт о компенсации, если не родите, внёс именно он. Я случайно слышал его разговор с адвокатом. «Стефания» − это единственное, что нужно от вас Блейру.        − Я тебя услышал, а теперь выметайся из моего дома. Сам и быстро, пока я не вызвал охрану, − процедил я, чувствуя, как во мне закипает злость.              Секретарь сбежал, а я остался, закаменев в своём удобном мягком кресле. Изо всех сил пытался осмыслить полученную информацию и ничего не мог понять. Завод − это коллосальная прибыль в не таком уж далёком будущем, а вот «Стефания» этим похвастаться не может. Она окупает лишь саму себя, с лихвой, это да. Но... От неё можно получить большую прибыль, если сотворить то, чего хотел избежать ещё мой прадед. Превратить парк в элитную зону отдыха, желательно закрытую. Только мне в это верить не хотелось. Я замечал, как Эшу нравится гулять по парку, наблюдать за людьми, за их реакцией на красоту рукотворного чуда. Он полюбил это место так же, как и я, это чувствовалось. Тогда зачем вся эта комбинация?              Мозгами я понимал, что ситуация изменилась. Какие бы планы раньше ни строил Эш, теперь всё было иначе. Мы Истинная пара, чёрт возьми! Но… действительно ли изменилось? Почему он не признался мне, не сказал, что знал про обман Гранта? Быть может, мои мечты о счастье всего лишь самообман? От детей я никогда не откажусь! Никогда! Но и быть с Эшем сейчас мне не хотелось. Я быстро собрал свои вещи и собрался было уже уехать, но решил-таки написать записку Эшу. Уведомил его, что знаю о его желании заполучить мою собственность и о его информированности по поводу моих проблем со здоровьем. Написал, что не терплю ложь и… если ему так нужна вилла, он может прислать документы на развод моему адвокату. Это решение было спонтанным. Я не знал, чего хочу этим добиться. Может, я и получу свободу, которую хотел когда-то, а может… Мой альфа, наконец, раскроет свои тайны и подарит своё сердце в придачу? Мы, омеги, всё-таки любим мечтать о несбыточном. Посмотрев какое-то время в раздумьях на листок бумаги, я всё же оставил написанное в покое и уехал к Коулу. Мой опекун в два счёта сможет спрятать меня от Блейра. Время, чтобы обдумать дальнейшие действия, нужно и мне, и моему мужу.              Коул выслушал мои сбивчивые объяснения, сдобренные водопадом слёз. Кошмар! Пока я ехал к нему, вполне держал себя в руках, а потом… Может, это беременность на меня действует? Гормоны бушуют? Я так раскисал последний раз в тот памятный день, когда меня едва не изнасиловал незнакомый альфа! А тут сижу и реву в три ручья, вводя в недоумение Коула. Он меня никогда таким нытиком не видел. Я сам в шоке. Еле смог успокоиться и попросить не убивать моего мужа, а то в глазах опекуна промелькнуло такое желание. У него повышенный инстинкт защитника. Скрипя зубами и клыками, а заодно царапая мебель когтями (шучу, конечно), Коул дал обещание. Через час я был уже в его домике в горах, в который можно быстро добраться только с помощью вертолёта. Тут было уютно и спокойно.              Уютно и спокойно. Было! Всего пару дней. Я успел прогуляться по окрестностям, надышаться чистым горным воздухом, когда вдали послышался тихий рокот двигателя и показалась едва заметная точка. В мою сторону кто-то летел на вертолёте. Странно. Коул утром звонил, интересовался самочувствием, но ничего не говорил о том, что желает меня навестить. Может, он решил доставить мне няньку в виде моего папы? Такая мысль вполне, после моей-то истерики, могла прийти ему в голову. Я поспешил вернуться и успел как раз к тому моменту, когда вертолёт уже вновь плавно поднялся в воздух, оставив на площадке… Блейра! Вот кого я точно здесь увидеть не ожидал.        − Что ты здесь делаешь?        − Привет, − спокойно произнёс Эш и обернулся, заставив меня удивлённо присвистнуть. Губа была разбита, а на его скуле красовался шикарнейший синяк. Просто суперсиняк, и я даже догадался, кто его им наградил. Ну, не убил ведь.        − Да-а, Коул − мастер мордобоя!        − Даже спорить не буду. У меня до сих пор звёздочки перед глазами мелькают, − чуть кривовато усмехнулся Эштон… Эш. – В дом впустишь? Мне многое необходимо тебе рассказать, Тори.        − Думаешь, стоит это сделать?        − Я люблю тебя, котёнок, − просто ответил Эш, и моё сердце сорвалось в пропасть, застучало как сумасшедшее.        − Блейр, я на твою ложь не поведусь!        − Клянусь собственной шкурой, котёнок, что люблю! А она мне очень дорога.        − Р-р-р-ра, − вырвалось у меня и, резко развернувшись, я зашагал к дому. Потом остановился, повернулся и, прищурившись, спросил альфу: − Думаешь, я тебя всю жизнь тут ждать буду?              