Смена ролей

Проснулся Тони не сразу, он вошёл в реальность медленно, постепенно начиная ощущать всё вокруг: еле уловимые звуки мирного дыхания, ощущение мягкого одеяла, нежно касающегося кожи, и тепло чужого тела рядом. Последнее было особо приятным. Тони тут же улыбнулся и, с сонливой неохотой делать какие-либо телодвижения, повернулся на бок, чтобы открыть глаза и увидеть напротив спящее лицо Питера. Сейчас спокойное утро, а вчера была бурная ночь, от которой остались лишь сладкие воспоминания и красные «метки» на теле двоих: множество — у Питера, и всего парочку таких же на теле Тони, сделанных неумело, но имеющих невероятную ценность для него самого. Но это было прошлой ночью, а сейчас всё мирно, тихо, и даже не верится, что вчера с губ этого невинного мальчика, спящего с ангельским лицом, срывались далеко не невинные просьбы, выполнять которые для Тони было одним удовольствием. Тони, наверное, минут десять просто лежал и любовался спящим Питером, стараясь запечатлеть этот образ в своей памяти. На губах юноши была лёгкая улыбка, наверно, ему снился хороший сон, и Тони тоже от этого начинал улыбаться. Все черты лица Питера казались такими мягкими, расслабленными, а ведь вскоре, когда он пробудится, они станут подвижны, отражая все эмоции и чувства. А пока от Питера веяло умиротворением, которое передавалось Тони. Разве это не счастье? В такие моменты его посещали мысли о том, что Питер слишком прекрасен, чтобы кто-то ещё мог смотреть на него, что никто не должен видеть его, только он, только ему он принадлежит. Тони усмехнулся своим собственным мыслям. Нет, он же не изверг какой-то и не тиран, хотя... Он тяжело выдохнул через нос. Стоит разбудить Питера, пока его мысли и рассуждения не зашли слишком далеко. Тони мягко коснулся тыльной стороной руки щеки Питера, нежно проводя по бархатистой коже. Питер тут же, что-то промычав, потянулся следом за рукой, а потом, вернув голову на подушку, приоткрыл глаза. — Доброе утро, — с улыбкой поприветствовал его Тони. Он произнёс эти слова почти шёпотом, боясь нарушить эту лёгкую и уютную атмосферу пробуждения, что царила сейчас между ними. — Доброе, — ответил ему Питер, прикрыв глаза. Его губы расплылись в одной из самых его чудесных улыбок. Хотя для Тони они все были чудесны. Кажется, Питер снова решил уснуть, но, даже несмотря на то, что Тони был готов любоваться им, пока он спит, днями напролёт, сейчас ему хотелось вовсе не этого. Его рука, проскользнув под одеялом, обхватила Питера за талию, нежно притягивая к себе. Тони мягко коснулся губами лба, что оказался к нему ближе всего, потом где-то в районе брови и стал спускать свои лёгкие поцелуи всё ниже и ниже, заставляя юношу выйти из дремотного состояния. — Пос... постой, я... — Питер упёрся руками в грудь мужчины, совсем даже и не пытаясь его оттолкнуть, и, насколько бы он не был не против и даже очень «за», его мозг почему-то говорил ему, что руке, которая была уже далеко не на талии и значительно ниже, нельзя дать зайти дальше. Поцелуи Тони стали более требовательными, он уже совсем проснулся и был готов повторить вчерашнее сейчас, как и Питер, судя по его окрепшему члену, что упирался Старку в бедро. И всё же Питер продолжал отнекиваться: — Стой, мне... я... — что-то вертелось на языке Питера, что-то очень важное из-за чего он сейчас не мог полностью отдаться ласкам своего любовника и утонуть в них на долгие часы, но что же это?.. Что?.. Глаза Питера резко распахнулись, как раз в тот момент, когда Тони уже во всю разгорячившись думал «напасть» на него и подмять под себя. — Школа! — с ужасом воскликнул Питер, резко оттолкнув от себя Старка и вскочив с постели. Толчок для Тони был слишком сильным, он даже чуть не свалился с кровати, но успел удержаться. Весь настрой был испорчен. — Да ладно тебе, сейчас всего лишь половина восьмого, — сказал он, потирая грудь и бросив взгляд на часы, которые П. Я. Т. Н. И. Ц. А. ему