Поймай, если сможешь

— Скотт! Привет, чувак! Слышал? Лидия устраивает в честь Хэллоуина вечеринку. И мы туда точно идём. Варианты ответа «нет» и «подумаю» не принимаются. Потому что это попадалово, Скотти. Хизер сбежала от меня, и я до сих пор девственник! А я хочу трахаться, Скотт! Понимаешь? И это мой последний шанс расстаться с девственностью до восемнадцатилетия! И… — Стоп-стоп-стоп, Стайлз! — перебил его смеющийся голос Скотта в телефонной трубке. — Я понял, понял. Я ж не отказываюсь. Уверен, будет весело, — мягко закончил он. — О, ну отлично тогда! Готовь костюм, Скотти, — весело прокричал в трубку Стилински. — И учти! Костюм Бэтмена уже занят мной! Ну, а тебе так и быть достанется Робин, — пытаясь изобразить злобный смех, рассмеялся Стайлз и положил трубку.

***

Народу на вечеринке была тьма. Кого тут только не было — ведьмы, вампиры, супергерои и суперзлодеи, мумии, привидения и зомби. Сам Стайлз, как и говорил Скотту, пришёл в костюме Бэтмена. И каких же неимоверных трудов ему стоило найти раздельный. Ведь сегодня он надеялся — нет, он просто был одержим этой идеей — на свой первый секс. Поэтому и одежда на нём должна была быть легко снимаемая. Стайлз восторженно и воодушевленно оглядывался, подмечая детали необычных костюмов, разглядывая пришедших и выискивая знакомые лица. Пока неожиданно не заметил стаю Дерека. Взгляд Стайлза тут же перестал метаться по толпе, будто приклеившись к трём волчатам. Эрика пришла на вечеринку в костюме Харли Квин, Айзек — в костюме Джокера. Они смотрелись странно органично в этих образах, привлекая к себе большую часть внимания людей на вечеринке. Бойд, не изменяя себе даже сейчас, стоял со своей обычной постной миной, одетый просто в чёрный костюм, дополненный высокой шляпой цилиндром в тон, с опоясывающей её основание красной лентой. Стайлз невольно задумался над тем, кого тот изображал, как волчата вдруг разошлись, являя взору Стилински и окружающих… Стайлз подавился воздухом и с отвисшей челюстью и в полнейшем шоке уставился на… Дерека. Мало того, что самого факта нахождения тут хмурого волчары было достаточно, чтобы в неверии протереть глаза, так он ещё и был одет… Господи, да вернее было бы сказать, что Дерек был раздет. На нём было только подобие какой-то юбки тёмно-коричневого цвета с широким поясом, такие же тёмные ботинки до колен и нарукавники до локтя. Кажется, это был какой-то римский воин. Или, чёрт возьми, бог. Потому что это было так… — А он горяч, — раздался над ухом Стайлза голос Лидии, и он, пребывая, по всей видимости, не совсем в своём уме, выдохнул: — О господи, да… И только после того, как слова слетели с его губ, он осознал, что только что сказал. Стайлз мгновенно покраснел и повернулся к Лидии, поспешно оправдываясь: — В смысле, я не имел в виду… То есть я хотел сказать, что не считаю его горячим. То есть, он, конечно, горяч, но не для меня, в смысле… — Стайлз! — перебила его сбивчивое бормотание Лидия. — Я поняла. — Она посмотрела на него с ехидной ухмылкой и искрами в глазах, явно пытаясь сдержать смех. И спустя несколько таких долгих для Стайлза минут, так и не дождавшись от него вразумительного ответа, она развернулась и ушла вглубь толпы из танцующей нежити.

