make you love me

— ЭЙ, пластиковое еблище! Гэвин в ярости. Гэвин заебался. Гэвин сейчас сдохнет нахуй. С тех пор как в отделе появилось это ебучее ведро с болтами, детектив не находил себе места. Блядский Коннор хвостиком следовал за Хэнком, словно послушный щенок. Наивно разговаривал с Ридом, даже не понимая, что последний всем своим видом и поведением хочет сравнять его с землей. И Гэвину нравилось. Андроид никак не отреагировал на пистолет, который детектив «любезно» пихнул ему в щёку, с каждой секундой сильнее вжимая его в искусственную кожу. Диод активно замигал желтым, перед глазами поплыли уведомления о нестабильности системы и сбоях. — анализируй это, блядь! — рявкнул мужчина. На лице непроизвольно поползла мерзкая улыбка, рука с пистолетом начала нервно дрожать. Гэвин завидовал. Пытался следить за каждым движением ебаной машины. Смотрел, как он улыбался (не ему). Смотрел, как на допросах из милого пёсика превращается в трехглавого Цербера. Смотрел, как воркует Андерсоном.

Девиация — это полная хуйня.

Смотрел и чуть не разревелся, когда остался в участке допоздна и пялился на их поцелуи. Ну, пиздец, в последний раз он чувствовал себя словно влюбленная школьница лет двадцать назад.

Влюблённость — это тоже.

Коннор понял, что от него хотят. Пару секунд пялился на его лицо, а потом приоткрыл рот, впуская дуло в рот и облизывая. Гэвин почувствовал пиздецкую тревогу. — блять. Рид резко просыпается, пытается отдышаться от внезапно накатившей паники. Это был кошмар? Или нет (конечно нет)? Почему ему так хочется разрыдаться и заорать? Он приподнимается на локтях, одеяло поспешно соскальзывает с обнаженной груди. Вновь детектив плюхается на подушку, закрывая лицо руками. Всего-лишь сон. — охх, блять. Гэвин в ярости. Гэвин заебался. Гэвин сдохнет нахуй. И Гэвину до пиздеца нравится