Моя неприличная материковая Испания

После поездки в Мадрид-Толедо мои испанские дни летят с еще большей скоростью. Теперь в отель приезжают и уезжают не только утром и вечером, но днем. Тайна странного звука давно разгадана и прозаична: это все-таки грохот чемоданов по мощеным дорожкам во внутреннем дворе. Становится все больше местных, они берут номера на один-два дня и спешат отправится в путешествие по стране дальше, пока до конца бархатного сезона еще есть какое-то небольшое время. Отъезду, как и приезду, радуются только дети. Они уверены, что следующим летом всех обретенных друзей можно будет встретить снова. Также, как и Джулио с Мануэлем считают, что их любовь продлится вечно. Такая вероятность есть, но очень маленькая. А кто я такой, чтобы их заранее разочаровывать, ведь никто со стопроцентной уверенностью не знает, как обернется жизнь. С парнями я прощаюсь за пару дней до отъезда, устраивая отвальную в небольшом ресторане на берегу в Салоу. Мануэль нервничает, но внешне важничает, то и дело критикуя обслуживающего нас официанта. Тот, мол, все делает не так. Вот и вилки криво положены, и графин с водой надо было подать тут же, как только мы сели. Джулио расстроен тем, что у меня такой короткий отпуск. Но у обоих, несмотря на молодость, хватает тактичности не задать идиотский вопрос, вернусь ли я в Салоу или Камбрильс в следующем году. Джулио отлучается в комнату задумчивости. Мануэль хитро мне подмигивает, тянется к рюкзаку, достает мобильник, показывает почту. Письмо в двух вариантах, на испанском и английском. — What do you think? Will he take the risk to go with me? (Что ты думаешь, он рискнет поехать со мной?) Это билеты в Париж на две персоны. По ходу Джулио еще не в курсе. — Sure. Order cava with fruit for dessert. (Конечно. Закажи шампанского c фруктами на десерт). Я встаю и прощаюсь, когда приносят напиток, поясняя, что хотел бы в одиночестве погулять по вечернему Салоу перед возвращением на родину. Гонзало тоже расстроен. Но он взрослый и обязательно приедет в Питер на ЕВРО-2020*. С кем у нас «затусить», он уже знаем.  — You might meet someone (Ты можешь кого-то встретить), — ухмыляюсь. — You might too. (Ты тоже можешь).Как это? «Хуй дружбу не испортишь!», — выпаливает водитель под мой гогот. В благодарность я перевожу ему новую песню Шнура «Не хочу быть москвичом». Наш последний шанс с Гонзало побыть вместе — это маменькина прогулка на паровозике по курортам Коста-Дорады. Она занимает около двух часов, но потом перед отъездом родительница, насколько я уже успел изучить ее привычки на отдыхе в последние дни, ударит по гастрономическому шопингу. Это даст еще час- часполтора. Такие красные, иногда желтые или зеленые паровозики есть на многих курортах. А мини-путешествия дают хороший обзор по отелям и местности на будущее, если вдруг возникнет желание вернуться. Поэтому отправляться в «экскурсию» стоит вначале и под конец. Мое сердце еще бешено стучит, когда Гонзало уходит из моего номера, а в дверь раздается условный стук. Как-то мы совсем забыли о времени и несколько…увлеклись на последок. — Мам, пять минут, я не одет, — ору, подскакивая из кровати и мечась в поисках трусов. В номере стоит полутень, шторы в такие моменты я теперь держу наглухо задраенными. Ну, наконец-то нашлись! — Как съездила? — лыбюсь до ушей, открывая дверь. — Нормально, — кивает мать. — Было интересно. Знаешь, мне кажется я видела во дворе нашего водителя, который нас по экскурсиям катал. Кстати, а почему ты голый? — Так, во-первых, мы договаривались не задавать глупых вопросов, чтобы не получать глупых ответов. Во-вторых, я собирался принять