Из пепла возрождаясь

If everyone cared and nobody cried If everyone loved and nobody lied And if everyone shared and swallowed their pride Then we'd see the day when nobody died

And I'm singing A-Amen I, Amen I, I'm alive Amen I, Amen I, Amen I, I'm alive

And in the air the fireflies Our only light in paradise We'll show the world they were wrong And teach them all to sing along

Nickelback — If Everyone Cared

Лондон

апартаменты Арлингтон Хаус, Сент-Джеймс

19:27 14 сентября 2009 года

***

Квартира встретила её привычной тишиной пустого помещения. Уличные фонари едва ли могли развеять царивший в ней полумрак, и тем более не могли осветить её гнетущие мысли. «Снова его нет». Мимолётно пронеслось в голове. Эта мысль, простая констатация факта, за эти недели стала для неё совершенно обыденной. Сил не было даже на раздражение, не то, что на злость. Хотелось принять душ и завернуться в одеяло с головой. И обязательно с бокалом чего-то высокоградусного, раз зелье Сна-без-сновидений так не вовремя закончилось ещё вчера. Сейчас оно бы очень пригодилось. Поездка в галерею только сильнее укоренила воспоминания, которые и без того отпечатались в её памяти едва ли не намертво. Эти кошмарные сцены оживали яркими красками, стоило прикрыть глаза. Кровавые ручьи, изломанное тело, испачканные пряди светлых волос… Нет! От резкого движения фарфоровая ваза, что стояла в холле, соскользнула с треноги. Сердце замерло, когда на её глазах старинная ваза династии Мин с протяжным звоном разлетелась на мельчайшие осколки. Замерло и снова забилось в прежнем рванном ритме. Еще одна проблема вдогонку к остальным… И даже Репаро не смогло бы исправить ситуацию: материал был слишком хрупким и тонким. Утерянные секреты китайских мастеров делали каждый сохранившийся предмет практически бесценным произведением искусства не только в обычном мире. Беззвучное «Эванеско» и двести сорок тысяч долларов бесследно растворились в воздухе. И так отвратительное настроение провалилось в Марианскую впадину. Смех вместе со слезами рвался наружу. Всё под контролем. Как же. Всё просто прекрасно. Именно поэтому в голове набатом билось немое воззвание: «Какого дементора, Мордреда и Дьявола вместе взятых моя жизнь превратилась вот в это…?» В галерее царил полный бардак. Персонал был перепуган настолько, что отказывался выходить на работу; кураторы залов грозились увольнением; полиция всё затягивала с разрешением на открытие опечатанного зала; и, как вишенка на торте, толпа журналистов у центрального входа, которые, как акулы, за километр чуяли не то, что литр пролитой крови, а единственную каплю. Нетвёрдым шагом она прошла в спальню. Ей была жизненно необходимо обжигающе горячая ванна и бокал красного Sancerre с его столь расслабляющим вишневым ароматом и лёгкими пряными нотками корицы и ванили. И близкий человек рядом, который снова исчез и даже не позвонил. Дизайнерские туфли бесцеремонно отправились куда-то под кровать, маленькая сумка-клатч сделала кульбит и только чудом приземлилась на низкий пуфик, оставив в целости все стеклянные флаконы с духами. Следом за ними на туалетный столик отправились серебристая заколка и волшебная палочка. «Не забыть бы после переложить её в шкатулку». Она всегда старалась поменьше пользоваться магией, да и просто светить палочкой, когда рядом был Гарольд. Впрочем, как и все они. Конечно, за прошедшие годы они прекрасно влились в жизни обычных людей ради него, только полностью разорвать все связи с магическим миром не могли. Да и разве можно было разорвать семейные узы? Их с Тори родители, миссис Забини, леди Малфой, а теперь и лорд Малфой, никто из них не смог бы привыкнуть к новой жизни. А ведь еще были миссис Тонкс и малыш Тедди, который только-только начал свой первый школьный год в Хогвартс. Потребовалось немало усилий, чтобы Гарольд перестал настаивать на Дурмстранге и согласился на «это гнездо лицемерия и обмана». Отбрасывая хаотичные мысли прочь, она нащупала рукой собачку молнии и резко дёрнула ту вниз. Тут же послышался тихий треск рвущийся ткани, что зацепилась за застёжку. Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Попробовала досчитать до десяти, но сбилась уже на половине. Ничего не помогало. «Дьявол! Сначала эта кража, затем феерический провал выставки, сегодня разбитая ваза, а теперь ещё и это… Куда уж хуже-то?» И тут, будто вторя её мыслям, бархатный голос Чеда Крюгера развеял тишину. «If today was your last day…» — слова нарастающей мелодией разливались по комнате. В тот момент она перестала любить и песню, и её исполнителя. И успела пожалеть, что вообще поставила её на рингтон. Больше она не казалась ей жизнерадостной. Напротив. Шли секунды, но трель всё не умолкала. Кто-то был слишком настойчивым в своих попытках дозвониться до неё. Наконец она подошла к пуфу, на котором лежал упавший клатч, и достала мобильник. На блекло-синем экране дисплея высветилась лаконичная подпись ещё одной проблемы — «Джуда». Что ж он тянул так долго? Мог бы и вчера позвонить. Когда она лежала в коконе из одеял, успокоительных настоек и ласковых речей Тори. Так, чтобы уж наверняка добить её. Одним днём раньше, одним днём позже. Какая разница. Как будто сегодня она чувствовала себя лучше. Искушение проигнорировать звонок было слишком сильным, но ведь побег от проблем их не решает, верно? Так, кажется, говорилось в одной из тех умных книг, которые она любила читать по утрам, чтобы настроиться на новый день. Если рвать пластырь с незатягивающейся раны, то сразу и без промедления. — Слушаю… — Здравствуйте, Дафна, — раздалось с другого конца провода. — Мы можем поговорить? — Сейчас? Может лучше в другой раз? — на любезность не было сил. — Желательно сейчас. — Хорошо, — прозвучало на выдохе. — Если вы о новостях… — О них в том числе. Дафна, поймите меня правильно, я рад нашему сотрудничеству, с вами приятно работать… — И почему здесь слышится «но». В динамике послышалось какое-то шуршание. Затем всё резко затихло. Он молчал. И это молчание уже само по себе было многозначительным. — Вы хоть понимаете какой это скандал? — тон его речи стал более раздраженным и… обиженным? — Конечно, в любом пиаре есть своя польза, но до разумного предела. «Творение скульптора стало орудием убийства». Знаете, не такой смысл я вкладывал в свою работу. Он, конечно, по-своему был прав. Кому вообще может понравится подобное осквернения своего детища. — Писаки вовсю пируют за счёт этой трагедии. Бедная Анет… она не заслужила… — ком в горле помешал договорить фразу до конца. Она всё ещё не могла принять тот факт, что её больше нет. Они с ней общались, обсуждали доставку выкупленных лотов по завершению выставки, а затем… её не стало. Похоже собеседник уловил ёе заминку, и его голос стал более мягким: — Простите, я забылся… Она вроде была вашей помощницей… Примите мои соболезнования. — Спасибо, — вырвалось скорее машинально, чем действительно было выражением её чувств. Это было одним из тех выражений, которые говорят рефлекторно, не задумываясь о их содержании: «Добрый день», «Рада вас видеть», «Благодарю» и многие другие. — Конечно, это большая трагедия, не только для вас, но и для её близких… — Она была сиротой, и близких у неё не было, — сухо прервала его. — Джерри, простите, но вы ведь не ради этого звоните мне вечером. — Да, вы правы, — теперь он тяжело вздохнул. — Я хотел узнать о состоянии экспонатов и когда мне их вернут. Это никак не связано лично с вами, просто и вы меня поймите… Чем больше они будут находиться в галерее, тем меньше людей захотят их купить, а так у меня будет возможность снова выставить их в другом месте… я не могу позволить отправить их куда-то… я слишком много в них вложил… Она не спешила перебивать его. Напротив, она вслушивалась в его сбивчивую речь и поражалась степени его циничности. Как он вообще мог думать о новой выставке, новых продажах после подобного. — Боюсь, это будет невозможно, Джерри, — наконец произнесла она. — Невозможно? По какой такой причине? Хочу вам напомнить, что… — Невозможно потому, что все экспонаты уже раскуплены. Чек я пришлю к концу недели. Вас это устроит? — Более чем, — голос собеседника тут же повеселел. Удивительно. — Тогда будем на связи. Хорошего вечера, Дафна. — Вечера, — едва выдавила из себя и поспешила нажать на отбой, пока выдержка ещё не изменила ей окончательно, а в голосе не проскочили истерические нотки. Телефон тут же полетел куда-то в сторону. Она прикрывала глаза и упала спиною на мягкую перину. Короткий разговор выжал последние силы. «Боги, почему люди эгоисты и циники». — С кем говорила? — прозвучал мужской голос со стороны дверей. Его голос. Она открыла глаза и резко села. Перед ней, прислонившись к деревянному косяку, стоял Гарольд. Выглядел он, мягко