любезно показала. — Полвосьмого? — обречённо выдохнул Питер, а потом тихо застонал, схватившись за голову. — Чёрт, душ и завтрак придётся пропустить, — после недолгого раздумья решил он и тут же бросился натягивать на себя разбросанную по полу в приступах страсти одежду. — Помнится, что вчера я несколько раз кончил в тебя, — с довольной ухмылкой заметил Тони, наблюдая за тем, как паучок мечется по комнате, сверкая повсюду своей аппетитной попкой. От таких наблюдений, кажется, у него снова встал. Питер замер и густо покраснел, смущённо поглядывая на Тони из-под упавших на лоб прядей волос. — Ну, тогда... тогда придётся сидеть с... твоей спермой внутри, — последние слова он произнёс почти неслышимо для человеческого уха и отвернувшись, чтобы мужчина не мог видеть его покрасневшего лица. Если до этого у Тони кажется встал, то сейчас это точно и на сто процентов произошло. Он чуть не завыл от обиды, что сейчас Питеру нужно в школу, о которой тот снова вспомнил и стал собираться быстрее. — Всё, пока, — фактически молниеносно собравшись, бросил Питер, исчезая за дверью и не забыв перед этим послать воздушный поцелуй. Тони был недоволен. Он был недоволен в душе, за завтраком, в мастерской, а потом и за перекусом с Наташей, которая поначалу не замечала, а, может, просто делала вид, что не замечает недовольства Старка, и продолжала вещать о каких-то делах Фьюри и новых злодеях, появившихся на горизонте. Но в итоге она не выдержала агрессивного помешивания сахара в чашке с кофе и шума, который производился от этого процесса, и спросила напрямую: — У тебя что, недотрах? Тони перестал мешать и уставился на Романофф, словно только сейчас её здесь заметил, а потом, тяжело вздохнув и отложив ложку в сторону, задумчиво ответил на вопрос вопросом: — Как думаешь, кого нужно убить или кому нужно подкинуть деньжат, чтобы уроки в школе перестали начинаться так рано? Наташа вопросительно изогнула бровь. — Судя по шуму и доносившимся стонам из твоей комнаты, у вас была бурная ночка и у вас ещё хватает сил на повторение утром? Тони как-то самодовольно усмехнулся. — Поверь, этого парня «уложить байкать» очень сложно. Вот ты смотришь на него, — он указал рукой в сторону, словно там сейчас стоял Питер, — он такой весь невинный и милый, а в действительности эта невинная овечка готова трахаться хоть 24/7. И я до сих пор не могу понять с чем это связано? Конечно, ясно дело, что в его возрасте такая гиперсексуальность обычное дело, я этот этап тоже проходил, но мне кажется, что явно не в такой степени, — он сделал несколько глотков уже успевшего остыть кофе для того, чтобы успокоиться и немного смочить горло. — Не то чтобы я жаловался, ты же знаешь меня. Я поначалу думал, что с этим вообще будет проблема, что он весь такой зажатый, стеснительный, но потом ты его раз, второй раз, третий! Ты уже почти труп, а он выглядит так, словно ещё столько же готов повторить. Тони замолчал, продолжая допивать свой кофе в тишине. Наташа тоже больше ничего не говорила, только задумчиво смотрела куда-то вдаль, и как раз в тот момент, когда Тони уже почти допил свой кофе, она вдруг произнесла с серьёзным видом: — А почему бы вам иногда не меняться ролями? Холодная жидкость пошла не в то горло, и Тони поперхнулся, начиная судорожно бить себя по груди. — Что?! Кх! Ты что, — его голос звучал осипшим, а грудь по-прежнему содрогалась в кашле, — хочешь на следующее утро найти мой труп в моей же постели? Ты хоть представляешь, какая у него силища? А теперь ещё это соедини с его постоянным возбуждением, которое я вообще не понимаю, как он сдерживает. — Да ладно, ты просто боишься, что он войдёт во вкус, а лечь под кого-то для тебя — это всё равно, что дать управлять собой, — сказала Наташа, как-то загадочно улыбаясь. Тони понимал, что должен что-то ответить, что-то такое же умное и острое, но Наташа слишком хорошо его знала, и слишком правдивы были её слова.