душ, — практически говорю чистую правду. — Ну, может кто-то из туристов что-то в салоне забыл. Вот водитель и отдавал. Ты же знаешь, у них насчет воровства в маленьких городах строго. Дай мне уже принять душ. — Ну, ладно. Тогда я жду тебя на ужин и там все расскажу, — поджимает губы мать. — И …у тебя трусы на изнанку. — Конечно, я ж тебе торопился открыть, — рявкаю, говоря тоже практически правду. После душа оглядываю свои апартаменты. Господи, как все это я запихну в чемодан? Кажется, едешь с ним, уже заполненным под завязку. А потом…ну, будем надеяться, что и в этот раз чемодан явит обыкновенное чудо и вопреки всем законам логики увеличится волшебным образом в размерах. Вспоминаю историю своего второго чудесного улета из Испании. Тогда я накупил столько шмотья, что справедливо полагал: лишние кг у чемодана влетят мне в копеечку. Его я закинул на ленту и зажмурился в ужасе рядом с близким мне человеком. — 20.3 kilograms, — победно выдала девица за стойкой. Как известно, при повышении этой нормы в 20 кг уже и надо платить. И никого не волнует, если речь идет даже о граммах. — Стоять, не ссать! Твои грязные носки, быстро в урну! — скомандовали решительно мне в ухо. Чемодан снова взвесили. И, о, чудо, теперь весы показывали 19,9, и уже я издевательски улыбался девице. А в салоне самолета вспомнил, что в этот гребанный пакет с носками за каким-то лядом засунул половину своих, пусть и не самых дорогих, но серебряных цацок. Вопль был на весь борт. В этот раз не хотелось бы так же проколоться. Хотя по ходу придется тоже что-то выкидывать. За ужином мать не особо разговорчива. Но все-таки сообщает, ехавшие в паровозике «бывалые» туристы-соотечественники заверяют: на границе сыр в фирменной упаковке испанцы в любом количестве не отнимают. Этим страдают уже наши таможенники. И бывает по-разному, как нанесет. Маменька упаковки уже закупила. — Жаль, что развесной придется оставить в холодильнике, — огорченно кивает она, после того, как чуть ли не икает после ужина, на который много жаренной рыбы всех мастей. Под отъезд мы впервые попадаем на символический ужин кухни Камбрильса. До этого были просто испанские, мексиканские, индийские, японские и т.д с соответствующим коктейльным набором. — Ну, это тебе тогда несколько дней назад понесло, — тоже огорченно вздыхаю, чувствуя, что непростительно обожрался, а еще складываться и складываться. Самолет в двенадцать, но еще надо доехать трансфером до Барселоны. После ужина делаем то, что, наверное, ненавидят все отъезжающие. Смотреть точно, во сколько вылетает чартер. А там… все наши радостно вопят. Вылет перенесли на восемь, целых восемь часов! А это почти еще один день на море в подарок. С таким я сталкиваюсь впервые в своей практике путешественника. Обидно до слез бывает, когда чартеры наоборот сдвигают на более ранее время. На радостях, время еще есть, лечу за бренди. И вспоминаю, что у меня практически не осталось сигарет, а до Камбрильса тащиться уже поздно. В голове встает сама собой встает фраза, услышанная в первый день. Сигареты каким-то волшебным образом можно приобрести в отеле. — Мария, не могли бы вы мне помочь, — несусь к девушке на ресепшн. Мария напрягается и морщится. — Нет, нет, нет. Вы ко мне с таким десятый. Вам все-таки придется выехать строго в двенадцать. Понимаете, дело даже не в деньгах. Мне бесполезно платить. У нас просто нет свободных номеров сейчас. Любых, даже одноместных, чтобы вы могли оставить вещи, пойти на пляж, а потом принять душ и нормально уехать. -Вы меня совсем не так поняли, — костерю себя, что не допер первым да такой элементарной мысли (!), — мне сказали, что в отеле где-то