говоря, паршиво. Двухдневная щетина, лихорадочный блеск в глазах и тёмные круги под ними, растрёпанные пряди всегда уложенных волос. — Как давно ты здесь стоишь? — в груди разлилось тепло. Он пришел. — Пару минут, — отозвался он и оторвался от дверного проема. Сквозь опущенные ресницы она наблюдала за тем, как он преодолел разделяющее их расстояние и плавно опустился на кровать рядом с ней. Она подвинулась вплотную и положила голову к нему на колени. — Где ж ты пропадал? — прозвучал тихий вопрос. Она глубоко вдохнула аромат его парфюма, лесную прохладу с легкими цитрусовыми нотками и каплей океана. В то же время, она ощутила, как его длинные пальцы зарылись в её волосы и осторожно перебирали прядь за прядью. В его объятиях все тревоги отступали на задний план. Рядом с ним она была в безопасности. — Встретил кое-кого сразу после твоего ухода. — Еще один таинственный друг? — поинтересовалась она и повернула голову, чтобы лучше разглядеть его лицо. Он напрягся. Губы сжались в тонкую полоску, а крылья носа затрепетали. Его остекленевший взгляд устремился в никуда. Он молчал, только рука продолжала бессознательно выводить узоры на её волосах. Она не знала, сколько они просидели в этой ставшей неуютной тишине. И подумывала над тем, чтобы сменить тему, когда он наконец ответил: — Если бы друг, но, пожалуйста, давай не будем сейчас об этом. Она понимающе кивнула. Когда они только начали снова встречаться, ей пришлось научится уважать его границы, не давить и не выпытывать что-либо, когда он в подобном настроении. Всё равно ничего не скажет, а так ещё и поссорятся на ровном месте. Гарольд обязательно расскажет ей, как только будет готов. Единственное, что её волновало, это его любовь, с остальным она справится. — Хорошо, как скажешь, милый. Просто не пропадай так больше, — в её глазах читалась немая мольба. — Прости, мне нужно было подумать наедине, но обещаю, что больше не буду отключать сотовый. — Обещаешь? — Обещаю, — он оставил невесомый поцелуй на её руке. — Лучше расскажи, кто это тебя так расстроил своим эгоизмом? — Мой скульптор. Это его работы выставлялись тогда в галерее… — И что же он хотел? — прошептал Блэк, склоняясь над ее лицом и нежно целуя в шею. — Ты представляешь, он хотел забрать экспонаты, пока на них не упала дурная слава и их никто бы не стал покупать. Разве можно думать о деньгах после такой трагедии? — Его, конечно, можно понять. Это его заработок. Не принимай всё близко к сердцу. Не у всех такое чуткое сердце, как у моей ледяной королевы. От этих слов по спине поползли мурашки. Когда он назвал её так в первый раз, ей казалось, что он насмехался на ней. Как же, аристократка, слизеринка, холодная стерва, по мнению окружающих. Гарольд быстро разубедил её. Только из его уст, это обращение звучало так собственнически и интимно, что не оставляло и капли сомнений в его искренности. — Возможно, но у меня всё ещё не выходит из головы её образ. Я не могу больше думать ни о чём другом. — Это пройдёт, нужно только чуть больше времени. С каждой новой фразой его губы становились все ближе к её губам. Она хотела поддаться желанию, изнывала и плавилась изнутри, но один вопрос никак не оставлял её мысли. — Тогда, вечером… Я хотела спросить… — Ммм? — промычал он, не отрывая своих губ от её кожи, пока руки лихорадочно блуждали по ее телу. — Все, кто видел… все они были напуганными, шокированными… — И? — лениво отозвался он, всё не выпуская её тело из своих рук. — На их лицах было столько эмоций… Никто не остался равнодушным… Никто, кроме тебя… Ты даже взгляд не отвёл… Будто для тебя это не в новинку… — Дафна… — он с придыханием устало протянул её имя. — Что ты хочешь услышать? Она задумалась и уже сама не знала на какой вопрос хотела услышать ответ. Только в тот момент это казалось таким важным. Услышать от него правду. И стать на шаг ближе к пониманию того, чья душа все еще оставалась для неё книгой с непрочитанными главами. — Скажи мне, я права? — она быстро и решительно, не давая себе возможности передумать, озвучила свой вопрос. Его руки замерли, и он посмотрел ей в глаза. Неяркое освещение делало их такими глубокими и невероятно красивыми. Зелёные с темной окантовкой, они завораживали и затягивали в свой опасный водоворот. Она беззаветно любила их, вот только влюбилась в другие. Более открытые и светлые. В те, что смотрели на неё в день их первой встречи.

