Покровитель

— Доброе утро, мисс Свон. Эмма вздрагивает и поворачивает голову на голос. В управлении шерифа с утра тихо и солнечно, а на пороге кабинета стоит мистер Голд. — Чем я могу Вам помочь? Мистер Голд не отвечает. Проходит вглубь кабинета, рассеянно трогает пальцем ощетинившуюся карандашницу на столе Эммы, а потом улыбается: — Угостите меня кофе? — У меня только одна кружка, — беспомощно откликается Эмма. — Я не брезгливый, — фыркает мистер Голд. — Вам принадлежит половина города, а Вы приходите клянчить у меня кофе? Мистер Голд негромко смеется. — Я пытался придумать не вызывающий подозрения повод задержаться. Эмма поднимается со стула, сыплет в кружку кофе и, по брезгливой гримасе Голда догадавшись, что тот не пьет растворимый, мстительно заливает кофе кипятком. От кружки идет горячий пар, и Эмма протягивает ее Голду, держа двумя руками. — Не обожгитесь, — предупреждает она. Мистер Голд разглядывает нарисованное на кружке сердечко с таким видом, будто ищет там тайные знаки. — От кого Вы предпочитаете прятаться в управлении шерифа? — спрашивает Эмма, в свою очередь внимательно разглядывая Голда. — А мне есть от кого прятаться? — вопросом на вопрос отвечает Голд, отставляя кружку на стол, и едва заметно улыбается. — Иногда Реджина использует меня в качестве личного психиатра. Крайне редко, но меня это, признаться, утомляет. — Не любите знать о чужих проблемах? — Не собираюсь менять квалификацию. Он улыбается как заговорщик, и Эмма ловит себя на мысли, что почувствует себя в безопасности, только если между ними будут прутья решетки. Вместо этого она сама сокращает расстояние, подходя ближе. — Бывший шериф, — негромко говорит мистер Голд, — видел во сне волка из своей прошлой жизни. Иногда мне хочется узнать, что снится другим жителям Сторибрука. Например, Вам… В его голосе неприкрытое любопытство и искренняя, оглушительная нежность. Мускус и ром. — Замолчите… — шепчет Эмма и целует его в губы, падая в эту нежность, как в воду. Голд не отстраняется и не вздрагивает, только тяжелее опирается на трость. Не отталкивает и позволяет себя целовать, не отвечая сам. Эмма подталкивает его к узкой кушетке в углу кабинета шерифа. От Голда пахнет дорогим одеколоном и, едва ощутимо, смесью пряностей с пылью и запахом старых книг — так пахнет в его магазине. Он позволяет опрокинуть себя спиной на кушетку, и Эмма путается пальцами в его пушистых волосах. Она целует его улыбку, усталые складки в уголках губ, резкие скулы, пахнущие шиповником виски. Голд не похож ни на одного мужчину, который был с ней. Иногда он кажется ей едва ли человеком, больше — сказочником, из тех, в которых так верит Генри. Недобрым сказочником. Голд мягко отстраняет Эмму, когда она пытается распутать узел его галстука, и встает с кушетки неожиданно легко для человека, который не обходится без трости. — Я и так Вам покровительствую, мисс Свон, — ласково улыбается Голд, — вовсе не обязательно за это со мной спать. Эмма думает, что все, что она может сказать ему сейчас, содержится в двух обоймах. 2012