Каратель

      Чонгук часто слышал о некоем воре, чьи талантливые руки могли украсть любую вещь за хорошую награду. В их кругу этого человека называли Золотом — довольно примитивное, по мнению Чона, прозвище, однако назвали его им не просто так: никто не знал ни как он выглядит, ни манеру речи; ни разу не слышали его голоса. «На вес золота», — говорили о нём, отсюда и появилось прозвище. Связывались с ним только благодаря посреднику. Чонгук лично знал многих и более талантливых воров, но об этом умалчивал и проявлял всё своё актёрское мастерство, якобы удивляясь талантам Золота, коими не интересовался ни разу. Но в этом ничего плохого не видел: мир, который он выбрал когда-то лишь за его авантюры, полон лжи, а Чонгук, знаете ли, любит жить, а чтобы это делать, необходимо придерживаться законов этого мира. Всегда делать безукоризненный вид, натягивать широкую улыбку, когда Тэхён восхищённо расписывает вышеупомянутого вора и новоприобретённую картину.       Он словно невзначай бросает взгляд на окно — вечереет, скоро и вечеринке конец. А было весело слушать, как трещат кости ныне валяющегося на коленях перед ним парня. Чонгук ухмыляется, когда видит потемневшие некогда светлые локоны, водопад крови изо рта, искажённое болью лицо. Парень лежит у его ног не двигаясь — боится вызвать этим новую порцию острой боли.       — Вау! — искренне восхищается Чонгук, улыбаясь плотоядно. — Просто вау! А ты хорош. Жаль, я раньше не стал твоим партнёром, быть им — оказаться за каменной стеной, не так ли? Не выдал ни единой информации об этом парне… или девушке?       Чонгук вздыхает лишь для того, чтобы вновь восхититься юношей. Он никогда не любил Тэхёна: слишком кривой, так думал про него Чон. Слишком неправильный. Очень весёлый, открытый, и, главное, — с честными глазами. Ким явно не вписывался в этот мрачный криминальный мир, полный если и улыбками, то ложными; глазами если и честными, то презирающими. Чонгуку хотелось размазать чужое лицо, превратив его в месиво, ибо он не любит каких-либо искажений, но повода не было, а если ты и избиваешь наследника семьи, то непременно должна быть причина, чтобы не подставить себя под удар, но подобной подставы он не ожидал.       Чон не интересовался искусством, а все полотна в его доме были привезены братом. Однако же он расстроился, узнав, что одну из его картин (о существовании которой он и не подозревал) украли. Это ставило его в шаткое положение — положение человека, которого можно безнаказанно обокрасть. Но злило его не то. В тот день был убит его человек. Его охранник, имевший семью. Фотография дочери заляпалась кровью, когда Тэхён, смотря на неё, нечаянно откашлялся.       — Ты оставил эту девочку без отца, — сказал он часом ранее и кивнул телохранителям, чтобы выбили ублюдку пару тройку зубов, хотя тот яро пытался доказать, что вор действовал в целях самозащиты.       Заказчик картины — есть, самого вора — нет. Нет никаких проблем в его поисках, но Чонгук желал услышать имя лично от Тэхёна, а желание это разгорелось лишь после упорного молчания Кима, наивно полагавшего, что воришке ничего не угрожает.       — Хорошо, — примирительно произнёс Чонгук и сел на корточки рядом с Тэхёном, наступив подошвой ботинка на фотографию. — Давай ты скажешь лишь его прозвище? Не Золото, а то прозвище, которое известно в узком кругу людей: заказчиков и воров? Хм? Ну, как тебе? Всего лишь прозвище, и ты будешь свободен. Я ему ничего не сделаю, мне просто интересно, кто настолько умелый?       Чонгук — хороший актёр, а Тэхён — человек, созданный для многого, но не для их криминального мира. Слишком честные глаза, что уже делают его идиотом, а доверие в них — ещё большим придурком. Приправить всё это возможным мозговым сотрясением и истощением — готовый информатор (пусть даже Ким и отказывался до этого говорить что-либо). Сейчас он верит Чону — ведь не в силах думать. Но Чон поражается, когда с туманным взглядом Тэхён усмехается кровавым ртом, открывая рану на разбитой губе.       — Что ж, — говорит он еле-еле, — хорошее предложение. Я оставлю картину?       — Ради бога, — кивает Чон. — Прозвище.       — Его прозвище… — взгляд Тэхёна вмиг проясняется, он смотрит прямо в глаза Чону. — Пирожок.