Магический мир

Ноябрь 1997 года

***

Вечер пятницы в гостиной Слизерина выдался особенно шумным. Повод был более чем достойный. Их первая победа в матче по квиддичу. Теперь слизеринцы стали на один шаг ближе к заветному кубку. Перевес в 200 очков сводил практически к нулю все шансы рэйвенкловцев на первенство в турнирной таблице. Даже она, обычно далекая от мира спорта, поддалась всеобщей эйфории и сидела у камина вместе со всеми с бокалом вина и радостной улыбкой на лице. Эта победа, первая значимая победа, вселяла надежду на восстановления хотя бы крупицы былой репутации. Падение Темного Лорда в корне изменило всё. Они стали париями. Изгоями. В глазах школьников, да и остального мира, все они были темными магами, отпетыми преступниками. Это ранило. Её семья две войны упорно придерживалась нейтралитета, но кого это волновало. Ты Пожирательница просто по факту ношения зеленого галстука. И точка. Точка, что ранила своей несправедливостью и предвзятостью. — И куда подевался главный виновник торжества? — Сестра оставила стайку своих подружек возле книжных полок и присоединилась к ней. Тори весь вечер выглядывала Драко, пусть и старалась скрыть свой интерес за маской безразличия. Ей повезло, и к своему жениху она испытывала более, чем теплые чувства. — Небось снова с Поттером тусуется, — лениво отозвался Блейз, потягивая огневиски с семейных запасов Боула. — Опять? Вам не кажется, что это уже переходит все границы? — возмутился Теодор. — Общаться с гриффиндорцем, а тем 6олее с Поттером… Это возмутительно! Он преда… — Дорогой, давай не будем горячиться и оскорблять друг друга. Va bene? — во взгляде Блейза, направленном на недовольного сокурсника, читалось предупреждение. — Драко один из нас. Basta. — Что же вы тогда сидите? Давайте все последуем примеру отступника и пойдём на поклон к святому Поттеру. Нашему Мессии и Спасителю, — яду в его словах могли позавидовать и смертоносные тайпаны. — Это из-за него мы теперь прячемся, как крысы по норам, молчим и терпим, не смея и слова против высказать. А вы будто и рады. Она поморщилась. После поражения Лорда всем им было нелегко, но они пытались подстроиться под новые реалии в надежде со временем вернуть свое место под солнцем. Только не Тео. В своей одержимости отжившими идеалами он порой переступал черту. Конечно, потеря отца сильно ударила по нему, но ведь не он один лишился близких из-за этой драккловой войны… У многих отцы, братья, сыновья либо погибли, либо были приговорены к длительным тюремным срокам. Керроу, Креббы, Гойлы, Малфои, Селвины — список можно было продолжать до бесконечности, но все они, оплакивая потери, смотрели вперед, а не назад. — Тео, Лорд сам виноват в том — она подала голос, перехватывая внимание друзей на себя. — Зачем вообще он начал эту бессмысленную охоту за Поттером? Этот вопрос мучил всех. Победа была у Лорда практически в руках. Министерство под его полным контролем, Аврорат рука об руку работал совместно с Пожирателями, общественность пела дифирамбы. И чего ради нужно было ставить всё на кон ради смерти одного единственного человека? Никто из них этого не понимал, но последствия ощутили все. — Как ты можешь выставлять шрамоголового жертвой? Если бы не он, то… — То, что? — перебил его Блейз. Его лицо, обычно столь веселое, в тот момент стало бесстрастным. Воздух начинал накаляться. — Факт остается фактом. Лорд мертв и всем нам нужно жить дальше. Тео подскочил. Какое-то время он гневно смотрел на каждого из них. И, не говоря ни слова, поспешно ушел. Они переглянулись между собой, и Тори удивлено спросила: — Что это с ним? — Не обращай внимания, дорогая, — произнесла она и сделала последний глоток вина, прежде чем беззаботно добавить: — просто наш друг имеет склонность к преувеличению. Как истинный джентльмен Блейз призвал с импровизированного фуршетного стола ещё несколько бокалов с алкоголем, взамен их опустевшим, и торжественно произнёс: — Прекрасные дамы, предлагаю выпить за нашу первую победу в череде остальных! — За победу! Под звон бокалов они не услышали звук шагов. И дёрнулись, когда над их головами неожиданно раздался