Яйцо

Во время одной из вылазок Ястребу стало плохо. Он и сам, кажется, не понял, что происходит, но его крутануло прямо в воздухе: он резко перевернулся, сжав крылья, а потом чуть было не грохнулся на землю прямо в таком положении. В конце концов, приземлился более-менее нормально – но все равно почти сразу упал на колени, хватаясь за живот. Странными скованными движениями, еще пытаясь скрыть проблему. Старатель крикнул другим героям, чтобы вязали того ублюдка-воришку сами, пока он разбирается с другими вещами. - Что случилось? – спросил он сходу. - Не знаю, - просипел Ястреб, прижав руку чуть ниже солнечного сплетения и тяжело дыша. – Проходит уже. Тодороки нахмурился. У Ястреба была дурацкая привычка, которая частенько выводила героя номер один из себя – он любил увиливать от ответа и говорить правду, но не полностью, или говорить ее с натяжкой. Когда он так делал, то едва заметно покачивал крыльями по очереди, вверх-вниз – именно это с ними сейчас и происходило. Но все же Старатель всегда считал напарника личностью состоявшейся, способной разобраться со своими неполадками со здоровьем самостоятельно, поэтому предпочел не расспрашивать. Очень, впрочем, зря, как выяснилось позже. Потому что позже, когда они уже расходились по своим делам – преступника повязали и успешно отправили в отделение полиции – Ястреб снова оказался настигнут этим странным приступом болезненных спазмов. Тодороки начинал было сердиться, потому что меньше всего ему хотелось, чтобы в такой сложный период общества его напарник вдруг заболел какой-нибудь дрянью - которую, кстати, ему могли подцепить злодеи. Не хватало только, чтобы у него было что-то сложнее аппендицита. Заворот кишок какой-нибудь или что-то в этом роде, со страшным звучанием – естественно, Энджи в медицине ничего не понимал от слова «совсем». - Ты точно уверен, что не знаешь причин? – требовательно спросил он, складывая руки на груди. Ястреба они пересадили на скамейку. Тот сидел, зажав живот руками, и сжимал зубы. - Я потом тебе расскажу… Но это твоя вина, - тяжело вздохнул он, сглотнув. Потом все-таки нашел в себе силы улыбнуться. – Твой дом ведь недалеко, правда? Когда птицу отпустило, он объяснил мужчине, что это связано ни с чем иным, как с его собственной причудой. И что однажды такое уже случилось. И что больница тут ни причем, такое надо просто перетерпеть. Как-то Старатель плохо понимал, что такое может делать причуда с его животом, но снова не стал расспрашивать. Про себя предположил, что Ястреба просто как-то странно укачало. Но, с другой стороны, причем тут тогда кто-то посторонний, вроде него? Лучше, конечно, не предполагать заранее. Дома в такой час никого не было – самый разгар рабочего дня. Тодороки помог приятелю завалиться внутрь и стащить ботинки, потому что тому опять стало невыносимо плохо и ориентироваться в пространстве получалось едва-едва. Он даже позволил себе цепляться за чужие руки, чтобы держать равновесие хоть как-то. Потом Энджи оттащил несчастного на диван, пока тот сипел от боли. В тот момент он заметил, что свои руки Ястреб скрестил в нижней части живота. - Может, таз тебе принести? – спросил Старатель, нахмурив брови. Он выглядел уверенным и серьезным, но на самом деле не понимал, как вести себя в таких ситуациях. Он спас великое множество людей, но от обломов зданий и лап злодеев, а не от проделок собственных внутренних органов. - О, ты всегда был таким заботливым? – тихо просипел Ястреб, не упуская случая подколоть даже в такой ситуации. – Принеси полотенце и грелку. Грелку? Полотенце? Старателю все меньше нравилась вся это затея – пережить подобное без больниц, но Ястреб явно знает, о чем говорит. Принеся другу помимо перечисленного еще и обезболивающее, Старатель не подозревал, насколько оно может затянуться. Ему бы не хотелось, чтобы кто-то из домочадцев подумал что-то нехорошее, заметив дома чужака, тем более – героя номер два, тем более – в таком состоянии. Со слов Ястреба, на самом деле боли начались еще до схватки со злодеем. Он планировал пережить их дома, в уюте, тепле и с пивом, но пока он ждал поезда до родного города – ему передали запрос о помощи. Не мог же он отказаться повыделываться. Старатель не очень верил. Ястреб заметил, что мужчина скрестил руки на груди и сощурил глаза, и сказал: - Значит, ты отрастил себе эмпатию… Но совсем не научился скрывать эмоции. - Тебе лучше сказать, что происходит, иначе я вызову скорую. Птица тяжело вздохнул, откидывая голову назад. У него повысилась температура. Соображал он медленнее обычного, тем более, что постоянная боль вымотала его. Спустя какое-то время взвешивания всех «за» и «против», он все-таки с неохотой связал происходящее с отсутствием презервативов. И предложил мужчине додумать самому. - Такой большой парень, а все равно глупыш, - вздохнул Ястреб снова, когда герой номер один не понял. Тому объясняли, что презерватив он натягивает только ради безопасности его же члена. Ну, еще потому что Ястребу лень все вымывать потом. В любом случае, мужчине такой выпад не понравился, но он только еще