Между нами смерть, или история одного сумасшествия

Когда тебе двадцать, люди говорят, что вся жизнь впереди. Люди не знают, о чём они говорят. Каждому отмеряно жизни столько, сколько он в состоянии выдержать. Не более, не менее. Когда тебе двадцать, ты можешь вдруг понять, что твой путь закончен, даже если ты ничего не успел сделать. Кто-то рождается, чтобы вершить великие дела, изменить этот мир, кто-то для спокойной и унылой жизни, кто-то для ужасающих преступлений, способных всколыхнуть общество в едином порыве отвращения, а кто-то для того, чтобы шаг за шагом прийти к смерти. Он идёт назад — тот, кто идёт к смерти. Это не плохо и не хорошо — это просто путь. Мы не выбираем, кем родиться. Так сложилось. Мысли о смерти в этом возрасте противоестественны, да? Детям кажется, что жизнь вечна и прекрасна. А смерть — это злая старуха с косой и лицом, спрятанным под изношенным капюшоном. Это не так. Смерть — это просто смерть. И если долго думать о ней — она придёт. Она отправит к тебе того, кто поможет тебе выбрать правильный путь. Да, будет больно, страшно и холодно. Но разве это отпугнёт тебя? Ты чувствуешь это каждый день, так что, в итоге, изменится? Человек со спящим разумом — он не выживет в этом мире. Он не знает как, он не умеет, он даже не будет пытаться. И потом, это незыблемо, за ним придёт тот, кто утешит его в печали. «Сон разума порождает чудовищ». Надо ли бояться своих чудовищ? Возможно. Но ещё можно полюбить их и довериться им, потому что не просто так ты ими выбран. — Холодно… — Уже нет, — осторожное прикосновение к щеке остроопасным когтем, — тебе уже не холодно. Прислушайся к себе. Да, это всего лишь отголоски ушедшей боли. И, кажется, что он провёл уже вечность в надёжных и крепких объятиях, что держат его так бережно, как самую большую драгоценность в мире. — Что ты чувствуешь сейчас? — Ничего… покой… тишину… и… — Меня? — в тихом шелестящем голосе отзвук улыбки. — Тебя, — всё ещё непонятно. — Скажешь, кто ты? — Открой глаза и посмотри… Открыть глаза страшно. Не видеть, где ты и что с тобой не менее страшно. Неизвестность пугает так же, как притаившаяся рядом правда. Чужое дыхание так рядом, смахивает пряди волос со лба… чужие сухие губы прикасаются к коже… — Не бойся. Бояться больше нечего. Открой глаза. Рано или поздно приходится это сделать — открыть глаза. Чтобы увидеть… Чтобы посмотреть, наконец-то, посмотреть и увидеть, как оно — когда по-настоящему… — Ты не человек… — Я не человек… Тебе страшно? — Нет… я умер? Тонкогубый рот растягивается в стороны — учится улыбаться. — Смерти больше нет… между нами… — Почему я? — Твоя боль была такой громкой, что я услышал тебя. — Почему ты? — Каждый из нас слышит свой зов, и, услышав его, мы не можем ему сопротивляться. У вас, людей, это называется любовью. Мы же не умеем любить, мы не способны испытывать чувства. Мы можем слышать зов, и быть с тем, кто позвал, до самого конца. — Так это конец? — смиренно — пусть будет так, как должно быть. — Это начало, малыш. Начало бесконечного пути. Потому что нет больше… — Смерти…

***

— Не плачь, ты всё равно не успела бы… — Я могла не отпускать его, могла не уходить, тогда бы… — Тогда бы он нашёл другой способ… Если кто-то действительно решился, то он найдёт способ. Деловитая суета в квартире… рутина… ничего необычного… очередной суицидник, который смог… — Можете забирать тело… Он больше не человек… это просто тело, потому что души больше нет внутри. А человек, он там, где его душа. Где-то в другом хорошем месте… — Жалко. Такой красивый. Жить и жить… — Наверное, ему было совсем плохо… — Зато теперь хорошо. — С чего ты решил? — Посмотри. Он улыбается…