***

Питер почти опоздал, ещё б несколько мгновений и его бы точно отправили на «посиделки» после уроков. Когда он выбежал из комнаты Старка, он был в таком отчаянии, что был готов натягивать на себя костюм Человека-паука и так, летая на паутине по Нью-Йорку, добираться до школы, ведь иным путём он никак не смог бы успеть. Но, к счастью, ему на глаза попался Хэппи, который, ворча, что это не входит в его обязанности, спустя долгие пятнадцать минут уговоров, согласился всё же подвезти его. — Ну ты дал сегодня, чувак, — протянул Нэд, когда они сели за свободный стол в столовой во время обеденного перерыва. — Ещё б чуть-чуть, и ты бы опоздал. Ты вообще видел, как на тебя эта горгулья посмотрела? Я думал она б тебя заживо сожрала бы, если бы ты не влетел со звонком, — его пробрала дрожь от воспоминаний об их учительнице истории. — Да ладно, сомневаюсь, что она питается подростками, — усмехнувшись, ответил Питер, протыкая вилкой свою котлету. — Знаешь, я бы не удивился, если бы когда-нибудь оказалось, что она особо опасная злодейка под прикрытием, — произнёс Нед, умудрившись в два счёта запихнуть в рот половину своей порции. Мишель, которая стала «тусоваться» с ними последние полтора года, и Питер наблюдали эту сцену, на мгновение выпав из реальности, а в голове обоих стоял вопрос: «Как всё это в него влазит?» — Придурок, — как всегда, заключила Мишель, продолжая ковырять свой салат. Весь аппетит куда-то пропал. — Тогда чего ты сидишь с нами? — обиженно пробурчал Нед. Мишель проигнорировала его вопросы и подняла взгляд на Питера. — Ты ночевал сегодня у Старка, — это было скорее утверждение, чем вопрос, и причём настолько точное, что Питер поначалу даже опешил. На его лице чётко читался вопрос «откуда она знает?», а потом, когда он покраснел, «чёрт, она знает!». — Ну... — протянул он, пряча глаза и чувствуя, как шея постепенно начинает приобретать тот же оттенок, что и лицо. — А что, это так заметно? — спросил он, несмело поглядывая на Мишель, которая лишь фыркнула на его вопрос, кажется, она единственная, кого здесь не смущала эта тема, потому что Нед, как и Питер, сидел красный и нервно поедал свой обед. — Всё довольно элементарно, Паркер! — воскликнула девушка, склоняясь вперёд и опираясь локтями об стол. — Во-первых, я видела, как тебя подвёз тот водитель Старка. Во-вторых, ты явно не принимал сегодня душ и даже не удосужился причесаться. В-третьих, я видела засос на твоей шее. При последнем пункте Питер, покраснел ещё гуще и тут же схватился за шею, понятия не имея, где там мог быть засос и сколько ещё людей, кроме Мишель, видели его. — Но знаешь, меня сейчас не это интересует, — Мишель махнула рукой, словно отгоняя что-то. — Мне вдруг стало о-очень интересно, каково же это трахать знаменитого Тони Старка? Питер и Нед как-то уже успели немного приспособится к странностям Мишель (как никак полтора года вместе дружат), но всё же порою она выдавала вот такое, к чему их мозг просто не был готов. Нед чем-то подавился и теперь кашлял во всю где-то под столом, а Питер, кажется, перестал дышать и вот-вот из его ушей должен был пойти пар. И это даже не столь от самих слов его подруги, как от того, что он представил, когда услышал их. Он. Трахает. Старка. Причём в разных позах, какие только он знал, на разной местности от классики в кровати и до общественных мест — и всё это промелькнуло перед глазами Питера в одно мгновение, и у него встал. Мишель, присвистнув, отстранилась, неодобрительно качая головой. — Ты хочешь сказать, что у вас никогда не было смены ролей? — Чего? — невинно переспросил Питер, пытаясь отойти от подкинутых его собственным воображением картинок. — Это, например, сначала он тебя, а потом — ты его, — разъяснила Мишель и всплеснула руками. — Почему я знаю про геев больше, чем сами геи? Но Питер уже не слышал её. Картины, на которых он вдалбливал Старка то в матрас кровати, то в стенку лифта, вновь промелькнули у него перед глазами, а потом вернулись, чтобы надолго там закрепиться. Ему чертовски захотелось воплотить это в жизнь.

