Кицунэ

Её ребёнка назвали Ки-цу-нэ. Он вырос очень сильным и мог бегать так же быстро, как летают птицы.

Все же он был очень неопытным лисом. Лисёнком. Ещё и полукровкой. Только-только освоил человеческое обличье. Очень гордился собой, беспрерывно улыбался, сверкая мелкими зубами, обвешивался приличествующими статусу побрякушками, наслаждался случайными партнерами и парнершами. «Ох, не будет толку» — говорил дедушка. И ещё говорил: «Порченая кровь». И добавлял: «Иди сюда, охламон». В конце концов лис выбрал, чем будет заниматься. Человеческий спорт притягивал удивительно много нечисти, из тех, кто способны обращаться. Особенно командный. Здесь было раздолье: боль, страх, радость, кровь, слёзы, слюна, сперма, эманации — все, что даром раздавалось беспечными людьми на волне адреналина, неподдельного счастья или безутешного горя. Не стеснялись ворожить, но в каждой команде были свои умельцы, так что на результат ворожба практически не влияла, а особо вопиющие случаи заминались быстро, виновники наказывались жестоко. Лис не мог применять свою магию, но ко двору пришлись и лёгкий нрав, и скорость, и точность. «Хорошо, хоть не рыжий, а то и слепой бы заметил» — ворчал дедушка. И ещё говорил: «Рожа у тебя уж больно хитрая, внучек». И добавлял: «Ты там поосторожнее. И постригись».

Считалось, что лисы имеют любовные связи с мужчинами для того, чтобы собирать семя, необходимое им для перерождения в более высокой ипостаси, поэтому нередко не жалеют своих партнёров, доводя их до истощения и смерти.

Ему была нужна энергия. Найти мужчину, который стал бы источником — труда не составило. Привязать его, запутать, втереться, махнув невидимым хвостом, в доверие и кольцо рук — плёвое дело даже для лисёнка. Когда беспокойные пальцы натянули чёрную резинку фигурой, которую европейцы называют «Колыбель для кошки» и которая изначально звалась «Ловушка для лисы», он уже не мог разомкнуть объятия. Спиной почувствовал, как захлопывается капкан, как его душа остается с тем, кто держит в руках чёрную верёвочку. Попав в капкан можно отгрызть лапу и уйти на трех. Но как отгрызть душу? «Где, ну где ты смог найти Охотника?! Даже в Японии не осталось, а ты выискал» — сердился дедушка. И ещё говорил: «Видно, судьба». И добавлял: «Да что там той человеческой жизни, потерпишь». Кицунэ не чужд юмор. Ситуация действительно была смешной. Хотел очаровать и оказался очарован сам. Классическая комедия. Поэтому, когда становилось совсем тошно, лис убегал в лес и там можно было расслышать истерический нечеловеческий смех, переходивший в визгливое отчаянное тявканье.

Историй про кицунэ, вознаграждающих людей за доброту, проявленную к ним, за спасение их жизни тоже великое множество. Лиса может вознаградить человека богатствами или необычайным везением

Ему повезло, что Охотник сам не знал, к какому клану изначально принадлежит. На генетическом, родовом уровне он помнил движения и ритуалы, но не видел ни кицунэ, ни кэлпи, ни кобольдов вокруг. Слепой поймал слепого. Избавиться от связи можно было несколькими способами. Родить ребенка и оставить его отцу — вариант отпадал, для такого нужно было сразу выбрать женское обличье. Одарить человека удачей и богатством, сменяв дары на свободу. Лишить жизни тоже не считалось зазорным. Часто лисы терпели десятилетиями, прежде чем покидали человека, живого или мертвого, богатого или нищего, но всегда, если оставляли жизнь, — несчастного и опустошённого. Лис привязался к Охотнику. Он не хотел ему зла. Да и не сумел бы навредить сейчас, под чарами. Но и счастье, полное счастье, настоящую удачу принести не смог. А значит, не заслуживал и свободы. «Такого не подкупишь» — говорил дедушка. И ещё говорил: «Ну что такое, серебро вместо золота, сомнительная удача, что взять с полукровки» И добавлял: «Бестолочь, может стерпится-слюбится?». Лис смотрел тоскливыми глазами, ловил улыбку, с готовностью обнимал и думал, что человек худеет, бледнеет и скоро, когда сила кицунэ возрастёт, он или даст человеку все, что он хочет или загубит его окончательно. Но что, если все, что ему нужно — сам лис?