По ту сторону света

      Эта война была проиграна заранее. В тот момент, когда Сильвана поддалась эмоциям и велела сжечь Тельдрассил все было решено. Бесчестный поступок бесчестной правительницы… Битва под Лордероном окончательно разрушила авторитет Королевы Банши в глазах Орды и собственный народ восстал против нее прямо на поле боя. Принявшие сочувствие Альянса, орки, тролли, таурены, гоблины и даже эльфы объединились под предводительством Саурфанга, перебили небольшую кучку верных ей Отрекшихся и уничтожили все, что так долго создавала Сильвана. Они не боялись чумы, нежити и ее гнева. Жизнь против смерти. Как когда-то давно.       Теперь у мертвой Ветрокрылой было много времени, чтобы подумать. Капли воды стекали по стенам ее холодной темницы и, провожая их взглядом, свергнутый Вождь вспоминала и анализировала каждое свое действие. Где она ошиблась? Когда предпочла смерть жизни, уподобившись своему проклятому создателю? Когда начала уничтожать города один за одним, как Плеть некогда уничтожала все живое на своем пути? В какой момент ее рука дрогнула и она позволила своим воинам предать ее?       Пленение Сильваны было унизительным. Дерзкий львенок сокрушил ее непобедимого телохранителя и, воспользовавшись суматохой на поле боя, ослепил и оглушил Королеву и последним, что она увидела были презрительные лица других предводителей Орды, опустивших оружие и позволивших победить Сильвану. Пришла в себя она уже в одиночестве, брошенная на полу темницы со связанными руками и тяжелый металлический ошейник приковывал ее цепью к стене, как бешеную собаку.       Сильвана не знала, сколько времени она провела здесь. В каменном мешке где-то, судя по затхлому спертому воздуху, глубоко-глубоко под землей, в забытом всеми живыми и неживыми месте, где не было даже крыс, в камере без единого окна, кроме крохотной решетки в тяжелой, обитой металлом, двери, куда изредка заглядывал стражник, караулящий ее. Дважды в день он приносил еду и дважды в день забирал ее нетронутой. Стражник никак не реагировал на Сильвану ни когда она пыталась заговорить с ним, ни когда проводила много-много часов уткнувшись лицом в пол из щелей которого едва заметно влажно и терпко пахло сырой землей. Скорее всего это был не обычный солдат, а может из тех стариков, кто застал еще предательство Артаса и прекрасно знающий, что нежить так просто не сдохнет.       Первое время Сильване было страшно. Она боялась нет, не смерти, не того, что уже произошло с ней, но того, что будет после, когда из ее разлагающегося тела будет вырван дух и ни одна валькира не займет ее место. Она напряженно вслушивалась в тишину, пока звук стекающих по стенам капель не становился оглушительным, и вздрагивала от каждого шага за дверью, слыша в нем тяжелую поступь своего палача. Но время шло. Стражник менял поднос. Солома, заменяющая Королеве Банши постель медленно гнила, распространяя сладкую вонь, а отрез шерсти, в который она куталась скорее по привычке, чем из необходимости, отсырел и начал дурно пахнуть плесенью и животными.       Сильвана лежала на полу и считала кирпичи в стенах своей камеры, чтобы не сойти с ума, когда за дверью стало неожиданно оживленно. Крохотное пятно света, отбрасываемое на стену свечой стражника, растаяло в почти ослепительном сиянии факелов. Раздался лязг доспехов и громкие команды, стражник завозился с ключами и его руки явно дрожали — он попал в скважину не с первого раза. Дверь распахнулась, оглушительно громко ударившись о стену. В проеме стояли трое — страж, пытающийся одновременно и встать по стойке «смирно» и убраться с прохода, сутулый великан и светловолосый юноша. За их спинами стояли еще полдюжины солдат. Ветрокрылой не нужно было вглядываться в лица посетителей, чтобы знать кто пришел к ней. Разминая затекшие мышцы, женщина приподнялась, максимально неловко выворачивая скованные наручниками руки, и села у стены.       — Какие гости. С твоей стороны было крайне невоспитанно заставлять меня столько ждать, львенок. В конце концов я политическая заключенная, а не воровка с рынка. — губы Сильваны слиплись от влажности и долгого молчания, а ослабший голос прозвучал хрипло и неубедительно.       Седогрив возмущенно зарычал и дернул за цепь, тянущуюся от ошейника пленницы вдоль стены и по потолку к двери, рывком вынуждая Сильвану подняться.       — Ты обращаешься к королю!       — Не вшивой шавке учить меня приличиям!       Цепь натянулась еще сильнее, поднимая Королеву Банши над полом. Сильвана судорожно забилась и вцепилась в ошейник, чувствуя как грубый металл врезается в шею, рассекая слабую кожу.       — Хватит! — голос Андуина, едва окрепший, внезапно прозвучал громко и уверенно и в интонациях прозвучало нечто, характерное его отцу.       Генн отпустил цепь и пленница тяжело рухнула на пол, взметнув в воздух пыль и пучки соломы.       — Оставь нас.       — Я не уверен, что это хорошее решение, мой король.       — Я сказал оставь. — Ринн обернулся к своему советнику и уверенно посмотрел ему в глаза, вынудив Седогрива опустить голову.       — Она опасна!       — Она одна и безоружна. — голос короля был максимально спокойным — Оставь нас.       — Да, ваше Величество. — Седогрив поклонился, коротко и злобно взглянул на Сильвану и вышел, закрыв за собой дверь.       Андуин присел напротив пленницы, чтобы их лица были на одном уровне. Светлые волосы отросли еще длиннее и совсем не по-королевски растрепались, подчеркивая юность правителя, его взгляд излучал мягкость и свет, а улыбка, едва тронувшая пухлые губы, казалась воплощением доброты.       — Мне жаль, что это произошло. Но ты должна его понять, мало кто на этом свете ненавидит Орду так же сильно, как он.       — Ошибаешься, львенок. У нас очень много врагов, посильнее твоей псины.       — А у тебя теперь еще больше.       Сильвана яростно сжала губы, но не смогла ответить. Предательство стало для нее слишком сильным и неожиданным ударом, но хуже, чем этот нож в спину, было осознание того, что ее так легко и не задумываясь отдали врагу.       — Зачем ты пришел?       — Поговорить. — юноша улыбнулся — У меня действительно к тебе много вопросов.       — Ты еще наивнее, чем я думала, львенок. Не надейся, что я тебе хоть что-то скажу. За Орду! — Королева Банши резко оттолкнулась от стены и локтем ударила Андуина в шею. Король, не успев среагировать, задохнулся, потерял равновесие и упал на спину, рукой угодив в миску с кислым супом. Опрокинутая посуда зазвенела по полу. Юноша сел, брезгливо отряхнул руки и медленно поднялся. Привычная доброта и мягкость исчезли, между бровей Андуина залегла суровая складка и он смотрел на стоящую перед ним на коленях Сильвану сверху вниз.       — Что ж. Я попытался быть с тобой добрым. Относился к тебе по-человечески. Но, видимо, это было слишком щедро для тебя.       Король развернулся и дважды постучал в дверь, которая немедленно распахнулась. Ничего не сказав он вышел и быстро покинул обозримый кусок коридора. Стражи шумно проследовали за ним. Последним ушел Седогрив, презрительно бросив сквозь решетку:       — Безмозглая тварь.       С тех пор еду больше не приносили. Стражник, денно и нощно карауливший у дверей, либо пропал либо научился обходиться без свечей и двигаться тише ветра. Единственный ориентир, позволявший Сильване определять течение дней исчез и ее существование стало еще бессмысленнее и мрачнее. Капли воды медленно текли по стенам. Сильвана, не в силах больше противиться своим воспоминаниям и поддерживать ярость, упивалась жалостью к себе, считала кирпичи и ждала, и эта пытка казалась даже изощреннее того, через что ее заставил пройти Король-Лич.       