***

— Ай! Тони тут же сунул палец в рот, а молоток зло отбросил в сторону, словно это он был виноват, что опустился на его палец. — Чёрт! — выругался он, по-прежнему держа палец во рту, хотя это сильно и не помогало. Это во всём была виновата Наташа и её разговоры про смену ролей! Тони даже думать боялся об этом, ведь, во-первых, прошла уйма времени, когда он последний раз был снизу; во-вторых, он знал, что уже не первой молодости, и факт их разницы в возрасте почему-то в этом случае смущал его; ну, а в-третьих, если пацан не сдержится (а ему это не часто удавалось), то, наверно, Тони сломается пополам. Да и вообще, с чего она и он сам взял, что Питер хочет этого?! Верно. Питера вроде как всё устраивало, почему же что-то должно меняться? Это его Питер, малыш Питер, неловкий, порою неуклюжий, но такой милый. Не будь они знакомы, то Тони бы, смотря на этого семнадцатилетнего юношу, с прекрасным телосложением и очаровательной мордашкой, на которой всегда красовалась невинная улыбка, и который за два года их знакомства значительно подрос и уже вот-вот должен был стать выше него, просто взял бы и утащил его любыми способами к себе в кровать и дал бы себя оттрахать от души. Но ведь это Питер, его Питер, который сейчас стоит перед ним. До Тони вдруг дошло, что он, рассуждая о том, как бы он дал оттрахать себя Питеру, смотрел на него самого, а тот смотрел в ответ с каким-то испуганным выражением лица. — Привет, — выпалил Питер, когда заметил, что взгляд Тони стал более ясным и на лице появилось некоторое удивление. — Привет, — ответил Тони, вынимая, наконец, палец изо рта и краем глаза замечая, как дёрнулся кадык Питера от этого действия. — Ты сегодня рано, — Тони срочно нужно было чем-то занять руки и главное, как можно меньше смотреть в глаза Питера, ведь, казалось, что тот сможет увидеть так всё то, что он напредставлял себе. — Да, просто... — Питер сделал несколько шагов от двери в сторону Тони и остановился, неловко почесав затылок. — Урока последнего не было. Тони понял, что Питер соврал. Наверно, прогулял что-то, но Старку сейчас совсем не хотелось заводить тему на это и читать лекции, потому что это явно выльется не туда, куда следовало бы. Сначала встанет у Питера, а потом уже и у него самого, когда Питер начнёт, краснея и смущаясь, пытаться перекрыть свой стояк. В общем, всё это было немного не то, что нужно человеку, который всего пару минут назад навоображал себе, как в него входит, немного грубо и неумело, его молодой любовник, к крепкому телу которого он прижимается, вдыхает его запах, смешанный с потом, впивается ногтями в его бархатную, гладкую кожу и слушает, как тот шепчет его имя. В ушах Тони уже стояли его собственные стоны. Он ухватился обеими руками за край стола и сделал глубокий вдох и выдох. Если уже только от одних мимолётных мыслей об этом у него подкашиваются ноги, а в рабочих джинсах становится тесновато, то чего же ждать, когда это воплотится в жизнь? «Так, в смысле воплотится в жизнь?!». — Мистер Старк, я хотел... хотел поговорить с вами. Донеслось до Тони сквозь его громкие мысли. Он тут же развернулся, вопросительно приподняв бровь. Поговорить? О чём же? Ему не нравилось, как мялся Питер, как он нервно ломал пальцы и боялся смотреть ему в глаза. О чём же он хочет поговорить, раз это заставляет его быть таким напряжённым? — Ладно, хорошо, — ответил Тони, садясь в кресло и предлагая сесть Питеру напротив, тот тут же плюхнулся на свободное место и уставился в пол. — Так о чём ты хотел поговорить? — после минутной паузы тишины, спросил Тони. Питер тут же поёрзал на стуле, по-прежнему не смотря в глаза Старка. Такое его поведение начинало пугать Тони, ведь на ум стали приходить не очень хорошие варианты того, на какую тему они будут сейчас говорить и во что это выльется. — Мистер Старк, знаете... — начал Питер и тут же замялся, а потом, бросив несмелый взгляд на Тони, слегка подвинулся к нему, а потом ещё и ещё, пока их колени почти не соприкоснулись. Тони непонимающе и настороженно следил за этими «подкатами», но не стал ни отодвигаться, ни делать какой-либо шаг навстречу, он решил просто ждать, что же будет дальше. Неожиданно рука Питера мягко легла ему на колено и стала поглаживать его, поднимаясь всё выше и выше, а Питер теперь уже смотрел в упор на Тони, явно из последних сил удерживая свою руку у него на бедре, а взгляд — на его лице. Теперь Тони понимал ещё меньше. С каких это пор Питер вот так открыто соблазняет его? И взгляд у него такой уверенный, даже можно было сказать взрослый. Уже лишь от одного этого взгляда у Тони во рту пересохло, и он еле подавлял желание поправить свои яйца. — Мистер Старк, я... — Питер снова сбился и нервно облизал губы (чёрт, как же хотелось сейчас ощутить их на своих!), а потом придвинулся ещё ближе. Тони не нравилось это. Нет, ему это просто охренеть, как нравилось и заводило, но вообще-то это он тут обычно накаляет воздух между ними до предела так, что сделать хотя бы один вдох становится невозможно. Это он тут обычно соблазняет паучка, которого можно завести с пол-оборота, а не он его. А именно этим сейчас Питер и занимался — соблазнял его, неловко, неумело, но, чёрт возьми, соблазнял. И Тони бы соврал, если бы сказал, что у него это не получалось. Тони почти перестал дышать. Так, на всякий случай, словно он мог заглушить своим дыханием слова, которые Питер так старательно подбирал в своей голове и которые так и рвались из него наружу, но что-то сдерживало их. Но что же? Смущение? Или страх? — Мистер Старк, — снова позвал он Тони, вкладывая в каждое слово какую-то особую силу и произнося их таким томящим шёпотом, что, если бы Тони не сидел, то сейчас бы он точно сел. Питер незаметно для них обоих придвинулся ещё ближе, словно собирался поцеловать Тони, который по-прежнему ничего не предпринял и уже не потому, что ему было просто интересно, что же будет дальше, а потому, что он был очарован, заворожен нелепыми, заученными действиями Питера, чтобы соблазнить его. — Мистер Старк, я хочу вас. От этих слов Тони куда-то понесло, но он силой заставил себя соображать и даже говорить. «Чёрт возьми, когда он успел этому научиться?!» — Неужели это и был твой серьёзный разговор? — спросил он с усмешкой, надеясь, что его голос не дрожал. Давно он так себя не чувствовал, очень давно, обычно он сам других заставлял так себя чувствовать, но он и подумать не мог, что когда-нибудь лицо его мальчика будет всего в пару сантиметрах от его, и он будет выглядеть совсем не как мальчик, а как молодой парень, открыто соблазняющий взрослого мужчину. Единственное, что не нравилось Тони во всём этом, — это то, что он начинал чувствовать себя беззащитным, и в тоже время ему хотелось отдаться этому чувству. Питер как-то обиженно надул губы. — Я хочу вас, — повторил он, вкладывая в слова какой-то особый смысл. Тони не сразу понял его. Почти полминуты он пытался понять, почему юноша подчеркнул слово «хочу», а потом, когда до него дошёл подтекст сказанного, он ещё столько же пытался прийти в себя. Если до этого его возбуждение происходило постепенно, то теперь, когда он понял в каком смысле Питер хочет его, у него встал в одно мгновение. Тони лишь только силой воли удерживал свои руки лежащими на подлокотниках, а не у себя на лице. Почему-то ему казалось, что сейчас на нём написано всё то, что он думает, и всё то, что он нафантазировал себе до прихода Питера. Мозг отчётливо говорил: «Нет. Ты хочешь, чтобы этот паренёк трахал тебя в твою старческую задницу? Он просто не понимает, о чём говорит! А, может, он вообще не это имел в виду, а ты тут уже готов раздвинуть перед ним ноги! Это всё из-за Наташи!». Но голос разума звучал сейчас так тихо и отдалённо, даже как-то прозрачно и совсем неубедительно, хотя Тони был с ним полностью согласен, но не его член и губы, которые вместе с хриплым голосом прошептали: — В спальню. Живо. Глаза Питера округлились, и он неуверенно отстранился от Старка, продолжая непонимающе смотреть на него. И куда только исчезла вся его уверенность?! Он смотрел и, кажется, не мог понять, как ему воспринимать эти слова, что они значат и не злится ли на него Тони. Пока он мялся несколько долгих секунд, он пару раз приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать или спросить, но так и не решился. «Может, я был слишком груб?» — спросил сам себя Тони, вставая и мысленно отмечая про себя, что Питеру действительно осталось совсем немного до того, чтобы стать выше него. От этого было и горько, и радостно. Судя по выражению вопроса на лице Питера, он по-прежнему терялся в догадках, что мог означать приказ Старка (да, чёрт возьми, приказ, потому что сейчас Тони был далеко не в том состоянии, чтобы вкрадчиво и подробно изъяснять свои желания). — Так что же ты стоишь? — с усмешкой спросил Тони, в шутку (или не совсем) шлёпнув Питера по круглой заднице. — Ты же хотел меня. Питер густо залился краской, то ли от напоминания о его собственных словах, то ли от шлепка Старка. Он что-то быстро промямлил в ответ, похожее на «я... просто... уже иду», и поспешил покинуть мастерскую, несколько раз обернувшись на Тони, словно проверяя, не передумал ли тот. Тони не стал провожать его взглядом, потому что член в штанах чётко и ясно говорил ему, что у него на это просто нет времени, вместо этого он направился в душ, чтобы «подготовить» себя. — Чёрт, что я творю? — спросил он сам себя, включая воду нужной ему температуры.