можно купить сигареты. А я забыл днем это сделать. — Ах, это…пойдемте, — рада улепетнуть с ресепшн Мария, так как к стойке уже чешут еще две русские пары явно с целью обустроить себе «комфорт» на завтра. Узнаю я и в одной из них и мужика, озабоченного задачей попасть на футбол. Возможность купить сигареты в испанском отеле — это автомат, как у нас типа с продажей напитков и снеков. Бросаешь монетки, получаешь желаемое. Но я слабо разбираюсь в незнакомых марках. Все какое-то очень мудреное и нет привычного Winston blue. Мария терпеливо возиться со мной, только бы не возвращаться назад. Вдруг наверху раздается какое-то чириканье, периодически слышится отчетливое «Ч», и уже мне на ладонь падает маленькое зеленое перышко. — Это что?! — подлетаю на месте, еще не выпивший ни капли бренди. — Как — что? — Удивляется Мария. — Попугаи. Ну, птички такие.  — Что такое попугаи, я прекрасно знаю, — огрызаюсь. — Но что они делают здесь? — Как что? Живут, как все. Вы так удивлены, неужели вы их только под отъезд заметили?! — Ну, мать мне говорила что-то такое. Вот только я… Вот только также было в моей первой майорковской Испании, когда мой напарник Костюня в том путешествии категорически отказывался верить в существование белочек и утверждал, что меня глючит на почве принятия «обезболивающего» из-за радикулита. — Подождите, я вспомнила, — вдруг широко улыбается Мария. — Вы же сын той приятной пожилой женщины, которая у меня часто чай с пирожными заказывала. И та еще, что нашего…охранника приструнила. Слушайте, тут такая ситуация. Есть один номер, но за него, вправду, доплатить придется. Из-за вашей мамы помогаю, я ж понимаю, что завтра тяжело придется. — Сколько? — мгновенно просекаю. — Тридцать евро, — смущается девица. Быстро протягиваю пятьдесят. -Чтоб гарантированно. Перед сном захожу к маменьке. Она впускает меня и проходит на балкон. — Знаешь, так жалко. Вроде бы нам подарили еще день. Но ты, как хочешь, а я завтра купаться не буду. Не хочу сидеть в самолете соленой и потной. И еще…я тут померила кое-что, мне кажется, я поправилась. Не надо было у Машеньки столько пирожных кушать. А такие, зараза, вкусные… — Как раз надо было! Номер с ванной будет! Она тебя помнит и готова помочь. Только никому из наших об этом ни полслова. Поняла меня? На следующей день после завтрака мы выкатываем вещи, их втихаря помогают перенести в другой номер. Окольными путями отправляемся на пляж, чтобы не натолкнуться на кукующих на диванах в тоске наших. Время пролетает вообще так, как будто бы я успеваю выкурить одну сигарету. Уже в самолете мать интересуется: — Что ты расскажешь отцу об отпуске первым делом? — Что тебя капитально глюкануло с попугаями, — издевательски улыбаюсь. — Слав, но я клянусь тебе, что их видела! — Да, были- были. Я их тоже в последний день увидел. В Салоу у нас тоже было какое-то время до аэропорта. Мы его также провели на пляже, там были вполне себе нормальные душевые. Но, естественно, я прекрасно понимал, что маменька в силу брезгливости таким воспользоваться не сможет. И, конечно, нормально там ничего по чесноку не смоешь. На себе с близким человеком мы потом чувствовали косые взгляды других русских пассажиров из-за одежды в соли. Но их я терпел какие-то часы, а потом в жизни больше не увижу. А у моря же хочется урвать каждую минуту. Вот такой вышла моя материковая Испания. Помнится, в начале этой истории я обещал вам, други, снять самые «сливки» с родины Понтия Пилата. Ну, с малой родины очень старался. А с большой и еще одной поменьше… хочу почувствовать себя султаном в Гранаде и лично узнать «нахрена мне нужны эти Канары, я белье замочил»**.