знакомый голос: — Смотрите, кого я вам привёл. Они втроем синхронно подняли головы на звук. И замерли. Рядом с ухмыляющимся Малфоем стоял смутившийся Поттер собственной персоной. Вот уж кого никто не ожидал увидеть в слизеринском подземелье. — Поттер? — первым отмер Блейз. — Не Поттер, а Гарри, прошу любить и не жаловаться, — поправил того Драко, падая на диван рядом с ней и Тори. Затем обратился к всё ещё стоящему гриффиндорцу: — Садись, чего стоишь как неродной. Поттер медленно прошёл вперёд и присел на свободное место рядом с Блейзом, оказавшись как раз напротив нее. Она впервые видела его на таком близком расстоянии. Тот старался ни с кем не пересекаться взглядом, кроме Драко. В глаза бросилась зажатость его позы. Хотя, нельзя не признать, что он был хорош собой. Подтянутое тело, которое сегодня не скрывалось мантией; красиво очерченные полные губы; отросшие волосы, что наконец-то перестали напоминать воронье гнездо и ложились в аккуратную прическу; даже шрам и тот исчез, оставляя кожу безупречно чистой. — …А это Дафна… Где-то с далека послышался голос Малфоя, и она, несколько раз моргнув, встрепенулась: — Что? Оказалось, она беззастенчиво рассматривала его в течение нескольких минут и пропустила момент, когда разговор переключился на нее. — Очень приятно, Дафна, — прозвучал мягкий баритон и он впервые посмотрел на нее. Она едва не утонула в этих зеленых омутах. — Вы прекрасно выглядите. На ее губах заиграла легкая улыбка. — Благодарю, и можно на «ты». — Договорились, — с несмелой улыбкой негромко для нее произнес Поттер, нет… Гарри, и затем громче добавил: — предлагаю поднять следующий тост за сегодняшнего героя вечера, прекрасного ловца и просто незаменимого человека в уничтожении благородных напитков под луной. За Драко Малфоя. — Так-так-так… Совместные попойки под луной? Романтическое свидание, на которое меня не позвали?! Малфой, да ты в конец охренел! И это я ещё считал тебя своим другом, — не на шутку завелся Блейз, оскорбленный в своих самых лучших чувствах. Долго держать обиженную мину у него не получилось, и в следующее мгновение все покатились со смеху. В том числе и их сегодняшний гость. И это тот Поттер, о котором ходило столько невообразимых слухов в их гостиной? Тот самый приверженец Света, что добровольно сидел и распивал алкоголь в окружении презренных темных магов? Пустоголовый гриф, что отвешивал комплименты слизеринкам? На деле он оказался очень милым и симпатичным парнем, пусть и с легкой грустью на дне таких красивых глаз. Дафна моргнула и воспоминание развеялось так же быстро, как и появилось. А Блэк все еще молчал. Казалось даже перестал дышать. — Так я права? — она повторила свой вопрос. И с замиранием ждала ответ. Наконец он вздохнул и тихо произнес: — Мне пришлось воевать, а на войне случается и не такое. Он редко упоминал про свою службу в маггловской армии, как и про войну с Тёмным Лордом. И не удивительно, если ему приходилось видеть хоть что-то отдаленное похожее на тот ужас. Она приобняла его и спрятала лицо в его грудь. Ей хотелось сбежать от всех ужасов мира, но они уже проникли внутрь. И медленно пускали корни под видом ночных кошмаров. — И…и как ты справлялся? — Принимал неизбежность таких эксцессов и продолжал жить дальше, — циничный, но честный ответ. — Просто не зацикливайся на увиденном и не позволяй ему определять свое видение мира. Тебе надоела ваза? — Что? Какая ваза? — от резкости смены темы она даже немного отстранилась от него и с непониманием посмотрела на своего мужчину. — Фарфоровая ваза в прихожей. Его действительно сейчас волновала какая-то ваза? Он, что издевался? Она тут ему душу раскрывала, а он какой-то вазе думал. — А что с ней? — непонимающе переспросила она. — Она исчезла. На его лице было настолько неподдельное выражение озадаченности, что она не выдержала и рассмеялась. От такой банальной, пусть и дорогой, мелочи, как ваза. И ей стало легче. Хотя бы сейчас. — Просто забудь о ней и иди ко мне, — прошептала она и притянула его лицо для нового поцелуя. В тот момент она просто желала забыться в его объятьях и ощутить душевный покой.