***

Питер ждал его. Чёрт возьми, он ждал его, сидя на краю кровати, и даже не потрудился снять с себя хотя бы джинсовую куртку. От этого Тони, одетый в один халат после душа, чувствовал себя как-то неловко (неловко?! Тони Старк?!). Во рту пересохло, проснулось жгучее желание напиться прежде, чем дать всему этому случиться. Хотя он и так уже сделал это. Тони дёрнулся в сторону стола, на котором всегда стоял готовый гранёный стакан и бутылка виски, но вовремя остановил себя. Нет, тогда он вообще соображать не будет. И он, сделав вид, что решил просто поправить на себе халат, бросил взгляд на Питера. Тот продолжал молча сидеть так, словно на каком-то собеседовании, и тупо смотреть на Старка в одном халате, который был слегка распахнут и обнажал крепкую грудь со старыми оставшимися после операции шрамами, и мокрыми волосами, с кончиков которых иногда срывались капли воды. Они долго смотрели друг на друга в полутьме спальни. Сегодня каждый из них взглянул друг на друга с другой стороны. Это немного пугало и в тоже время будоражило. — Так и будешь сидеть? — первым не выдержал тишины Тони и, усмехнувшись, скрестил руки на груди, почему-то ему казалось, что так он должен выглядеть увереннее, так останется самим собой, Энтони Эдвардом Старком, а не Тони, который впервые готов отдаться своему молодому любовнику, о котором раньше в таком плане даже и не думал. Питер тут же вскочил с места, вновь залившись краской (как после этого акта соблазнения он вообще может так краснеть?!) и сделал несколько неловких шагов в сторону Старка. — Вы... вы очень красивы, — смущаясь, произнёс Питер. Тони не удержался и фыркнул. Почему он начинает чувствовать себя шлюховатой школьницей, которая нравится милому и невинному мальчику-зайчику? — Карапуз, мы это раз сто проходили благодаря твоей невероятной способности возбуждаться в любом месте и в любое время. Давай пойдём уже дальше, а то... Договорить он не успел, его губы накрыли чужие, а крепкие руки обвились вокруг талии и прижали к себе. «О чёрт!..» — мелькнуло в голове Тони, когда он понял, что плывёт уже от одного этого поцелуя. Конечно, они целовались много раз, столько, что сосчитать невозможно, но этот поцелуй был другим, каким-то особенным, здесь он подчинялся и трепетал, здесь он был тем, кого нужно защищать. Он мог быть слабым, мог позволить заботиться о себе. Он так долго ждал этого и так боялся. — Мистер Старк, я хочу вас, — прошептал Питер ему в губы, когда их поцелуй на мгновение прервался. — Я это уже слышал, — как в тумане ответил Тони, начиная стягивать с Питера раздражающую его одежду. — Может, скажешь что-нибудь новенькое? Питер беспрекословно подчинялся рукам Тони, давая ему скинуть с себя куртку, а следом и футболку вместе с майкой под ней. — Я хочу трахнуть вас, — наконец, высказал он своё желание. Чётко, ясно и уверенно, и так же уверенно вновь прижался к губам Тони, подхватывая его на руки, чтобы отнести к кровати. Тони не возражал, совсем не возражал, только поражался сам себе, как он легко сдался под напором этих карих глаз и нелепых ласк, и какой же уже взрослый и сильный у него паучок. — Скажу честно, — выдохнул Тони с защитной усмешкой, когда Питер аккуратно уложил его на кровать, — я уже давно не «принимал», поэтому... — Не волнуйтесь, я постараюсь быть нежным, — успокоил его Питер и взглядом спросил Старка, можно ли ему распахнуть его халат, который вообще уже ничего не прикрывал. Если бы Тони был слезливой девчонкой, то он бы сейчас разрыдался бы от таких слов и этого невинного, просящего взгляда, но он был уже взрослым мужчиной, поэтому позволил себе лишь крик в душе. Одно ясно точно, что если всё это будет происходить вот так лицом к лицу, то он не переживёт этого из-за разрыва сердца. — Тогда можешь приступать, — с усмешкой сказал он, перевернувшись и выставляя свою задницу. Что ж, пошлость и сарказм всегда были его незаменимыми спутниками в скрытии его истинных чувств и эмоций. Питер, нетерпеливо облизав губы, кладёт свою ладонь на ягодицу Тони и начинает её поглаживать и мять — так делал Тони, а свободной рукой выдавливает смазку на ложбинку между достаточно упругими для возраста Старка округлостями — так делал Тони. Его рука медленно переходит к промежности посередине и начинает растирать прохладную смазку, иногда надавливая на колечко мышц, которое