Каратель

      На следующий же день всем тем, кто смел насмехаться над Чонгуком, становится известно о происшедшем с Тэхёном, и ухмылки пропадают с их лиц. Чон только недавно официально стал представителем одной из крупнейших «семей» и только полгода назад начал числиться среди богатейших людей их страны. Он готов Богом поклясться, что не хотел заставлять уважать себя таким образом — да, готов поклясться Богом, в которого не верит.       На следующий день у него планировалась встреча с главой одной банды (более подходящее слово трудно подобрать, ибо мафиозная группировка, которая и главенствует в их кругах — слишком громкое название), Ким Джунсу.       Джунсу старается держаться уверенно, но Чон умеет читать по глазам, и в глазах собеседника он читает страх, что не раз за беседу ласкало его эго. Когда дошли до обсуждения новых границ за наркоторговлю, Чонгук холодно отказал в одолжении Джунсу, и тот несколько раз заикнулся — Чон насладился и этим. Однажды, думает Чонгук, он и представителей крупных группировок заставит себя боятся, а пока… Пока он закончит обсуждение, выпьет кофе, решит парочку дел и примется за вора.       Чонгук проклинает чёртового Ким Тэхёна. Когда он пытался выйти на связь с кем-то, кто хоть как-то имел дело к воришке с придурковатым прозвищем, оказалось, что за день до поимки Тэхёна от них уже избавились — Ким мог притвориться идиотом, мог подставиться, но, видимо, о Пирожке он думал в первую очередь, ибо на данный момент Чонгук не может его никак найти. И как бы то его не раздражало, это дело он оставляет на второй план — знаете, как обычно люди делят работу: то, что нужно сделать первым, а что вторым. Сейчас его статус несколько поднялся, поэтому можно не беспокоиться об этом, а думать о том, как заработать побольше.       Было много работы, поэтому сам он бездействовал за делом о воришке, но приказал своим людям добыть хоть какой-то информации.       После работы, проезжая около кофейни, он вдруг пожелал выпить кофе — пить подобный напиток к девяти вечера для него не являлось странным, ибо работал он дома и ночью — иначе не смог бы к нынешним двадцати пяти годам стать главой собственно собранной «семьи».       Чонгук думает взять кофе с собой, но видит его. Улыбчивый парень бегал от столика в кухню и обратно. В его движениях читалась нескладность и неаккуратность — либо сегодня не его день, либо он неуклюжий по своей природе. Этот официант проходит мимо Чонгука и тут же спотыкается о свои ноги, и на брюки Чонгука выливается, слава Богам, прохладный напиток.       Чонгук раздражается и поднимает взгляд на парня, и тут же вся злость испаряется. Официант несколько секунд смотрит на пятно на брюках Чонгука и после, осознав свою ошибку, тут же поднимает глаза.       «Симпатичный», — пробегает первая мысль в голове Чона. Но что-то ещё заставляет его смотреть в эти глаза. Чонгук не может понять что.       Официант извиняется, а Чонгук только слабо улыбается, и спрашивает его имя, ибо бейджика наклонившегося парня не видит.       — Чон Хосок, — удивлённо проговаривает официант, поднимая голову.       Чонгук смотрит в его глаза и тут же всё прощает.       — До скольки ты работаешь, Хосок?