Едва уловимо, температура в темнице менялась. Медленно остывающий влажный воздух становился тяжелее, почти незаметный могильный запах земли исчезал, по мере промерзания почвы вокруг, а на потолке, вдоль пленившей Королеву Банши цепи, иногда с тихим треском вырастал иней и, когда это происходило, Сильване приходилось заставлять себя двигаться, чтобы ее коченеющие мышцы, не способные согреть себя сами, окончательно не атрофировались.       Женщина лежала на полу, неловко скрючившись, насколько ей позволяли связанные руки, и наблюдала за потолком, ожидая, когда на нем снова расцветет ледяной узор. Вдруг она услышала шаги где-то вверху и вдалеке. Шел явно кто-то один и шел быстро и, по возможности, максимально незаметно. За дверной решеткой замелькал белый свет фонаря. С громким скрипом дверь открылась. Гость кутался в тяжелый синий плащ и его лицо полностью скрывал капюшон. С минуту простояв на пороге, он, словно подозревая кого-то в шпионаже, оглянулся по сторонам и вошел внутрь, аккуратно закрыв за собой дверь. Лишь когда та тихо щелкнула замками, неожиданный гость позволил себе сбросить капюшон и его светлые волосы рассыпались по плечам. Андуин поставил излучающий свет и тепло фонарь на пол, снял плащ, приблизился к лежащей на полу Сильване и вновь, как в прошлый раз, опустился рядом с ней на корточки, но теперь глядя сверху вниз.       Ветрокрылая едва удостоила его взглядом и вновь вернулась к созерцанию потолка.       — Осторожнее, львенок, а то опять упадешь.       Юноша усмехнулся, и провел рукой по шее.       — Ну, в этот раз я хотя бы не вляпаюсь. Как ты думаешь, теперь ты стала разговорчивее? — его слова сопровождали белесые облачка пара.       — Как долго?       — Четыре месяца. Недавно был Зимний Покров.       — Долго… — Сильвана с тихим стоном перевернулась на бок и медленно села, теперь ее лицо было напротив лица Андуина — Почему?       — Ты натворила много дел. Желающих убить тебя лично не один десяток, а просящих о твоей смерти не одна тысяча.       — Торгуешься за мою шкуру! — Королева презрительно фыркнула.       — Не совсем. Но я все еще надеюсь поговорить с тобой. Поэтому пока еще ты здесь и… э… Жива? — юноша неловко усмехнулся.       — То, что ждет меня дальше, гораздо хуже смерти и у меня все еще нет причин что-либо рассказывать тебе. — Сильвана напряглась уже готовая повторить маневр, завершивший их последнюю встречу, когда Андуин неожиданно мягко положил ей руку на плечо.       — Мне кажется, ты неверно меня поняла. Я не хочу расспрашивать тебя об Орде и чем-либо связанном с ней. Я хочу поговорить о тебе.       Его рука поднялась с плеча на шею женщины и скользнула под ошейник, задевая оставленную грубостью Седогрива царапину. Размазывая между пальцами густую холодную кровь, Андуин удивленно вскинул брови.       — Не зажила до сих пор?       Сильвана недовольно поморщилась и отвернулась.       — Без магии мое тело не регенерирует. Но и не разлагается, просто хрупкое. Кровь не течет сама по себе и не высыхает, от того ваши мечи так героично блестят, после битв с нежитью.       Взгляд Короля смягчился и подушечки его пальцев тускло засияли золотистым светом, касаясь серой кожи мертвой эльфийки и заставляя края раны стягиваться на глазах.       — Так будет лучше. Заодно и еще кое-что — свет в его ладонях сделался ярче, распространяя живительное тепло по камере и Сильвана с тоской подумала, что теперь красивый лед вернется не скоро.       — Зачем?       — Я надеюсь на долгий разговор. Я хочу все о тебе знать. — Андуин приподнял лицо пленницы за подбородок и заглянул в пылающие адским пламенем глаза — Эти мысли не покидали меня с нашей первой встречи. Ты была восхитительна в бою.       Сильвана усмехнулась:       — Какие грязные мысли, львенок. Твой отец был бы очень недоволен. Похоть и бесчестье - явно не то, что он хотел в тебе видеть.       Юноша сжал подбородок Королевы Банши сильнее и с нажимом провел по ее нижней губе.       — Не смей даже заикаться о моем отце.       