нетерпеливо хочет впустить палец в себя, но он тут же продолжает идти дальше, — так тоже делал Тони. Чёрт возьми, он всё делал так же, как Тони делал для него, только немного по-своему, по-особому, так, как будет делать только он, Питер Паркер, и делать только для него, Тони Старка. Тони не выдержал и тихо застонал, поддавшись задницей вперёд, словно прося Питера, чтобы он, наконец, начал хотя бы растягивать его, ведь член уже начал нетерпеливо подрагивать от желания кончить. Он тихо охнул, когда палец Питера медленно вошёл в него и попытался согнуться внутри. Давно Тони не получал таких ощущений, а если задуматься, то вообще никогда, ведь это был не кто-то другой, а Питер, его Питер, который сейчас, пытаясь отвлечь его от начинающего растягивать его дырочку пальца, целует плечи, образовавшуюся ложбинку между лопаток и шею. И это действительно помогало, Тони даже не заметил, как Питер успел ввести второй палец, потому что в этот же момент, он провёл длинную влажную дорожку языком, заставляя Старка выгнуть спину, и нежно укусил его плечо, от чего тот тихо застонал. «Чёрт, когда он успел этому научиться?» — задался вопросом Тони, начиная ощущать, что двух пальцев, которые заботливо растягивали его, ему уже явно не хватает, и с этой мыслью он стал поддаваться руке Питера навстречу, желая, чтобы он вставлял их более грубо, резко, чтобы он, наконец, смог найти ту самую точку, от одного прикосновения к которой, как казалось Тони, он сейчас был готов кончить. — Вы прекрасны, мистер Старк, — шептал ему Питер, наверно, уже не в первый раз, и тут же, проведя кончиком языка за ухом, мягко прикусил его мочку, и уже в следующее мгновение «зализывал ранку». — Чёрт, да войди ты уже в меня, — не выдержал Тони, пытаясь рукой найти волосы Питера и не сильно вцепиться в них. Это было не особо удобно в таком положении, но зато очень успокаивающе. — Я не хочу сделать вам больно, — ответил Питер, вводя третий палец и начиная откровенно потрахивать ими Старка. Его голос стал значительно ниже, глуше, с еле уловимой хрипцой, от него хотелось плыть, ему хотелось подчиняться и идти за ним хоть на край бездны. — Нет, — выдохнул Тони, уже не контролируя своё тело, которое само собой насаживалось на пальцы Питера, которые иногда попадали прямо в простату, заставляя Старка выгибаться и стонать. Это было охрененно, просто пиздец как охрененно, но этого было мало. — Да трахни ты уже меня, наконец! — рявкнул он и, разжав пальцы на волосах Питера, потянулся к его джинсам, в которых кое-кому уже давно было тесно. — Пожалуйста, войди в меня, — Тони просто сам с себя офигевал, он бы никогда и не подумал, что будет умолять кого бы то ни было, чтобы его трахнули. Однако, как говорится, никогда не говори никогда. Дважды повторять Питеру не было нужды. Ещё несколько мгновений он колебался, волнуясь об благополучии Старка, но вот, наконец, пальцы покинули Тони, а вместо них в него упёрся твёрдый, горячий член Питера (а ведь Тони помнил, что «дружок» у него не маленький). И потом ещё долгую минуту ему пришлось ждать, пока Питер водил стволом в ложбинке между ягодиц, собирая остатки смазки и добавляя ещё немного новой из тюбика. Ему хотелось вставить и трахнуть мужчину до потери сознания, Тони ощущал это, он чувствовал, как напряжены мышцы Питера, как он сдерживает себя в силе и движениях, прекрасно понимая, что, если он не будет контролировать себя, то это плохо кончится. Но Тони, который до этого сам переживал об этом, сейчас было всё равно, пускай Питер ему хоть все кости переломает, но только бы он, наконец, вставил ему и, желательно, не сдерживаясь. — Ах, я забыл презерватив, — вдруг, вспомнил Питер, и в его голосе послышались нотки досады. Тони чуть не завыл. Презерватив?! Какой к чёрту презерватив, когда он скоро потечёт здесь, как девчонка?! — Так вставляй, — процедил он сквозь зубы, думая про себя, что, если и будет такой следующий раз, то он сам будет насаживаться на Питера, наплевав на его заботу о его теле. Питер снова колебался, но всего секунду, а потом, притянул Тони к себе за бёдра, заставляя того выставить задницу ещё сильнее, подставил головку своего члена к его дырочке и медленно вошёл. Тони застонал, стиснув зубы. Это всего лишь головка, а ему уже охренительно хорошо, хотя и чувствуется, что его уже давно так никто не растягивал. Для Питера