***

Стайлз слонялся по дому Лидии, пытаясь найти хоть кого-то, кто захотел бы с ним хотя бы поговорить. Планы на этот вечер рушились на глазах, превращаясь в руины после пятой девчонки, которая кинула его на десятой минуте общения. Он никогда не был супертанцором, но после того, как одна из приглашённых им на танец девушек засмеялась в голос над его стилем, выходить на люди он больше не решался. Когда он понял, что ему сегодня уже ничего не светит, на поверхность неожиданно всплыла другая проблема. Куда бы он ни пошёл, в поле его зрения практически моментально возникал Дерек. Стайлз мог бы сказать, что тот следил за ним, если бы Хейл за весь вечер бросил на него хотя бы один взгляд. Поэтому сейчас это выглядело так, будто Стайлз следил за Дереком. Потому что постоянно натыкался на него взглядом и сразу же его отводил. Потому что сегодняшний вид Хейла вызывал в нём странные чувства и приводил к мгновенно потеющим ладоням. Поэтому в итоге, спустя пару часов с начала вечеринки, Стайлз просто сбежал. Найти свободную комнату оказалось не так просто. Даже несмотря на впечатляющие размеры дома Мартин, почти все комнаты были заняты уединившимися парочками. Но Стайлзу повезло, и он, проскользнув в залитую лунным светом комнату и прикрыв за собой дверь, облегчённо выдохнул. Такой долгожданный и прекрасно начинавшийся вечер вновь закончился одиночеством. Стайлз невесело усмехнулся сам себе и, прикрыв шторки, погружая комнату в темноту, прошёл к кровати. Сел на её край и, раскинув руки, завалился на спину.

***

Сквозь сон Стайлз чувствует, как кто-то легонько касается его бедра. Он тут же открывает глаза, уверенный, что ему всё это просто приснилось. Вокруг кромешная тьма, и Стилински, чувствуя себя идиотом, тихо бормочет: — Кто здесь? Ответа, как и ожидалось, нет, и он уже было снова закрывает глаза, когда вновь чувствует чуть более смелое прикосновение. У Стайлза перехватывает дыхание, и пока мозг кричит ему о том, что надо выяснить, кто это, включить свет, сделать хоть что-то, его тело уже само отзывается на мягкие поглаживания. Стайлз судорожно выдыхает и расслабляется, пуская все на самотёк. Поглаживания тем временем становятся всё смелее, переходя на внутреннюю часть бедра, и Стайлз чувствует, как по телу проходит волна возбуждения. Когда на его бёдра целиком опускаются и с силой их сжимают совсем не хрупкие девичьи ладошки, на задворках затуманенного сознания Стайлза проскальзывает паникующая мысль о поле незнакомца. И он уже было начинает приподниматься и открывает рот, чтобы возразить, но тут же давится словами и резко падает обратно, прогибаясь в спине, когда рука одним точным движением обхватывает его полутвёрдый член прямо через одежду. Стайлза никогда и никто до этого момента не касался так. Его член был знаком только с его собственной рукой. И даже простого факта наличия другого человека вблизи его достоинства хватало, чтобы заставить все его мысли улетучиться из головы. Умелые пальцы сразу же принимаются поглаживать его быстро отвечающий на ласку член, и спустя всего пару резких движений рукой Стайлз уже вполне может похвастаться внушительным стояком. Но внезапно рука исчезает, вызывая тем самым тихий разочарованный стон и неловкое движение бёдер в поисках так необходимого сейчас контакта. Но стон тут же сменяется удивлённым судорожным вздохом, когда ловкие пальцы одним уверенным движением стягивают с него штаны вместе с боксерами. Стайлз лежит, боясь пошевелиться, и прерывисто дышит. Вся ситуация в целом больше походит на сон, но он не решается даже ущипнуть себя, не говоря уже о каких-то более бредовых для данного момента действий, боясь спугнуть этим незнакомца. Но ничего больше так и не происходит. Стайлз начинает чувствовать себя глупо, лёжа в темноте чужой спальни, со спущенными штанами и крепким стояком. Что если… — О Господи, — хрипит он вдруг, давясь воздухом, когда ощущает, как влажный горячий язык медленно проходится по всей длине его члена. По телу пробегает крупная дрожь, и Стайлз протяжно стонет, когда незнакомец обхватывает его рукой у основания, накрывая губами головку и вылизывая её. Вторая рука незнакомца тем временем возвращается на его бедро, вначале нежно поглаживая, а потом резко переходя на его задницу и с силой сжимая её в крепкой ладони. Когда рука, ласкающая его член, начинает медленно спускаться ниже, слегка сжимая его яички, а потом ещё ниже, осторожно касаясь одним пальцем его входа, Стайлз дёргается и сбивчиво бормочет: — Господи, это не… чёрт, я просто… к такому я точно не… — Он пытается принять сидячее положение, чтобы оттолкнуть или хотя бы возразить. Но в его грудь вдруг резко упирается ладонь, с силой надавливая и возвращая его в прежнее положение. А член вдруг полностью оказывается во влажной теплоте рта, и Стайлз выгибается в спине, судорожно сжимая в кулаках покрывало. Он чувствует, как поджимаются пальцы на ногах и как тепло начинает разливаться по всему телу, в то время как незнакомец откровенно восхитительно отсасывает ему, одновременно вытворяя своим языком что-то невообразимое, а палец уверенно, но очень осторожно продолжает поглаживать его между ягодиц, намеренно не заходя дальше. Стайлз теряется в этих новых, непередаваемых ощущениях, уже не помня себя, не думая о том, кто и с какой целью это с ним делает, просто утопая во всём этом и желая только того, чтобы это не заканчивалось никогда. В то же время понимая, что он не продержится и больше нескольких минут. — Я… уже… — скрипит он, пытаясь вспомнить, как строить связные предложения, — сейчас… по-жа-луйста-а-а… — голос срывается, переходя в хриплый стон. Стайлз уверен, что незнакомец после этого сразу же отстранится, но тот резким движением хватает его обеими руками за задницу и ещё раз глубоко насаживается на его член, и Стайлз чувствует прокатившуюся по всей его длине вибрацию, исходящую из глубин рта незнакомца. Это становится последней каплей, и он обильно кончает, пытаясь удержать в себе крик, прорывающийся через стиснутые зубы громким протяжным стоном.