Лондон

11:18 15 сентября 2009 года

***

Он оказался на пороге ее квартиры без звонка и предупреждения. Снова. Просто появлялся в ее жизни после очередного продолжительного отсутствия и затем так же бесследно исчезал. Каждый раз она впускала его и обещала себе: «В последний раз, я делаю это в последний раз». И каждый раз обещание было нарушено. В привычке ли дело, или она все еще нуждалась в нем? Такой сложный вопрос, на который так не хотелось давать честного ответа. Все равно ведь прогнать его не могла. Не хотела ли? — Какая-то ты сегодня злая, дорогая, — мимоходом заметил он и бесцеремонно прошел прямиком на кухню. Через минуту послышался легкий хлопок открываемого холодильника и следом за ним громкий вопрос: — Неужели не рада меня видеть? Она последовала вглубь квартиры и застыла в дверях просторной комнаты, что совмещала в себе кухню, столовую вместе с гостиной. Ее непрошенный негость уже вовсю хозяйничал по закоулкам деревянных шкафчиков и тумбочек, собирая в процессе сэндвич с ветчиной и моцареллой. — А может хватить лазить по моему холодильнику и есть мою еду? — едкий комментарий вонзился прямо в спину стоящего мужчины. — О, моя львица отрастила когти, — он обернулся. На его лице застыла ухмылка, правда глаза остались такими же пустыми, как и раньше. Они оживали столь редко, но она никогда бы не пожелала стать причиной его глубинного интереса. Ей с лихвой хватало и роли невольного наблюдателя. Кем же он был для нее? Старым знакомым, вынужденным партнером либо просто редким любовником? А может все вместе взятое? Они столько лет провели вот так, тесно существуя рядом друг с другом, и все равно не были близки. Редкие совместные ночи во имя удовлетворения физиологических потребностей. Дружеская услуга, как бы цинично это ни звучало. Если бы они действительно ими были. — Я не твоя, — огрызнулась она и быстро приблизилась к нему, чтобы выхватить из его рук сделанным им же бутерброд и затем демонстративно медленно откусить самый лакомый кусочек в середине. — Ты ранишь меня в самое сердце, дорогая. Он подошел ближе и откусил с другой стороны, не сводя с нее взгляда. Наверное, со стороны это выглядело интимно, даже эротично, но не для него. Уж она-то знала, что с его стороны это не более чем жест доминирования и показного пренебрежения ее личным пространством. — Как будто оно у тебя есть, — она хмыкнула и легким движением руки выбросила недоеденный сэндвич в урну. — И когда только успела стать такой стервой? — Учусь у лучших, — она сделала несколько шагов назад и, скрестив руки на груди, спросила: — Так, что ты здесь забыл? — Пришел тебя поздравить, — он вновь поддался вперед и теперь практически касался ее тела. Они будто вальсировали по кухне, шаг вперед и шаг назад. Или просто играли в кошки-мышки. — И с чем же? Он не спешил отвечать, вместо этого принялся выводить невидимые узоры в нескольких сантиметрах от ее груди. — Слышал у тебя намечается миленький семейный ужин. — Опять шпионишь за мной? — Ну, что ты… Разве я могу, львица моя, опуститься так низко, — от его улыбки хотелось сбежать куда подальше. — Не за тобой, а за твоим бойфрендом. — И, конечно, раньше сообщить об этом малюсеньком факте показалось тебе излишним. — Ну я же говорю сейчас, в чем проблема? — мужчина удивленно вскинул бровь. — Ой, не смущайся ты так, что я там не видел… Она промолчала. О чем вообще говорить с вуайеристом, который отвергал все возможные правила приличия… — Ох, сколько веселья нас ждет впереди, моя милая...Эмили. И всё же она терпела его, пока он был ей нужен. «Ведь до финала еще так далеко».