сильнее напрягся. - Ты знаешь, птички… Птички… Яичница… Ястреб шмыгнул носом и склонил голову. Могло показаться, что от стыда, на самом деле – опять было больно. Но он терпел и не собирался пока что занимать более удобную позу. Пока что. Просто молча прижимал к животу грелку. Внешне он совсем никак не отличался все это время. Старатель ничего не замечал, но теперь он, кажется, понял, что имеет в виду Ястреб. - Быть не может… - пробормотал мужчина, от удивления опуская руки. - Знаю. Жуть, да? Мерзость, тебе не кажется? Просто жесть. Невероятно, - процедил герой. Его крылья едва заметно дрожали, нелепо разложившись за спиной. - Нет, в плане… Ты можешь иметь детей? - Вроде… Слушай, я не могу больше. Извини. Он перелез на пол, вытянув ноги вперед и стягивая с себя куртку. Последний месяц они со Старателем не так много виделись, поэтому, должно быть, мужчина не заметил такие мелочи, как чуть сгладившиеся мышцы живота. Самую малость. Никто не заметил, только сейчас Старатель обратил на это внимание, пытаясь распознать что-то необычное. - Без понятия, что происходит, но я помогу тебе. Просто говори, что делать. - Выйди, - по расчетам, боли длились уже достаточно долго и достаточно часто, чтобы снять штаны. Ну, ремень птица уже расстегнул, но не собирался представать перед мужчиной в таком виде ни при каких условиях. *** - Оно довольно большое. Это было первое, что сказал Энджи, когда вошел в комнату спустя где-то час подслушиваний у двери. Он просто все никак не мог мирно сидеть в своей комнате – меньше всего на свете ему хотелось оставлять своего напарника в такой момент. Тот старался выгладить непоколебимым, но рычание из его временного гнезда доносилось очень характерно жалобное. Яйцо было и впрямь большое. Скорлупа была теплого оттенка. Ничем не пахло, но яйцо было скользким. Ястреба пришлось накрыть пледом и дать ему чай, потому что выглядел тот очень плохо и мелко трясся как от холода. - У меня много вопросов. Но прежде всего – кто мог бы вылупиться оттуда? – мужчина положил яйцо в свежее полотенце, которое сам догадался принести, когда его позвали. - Не знаю, - устало пробормотал герой номер два. Его прическа вся растрепалась. Еще ни разу Старатель не выглядел его так неопрятно выглядевшим. – В прошлый раз, когда оно случилось, мне пришлось разбить яйцо. Там был только зародыш, но я не стал его разглядывать. - Каков шанс, что это будет именно человек? - Ты серьезно? Тебе своих детей не хватает? Или ты хочешь положить свои амбиции на кого-нибудь еще? – Ястребу идея показалась забавной, и он даже слабо засмеялся под впечатлением от такой ситуации. – А назовем мы его Феникс, да? Смешно… - Вот именно, что ни на кого я свои амбиции больше класть не хочу, - проворчал Старатель, заматывая яйцо в полотенце и обнимая его ладонями. Вдруг замерзнет? - Ну вот и разбирайся с ним сам. У меня, например, еще полно дел в этой жизни, еще детей растить… Я не против, если ты его оставишь, но не вмешивай меня в его воспитание, - Ястреб зевнул и закопался поглубже в плед. Его явно клонило в сон от утомления. - Я не знаю, что сказать своей семье. - Да я тоже без идей! Соври, что это от любовницы. Или скажи им уже правду, наконец, - Ястреб зевнул снова и склонил голову к плечу. *** - За папу. Давай. За папу. Глупый ребенок, - Старатель тыкал малыша ложкой с кашицей из фруктов и всего такого сладкого, а тот капризничал и вертел головой. Волосы у него были светленькие – как у его папы-птички, но причуда была как папы-дракона. Теперь так называл Старателя в шутку его мужчина. Они все втроем играли в принцессу, дракона и рыцаря. Роли были очевидны, но подкалывали почему-то именно Энджи за его, казалось бы, самую впечатляющую роль. - Ой, родитель из тебя никакой. Не говори ему, что он глупый, - посмеялся Ястреб, забирая ложку и с мгновенным успехом попадая ей малому в рот. - Хотя бы так! Когда я был маленький, мне чаще говорили более грубые слова, - проворчал Старатель. Птица ласково ему улыбнулся и подтянул к себе, чтобы ободряюще чмокнуть в щеку. Он стал каким-то более ласковым со всеми ними в последнее время, даже не смотря на свои заявления про нежелание возиться с малышней – но подгузники все равно приходилось менять «большому» папе. Или его семье, сначала с напрягом встретившей пополнение, но вскоре полноценно вовлеченной в воспитание. - И тебе, - добавил Ястреб, целуя малыша в лоб. - Телячьи нежности, - фыркнул Старатель. - О, я смотрю, кто-то хочет более грубый вариант? У тебя, кстати, все еще не сошел тот синяк с шеи. В одном СМИ написали, что у тебя там родимое пятно, потому что держится уже недели две, - птица повел бровями, пихая в мелкого еще одну ложку. Герой номер один потянулся за зеркалом. Поверил что ли? Совсем не меняется. - Не ври при ребенке, - процедил Старатель, поняв, что цела его шея. - Это чтобы он знал, что папка его – обормот полный, и не зазнался, когда поймет, что он дите двух первых героев. У Энджи загорелись усы. Мелкий восторженно заорал, Ястреб покатился со смеху. У одного из детей героя номер один было счастливое детство.