Эш рванул с места, как спорткар последней модели. Я впустил его в дом, для начала сделал нам обоим по чашке кофе и только потом, удобно устроившись в глубоком мягком кресле, изволил выслушать покаянную исповедь Блейра. Эш долго крутил в длинных пальцах остывающую чашку, всё никак не решаясь заговорить. Потом фыркнул, усмехнулся и выдал:        − После бутылки коллекционного шотландского виски столетней выдержки каяться намного проще. Особенно, если выпил её в одно рыло.        − Блейр, ты с ума сошёл?! Неужели так обрадовался моему отъезду?        − Тори, язва ты моя… любимая! Я действительно чуть с ума не сошёл, когда увидел и прочитал твоё послание. Знал бы, кто тебе всё рассказал, шкуру бы спустил.        − Твой бывший секретарь. Только шкуру ему спускать не надо, его природа и так обидела, − насмешливо бросил я. В моей душе обида боролась за первенство с любопытством, и проиграла. Мне стало жутко интересно, что же довело Эша до знакомства, глубокого, с бутылкой. При мне он никогда не напивался.        − Пусть живёт, если хочешь. Мне трудно говорить, Тори, но… я понимаю, что нужно. Чтобы ты понял мои мотивы, мне необходимо коснуться очень болезненной темы. Это я о своём детстве.              Эш начал говорить, а я слушал и не мог произнести ни слова. Все язвительные слова вылетели из головы. В жизни случается много гадких вещей, но маленькие дети не должны переживать то, что выпало на долю Эша. Оказывается, он мало что помнит о своей семье, настоящей семье. Воспоминания, наложенные на канву трагических событий, частично стёрлись. Со временем начали всплывать самые яркие крупицы, за которые мой муж смог зацепиться. И одним из таких осколков воспоминаний, самым ярким, как ни странно, была вилла «Стефания». Она связала наши с Эшем судьбы красной нитью задолго до нашей встречи.              Мой муж, несмотря на весьма обрывочные воспоминания, поведал мне печальную историю маленького мальчика, который потерял самых близких людей. Когда ему было чуть больше четырёх лет, их с папой похититили бандиты. Чего они хотели достичь этим, он не знал, да и не мог знать. Эш чётко помнил только то, что было очень страшно. Бандиты кричали, били папу, куда-то иногда уводили, после он возвращался без сил и весь измеченный. Однажды, чтобы чего-то добиться от пленного омеги, главный похитителей полоснул маленького ребёнка ножом по руке, доведя его родителя до истерики. Я кончиками пальцев словно наяву почувствовал старый шрам на предплечье Эша. Помню ещё подумал тогда, в первый раз коснувшись его, что это следы бурной молодости. А оно оказалось совершенно иначе. Даже не представляю, как ему было больно тогда и страшно.              Их с родителем держали в каком-то подвале, там было холодно и папа Эша всё время обнимал его и рассказывал истории. Одну из них мальчик просил повторить не раз. О том, как юный очаровательный омега влюбился в высокого статного альфу в военной форме. Они встретились в необыкновенном месте – красивом старинном парке. Речь шла именно о «Стефании», я догадался сам, ещё до того, как Эш произнёс. Эта история была, как лучик солнца в пасмурный день, и неудивительно, что именно она так нравилась ребёнку и навсегда осталась в памяти. Она стала якорем, единственной ниточкой, ведущей к семье, точнее, к воспоминаниям о семье. Отца-альфу Эш не помнил совершенно, лишь смутный образ, олицетворявший силу и нежность.              Через какое-то время Эша с папой перевезли в другое место. Они ехали туда долго. Странное место. Пустынное, на берегу реки, среди старых ржавых лодок. На одной из них пленников и спрятали. Рано утром Эша разбудил папа и приказал вылезти через маленькое окошко. У взрослого омеги получилось открыть заржавелый иллюминатор, но он был настолько мал, что туда мог пролезть только маленький ребёнок. Эш помнил, что плакал и не хотел уходить, но папа очень просил. По его лицу текли слёзы, но он уверенно говорил, что его сын сильный альфа и он должен слушаться старших, а значит, делать то, о чём они просят. После уговоров Эш вылез в окошко, доплыл до берега, благо было рядом, к тому же он умел отлично плавать. Потом он долго прятался и осторожно шёл. К счастью для маленького мальчика, вскоре он набрёл на людей.              Эш был в шоке, почти ничего не помнил, в основном только имя, которым его называл папа. Его отвезли в приют, где впоследствии он и остался на несколько лет. Родителей так и не нашли, так как мальчика с таким именем никто не искал. В документах его записали как Эштона. Он вырос и желание заполучить «Стефанию» стало навязчивой идеей. Альфа не помнил ни кто он, ни откуда, но… неистово хотел получить что-то, связавшее бы его с семьёй. Теперь я понимал его. Простил? Наверное, да.        − Признаюсь, я действительно хотел воспользоваться ситуацией, воспринимая тебя как абстрактное приложение к тому, что мне хотелось заполучить. Думал, что ты немного эксцентричный и избалованный омега из богатой семьи. Но… та встреча в клубе… Ты был такой необыкновенный. Решительный, насмешливый, ироничный и… по-глупому смелый.        − Мне с тобой было почему-то спокойно. Я не чувствовал угрозы, − признался я, конечно же понимая, что та моя выходка была глупой. – К тому же поверь, Эш, я смог бы от тебя удрать. Меня учил Коул приёмам, весьма специфическим.        − Хорошо, что я не испытал их на себе, − хмыкнул Эш.        − Если я привлёк твоё внимание, тогда почему… Почему были Стаси, дальнее крыло дома, ночёвки в городе?        − Пытался в тебя не влюбиться, но проиграл битву с самим собой. Меня тянуло к тебе, но я тоже вёл себя, как собака на сене. И сам боялся приближаться слишком близко и другим не давал. Знаешь, как меня бесил Дрейк рядом с тобой? Ужасно!        − А по поводу искусственного оплодотворения почему так взбеленился?        − По этой же причине. И ещё потому, что я дурак упрямый. Ты меня простишь?        − Не знаю. Сейчас позвоню опекуну и спрошу совета, − я вызвал по коммуникатору Коула и ехидно усмехнулся Эшу, на лице которого появилась кислая мина. Он встал и стал нервно прохаживаться по комнате.        − Привет, Тори, − обеспокоенно откликнулся мой опекун, но лицо его выглядело так, словно он помолодел на несколько лет. – Надеюсь, с Эшем всё в порядке? Ты не сердишься? Поверь, у меня были причины так поступить.        − Всё хорошо. Я тут подумал и… Позволь спросить? Ты уже сделал анализ? – Коул усмехнулся загадочно и прикрыл на миг глаза. Его полупрозрачное лицо словно засветилось изнутри, и мне, в принципе, ответ был и не нужен. Я его уже знал. – Всё сошлось?        − Да. Я едва с ума не сошёл. Готов хоть сейчас лететь к вам, но… Буду через три дня. Знаю, что вам необходимо побыть вдвоём.              Эш, пока мы говорили бродивший туда-сюда, остановился возле кресла и стал откровенно прислушиваться. С каждым словом на его лице менялось выражение. Оно было сосредоточенным, задумчивым, а теперь… До крайности удивлённым. Похоже, до него начал доходить смысл наших с Коулом реплик.        − Можно я сам ему скажу? Надо же его подготовить, − попросил я старого друга. – А взамен я сам тебе кое-что расскажу. Очень хорошую новость, даже две.        − Уговорил. Наверное, так будет лучше.        − Спасибо. Ты сидишь? – Коул кивнул, я улыбнулся. – Скоро ты станешь… дедушкой! У нас будут альфы-близнецы!        − Тор-р-ри, − раздался рядом рык и что-то загрохотало.        − Что случилось? – Коул обеспокоенно вскинулся.        − Твой сын упал от радости!        − А-а-а, − довольно растянул губы в улыбке Коул, его выдержке можно только позавидовать, а от сияния его глаз я едва не ослеп. – Я… Я безумно рад, малыш! Кажется, я получил больше, чем мечтал. Так и умереть недолго. От радости.        − Не вздумай! Нам нужен лучший на свете дед.        − Иди уже, откачивай Эша. До встречи, малыш.              Коул отключился, и я обратил внимание на притихшего мужа. Он сидел на полу и смотрел на меня ошалевшими от новостей глазами. Я налил в толстый бокал виски, бросил пару кусочков льда и протянул альфе. Он выхватил его, опрокинул в себя и, кажется, даже не заметил. Зато понял, что я нахожусь слишком близко и… через мгновение я уже сидел у него на коленях, опутанный его конечностями как лианами.        − У нас будут дети? Правда? – Эш выдохнул хрипло и нежно куснул меня в шею.        − Да!        − Близнецы?        − Да!        − Райдер мой отец? Я правильно понял?        − Да!        − Ты меня любишь?        − Да!.. Э-э… Я пошутил!        − Да?        − Нет, − засмеялся я, затем обнял своего альфу за шею и наградил жарким поцелуем. – Я контуженый омега. На всю голову. Я тебя люблю.        − Значит, мы с тобой оба контуженные, − засмеялся Эш и опрокинул меня на пол. Навис сверху, и вдруг задумался. – Слушай, а ты не знаешь, как звали сына Коула? То есть… меня?        − Тебя. Коул успел сделать анализ ДНК. Ты действительно его сын. А не искали тебя, потому что считали мёртвым. Полицейская ошибка.        − Так как моё имя?        − Эдвард Шеридан Райдер.        − Э-ш, − прошептал мой Эш и наклонился, накрывая собой и отрезая от мира. На целых три дня мы оторваны от всех. Этим надо воспользоваться.