В момент, когда он потянулся к ее губам, Сильвана, схватившись и повиснув на цепи, приготовилась ударить его обеими ногами в грудь, но Андуин предугадал ее маневр и быстро, в момент замаха, схватил ее одной рукой за лодыжку левой ноги, а второй под коленом правой, и рванул на себя, прижимая ее бедрами к своему паху. Королева Банши зарычала, призывая магию мертвых, но ошейник внезапно засиял рунами. Гневный рык обратился криком давно забытой боли.       — Ты же не думаешь, что мы не подготовились к твоему приему? — всем телом юный король прижимал пленницу к стене и буквально шептал ей эти слова на ухо.       Ветрокрылая обмякла в его руках и устало уткнулась лбом в плечо Андуина.       — Даже не думай.       Юный король усмехнулся и его дыхание обожгло шею Сильваны. Задевая губами мочку длинного уха эльфийки он прошептал:       — А что ты мне сделаешь?       Король поудобнее перехватил пленницу за поясницу, медленно разжал правую руку и провел ладонью вдоль внутренней стороны бедра Сильваны. Многозначительно погладил промежность и, задирая рубашку, стал подниматься выше, оголяя плоский живот, изуродованный огромным кроваво-черным выпуклым шрамом, тянущимся от нижних ребер вверх, через всю грудину. Андуин расстегнул рубашку пленницы и кончиками пальцев очертил контур уродливой отметки - несводимого следа падения Сильваны Ветрокрылой. Холодная серо-голубая кожа была сухой и жесткой, как пергамент, но грудь удивительно высокой и мягкой, а соски темными и твердыми, как бусинки. Тело Сильваны, более неподвластное времени было таким, как в последний день ее жизни - юным и крепким. Все еще держась за цепь, как за последнее спасение, Банши провожала руки Короля полным жгучей ненависти взглядом, заглянула ему в глаза и неохотно позволила себя поцеловать, чувствуя теплые ладони на своих плечах. Дыхание Андуина сбилось и сделалось глубоким и прерывистым. Он ласкал губы Сильваны как-то робко и неуверенно, словно в первый раз и боясь чего-то. Поцелуй был влажным и неглубоким и у Королевы Банши возникло смутное подозрение…       — Как это мило, львеночек. Твой первый поцелуй. Король дренейских строптивиц и эльфийских шлюх - девственник! — Сильвана расхохоталась, жалея, что не может заплакать от смеха. Широкая ладонь звонко опустилась на ее щеку. Ошарашенная ударом Королева Банши прошипела:       — Глупый маленький львенок… У тебя есть абсолютно все, но ты желаешь недоступного. И эти желания тебя погубят.       Андуин нежно провел пальцами по щеке пленницы.       — Здесь не я связан.       Их губы вновь соприкоснулись. В этот раз юный король был настойчивее: он кусал губы Сильваны, и тут же нежно касался их языком, обхватывал нижнюю губу и мягко тянул. Зажатая между ним и стеной, Королева сквозь одежду почувствовала, как кровь медленно приливает к члену Ринна, заставляя его твердеть и увеличиваться.       Андуин положил ладонь на грудь эльфийки, зажимая сосок между пальцами. Второй рукой он сжимал ее ягодицы и сильнее прижимал к себе, словно пытался показать, насколько сильно ее желает. Ветрокрылая напряглась и уже приготовилась к новому удару, когда услышала тихий шепот:       — Не сопротивляйся. Я не хочу сделать тебе больно.       Юный король играл с ее телом и ее чувствами. Он знал, что эльфийка сломлена и в отчаянии, что ей некуда бежать и негде спрятаться, и в этой ситуации он, как милостыню, предлагал ей обойтись без боли. Пугающий монстр в ангельском обличии.       Сильвана обмякла, крепче ухватилась за цепь и откинулась назад, упираясь в стену, бесстыдно давая Андуину себя рассмотреть. Король провел подушечками пальцев от груди вниз, по плоскому животу к выпирающим острым косточкам таза. Легко пробежался пальцами по шнуровке брюк и потянул завязку на себя. Ринн раздевал ее неловко и спешно, буквально с каждой секундой теряя терпение. Стянув с эльфийки брюки он замер на секунду, глубоко дыша и любуясь открывающимся видом, а потом нежно и невесомо погладил ее ноги и прижался губами к лодыжке пленницы. Королева Банши вздрогнула, когда ощутила давно забытое чувство. Прикосновение теплых, мягких, живых рук и губ было непривычным, пугающим и будоражащим одновременно. Как когда-то давно, когда она сама была еще жива и наслаждалась солнечными светом, теплом ветра, освежающей прохладой воды и страстным сексом.       