***

Придя в себя, Стайлз тут же вскакивает с кровати. Поняв, что в комнате он уже один, Стилински трясущимися руками натягивает штаны и на негнущихся ногах направляется к двери. Он не знает точно, сколько провалялся в отключке после самого потрясающего оргазма в своей жизни, но очень надеется, что недолго. И что незнакомец не успел уйти далеко. Или что его кто-то видел. По большему счёту Стайлз просто надеется, что ему повезет, потому что он просто обязан узнать, кто это был. Ему это жизненно необходимо. Спустившись на первый этаж, он разочарованно выдыхает, осознавая тщетность этих поисков. Потому что из оставшихся на вечеринке людей, тот, кто не зажимается с кем-то в одном углу, спит пьяной тушкой в другом. Да и остались на самом деле немногие. Стайлз в третий раз обводит всех взглядом, так и не замечая ни одного знакомого лица. Скотта, по всей видимости уединившегося с Эллисон, он не смог найти уже спустя примерно час после того, как они сюда пришли. Волчат, во главе с этим хмурым — и боже, не стоило врать самому себе, чертовски сексуальным — альфой, тоже уже нигде не видно. И даже рыжие волосы Лидии не мелькают среди оставшихся «празднующих». Стайлз ещё раз разочарованно выдыхает, закрыв глаза и привалившись спиной к перилам. Он не был склонен к самокопанию, поэтому чертовски ясно осознавал, что это была лучшая ночь в его жизни. И он хотел бы знать имя того, кто ему эту ночь подарил. Ещё немного постояв так, Стайлз разворачивается и направляется обратно на второй этаж, в ту самую комнату. Домой ехать не хочется, тем более, что он сегодня пил и садиться за руль в таком состоянии всё равно не рискнул бы. Неспешно поднявшись наверх, он так же медленно добирается до комнаты. Заходит в неё, запирает за собой дверь, включив зачем-то по инерции свет, и приваливается к двери. Обводит мутным взглядом комнату и вдруг с шумом выдыхает. Мгновенно потеют ладони, а сердце пускается вскачь, когда Стайлз замечает выглядывающую из-под кровати… Не веря собственным глазам, он нервно протирает их рукой и стремительно подлетает к кровати, падая возле неё на колени. Руки чертовски дрожат, когда он достает из-под неё… — О господи, — шокировано выдыхает Стайлз, держа в руках нарукавники. Нарукавники от хэллоуинского костюма Дерека. — О… боже… мой… — снова шепчет Стайлз, с удивлением отмечая, что первый шок сменяется нотками возбуждения. Что ж, кажется, его миссия по прощанию с девственностью до восемнадцатилетия ещё не провалена. Стайлз хищно улыбается, сжимая в руке кусок кожи, и, поднявшись, стремительно выходит из комнаты. Кажется, самое время навестить Дерека.