это тоже были новые ощущения, к которым он пытался привыкнуть и дать сделать то же Старку, а потом, тяжело дыша носом, вошёл чуть глубже, начиная делать неспешные толчки. Всё происходило так медленно, мучительно-сладко медленно, и Тони это одновременно нравилось и раздражало, ведь ему хотелось ощущать себя заполненным, хотелось стонать от того, что тебя вдалбливают в кровать, и умолять, чтобы это было как можно более грубо. Но Питер медлил, он старался сделать всё как можно аккуратнее, и при этом сам от этого страдал, тяжело дыша и постанывая от слишком медленных движений. Тони понял, что Питер так ещё долго будет решаться войти полностью, поэтому он, устроившись немного поудобнее и подхватив темп юноши, сам насадился на него на всю длину. — А-а-ах!.. — Тони выгнулся всем телом и, кончив, рухнул грудью на кровать. Чёрт, он и не думал, что может произвести такой высокий звук, а ещё ему казалось, что те годы, когда может кончить без прикосновения к себе, уже давно прошли. Как оказалось, нет. И судя по всему, этот стон создал перемены в сознании не только Тони, но и Питера, который теперь больше не мог сдерживать себя и, с глухим рыком, начал вдалбливаться в обмякшее и податливое тело Старка. И Тони совсем не возражал, ему хватило всего несколько толчков, чтобы его член вновь прижался к животу. — Чёрт, как же охрененно, — не удержался он и выдохнул, прижимая к себе подушку. — Мистер Старк... я... хочу увидеть... ваше лицо... — прошептал где-то над ухом Питер, обдавая своим горячим дыханием кожу. — Нет, не хочешь, — с усталой усмешкой, возразил Тони, потому что он, даже если бы имел такую возможность, сам на себя бы не смотрел, потому что и так чувствовал, как горит у него лицо, какой туманный у него взгляд и как пошло приоткрыты его губы. — Тони, — от того как Питер произнёс его имя Тони чуть снова не кончил. Он редко называл его по имени, хотя Старк часто просил его об этом, но, когда он это делал, яйца сжимались, а в голове мелькала мысль, что его хочется оттрахать прямо здесь и сейчас, но в данном случае он трахал его, и это ничуть не хуже. — Тони, я хочу... увидеть тебя, — повторил свою просьбу Питер и, не дожидаясь ответа, сам нежно коснулся горячей рукой щеки Тони, разворачивая его лицо к себе. И Тони не сопротивлялся. Ему стало совершенно всё равно, ведь мозг вообще отказался работать после этого «Тони». Ему было охренительно хорошо, его трахал Питер со всей своей неопытностью в этом деле, заботой и еле сдерживаемой силой, он же его и целовал, кусая губы, постанывая в поцелуе и играя с языком, почти не дыша, и он же ласкал его член в том же темпе, что и вгонял в него свой. — Я сейчас кончу, — вдруг, прошептал он, когда Тони, кажется, уже совсем отключился от такого переизбытка чувств и эмоций, которые просто сводили с ума. — Кончай, — прошептал ему в ответ Тони, хотя Питер вряд ли ждал разрешения, но это сильно мотивировало его ускорится. — Тони! — выкрикнул он и кончил в Старка, прижав его к своему телу. Тони кончил фактически вместе с ним, балдея от того, как крепко сжимает его Питер, и от ощущения его спермы внутри. Питер сделал ещё несколько инстинктивных рваных движений и, выйдя из Тони, рухнул рядом с ним на кровать. Какое-то время между ними царила тишина, они оба просто вдыхали всеми лёгкими воздух, которого им так не хватало, и пытались постепенно отойти от случившегося. Мозг Тони был пуст, а если бы он и думал сейчас о чём-то, так это о том, как ему сейчас охренительно хорошо, и пытался бы подобрать все слова, какие только знал, включая матерные, чтобы передать всю полноту того, что он сейчас ощущал. Но он просто пребывал в эйфории, даже не осознавая того, что сейчас улыбается. «Почему мы раньше этого не сделали?» — была первая его здравая мысль, а потом он, нехотя, открыл глаза, чтобы взглянуть на Питера, теперь немного иначе, чем сегодняшним утром. Тот пришёл в себя значительно раньше и теперь уже лежал на боку, любуясь Тони, который пребывал уже в полусонном состоянии. — А знаешь, нам надо чаще так делать, — проговорил Тони, еле ворочая языком, так что вряд ли у него это прозвучало так чётко, как ему казалось. — Тогда, — лицо Питера внезапно оказалось очень близко, — почему бы нам не повторить это прямо сейчас? Глаза Тони резко распахнулись. 80% сна как рукой сняло. Зря, очень зря он послушал Наташу.