Король улыбнулся:       — Ты удивительно горяча, для того, кто давно мертв.       — Заткнись и делай уже, то что хочешь.       Андуин закусил губу, сбросил мешающуюся рубашку и расстегнул ремень. Смерив взглядом его член Сильвана усмехнулась:       — Ты хоть знаешь, что делать дальше, львенок? Или подсказать?       Прекрасное лицо юноши исказила гримаса гнева, он вцепился в ошейник Королевы и дернул на себя, шепча ей в лицо:       — Не дразни меня, Банши.       Король не церемонился и вошел одним быстрым движением. Ветрокрылая взвыла и попыталась вырваться, но Ринн держал ее крепко, максимально жестко фиксируя бедра пленницы и врываясь в неподатливое тело. Несколько движений спустя он, очевидно, вспомнил, что обещал сделать все максимально безболезненно и ослабил хватку. Сильвана сдалась, еще крепче ухватилась за цепь, как за последнюю спасительную ниточку, сжала челюсти и закрыла глаза. Андуин двигался размашистыми рывками, легко удерживая эльфийку на весу — в тонких королевских руках оказалось неожиданно много силы — и не без удовольствия глядя, как его член входит в тело женщины. Из груди юного короля вырывались тихие стоны, когда он полностью погружался в Сильвану, и, забываясь, сжимал ее тело так сильно, что у иной девушки уже проявились бы темные синяки. Сильвана закусила губу и решилась открыть глаза. Волосы юноши растрепались, а на щеках проступил румянец, зацелованные губы были красными и еще более пухлыми, что сильно подчеркивало возраст короля. С такой внешностью можно быть самим темным богом или искусным демоном, но тебе все равно будут доверять и верить.       Тело, казавшееся самой Королеве бесчувственным и скупым на ощущения, внезапно начало реагировать на происходящее, словно изголодавшись по физическому контакту и вопреки сопротивлению своей хозяйки. Эльфийка выгнулась навстречу юноше и тот обхватил губами просящий ласки сосок, то кусая его, то нежно слизывая боль.       За несколько секунд до оргазма Андуин вытащил член и прижал Сильвану к себе, не стесняясь громкого и глубокого стона. Королева Банши зубами вцепилась в плечо Андуина, чувствуя, как горячая сперма брызжет на ее грудь и живот. Обессиленная она наконец-то разжала руки, отпустив цепь и всем телом навалившись на державшего ее юношу. Невесомо обняв его за шею, Сильвана расслабилась. Ринн держал ее, прижимаясь пылающей грудью к ее холодной коже. Его дыхание было шумным и неровным щекой он терся о ее шею, как кот, просящий ласки. Вдоль его позвоночника пробежала капля пота. Андуин медленно опустил Королеву Баньши на пол и, целуя ее в висок, прошептал:       — За тобой придут завтра.       Внутри у Сильваны все сжалось.       — Мы договорились об обмене. На взаимовыгодных условиях. — на губах юного короля заиграла самодовольная улыбка — Спасибо тебе, но далее твою судьбу буду решать не я.       Коснувшись на прощание губами макушки ошарашенной женщины Андуин поднялся и начал медленно одеваться, не глядя на Сильвану. Расправив одежду, он на секунду задумался и бросил пленнице свой плащ.       Измученная Сильвана закуталась в него, даже не озаботившись тем, чтобы стереть с живота и груди сперму. Спутанные светлые волосы упали ей на лицо, но не могли скрыть полного ненависти огненного взгляда.       — Думаешь Свет простит тебе это, львенок?       Андуин неспешно поправил волосы, чтобы никто из его подданных не мог ни на секунду усомниться в его благочестии, и даже не удостоил пленницу взглядом. Лишь перед выходом он позволил себе повернуться в сторону женщины и желтый свет фонаря в руке очертил его профиль, как нимб на древних витражах в часовне Последней Надежды.       — Свет? Свет мне подчиняется.