призраки прошлого

иногда это происходит. иногда воспоминания оказываются сильнее того, кому они принадлежат. иногда чужие пальцы бывают не совсем там, где нужно. тебе всего лишь восемь, и это нормально — иметь нежелание находиться среди взрослых из-за их трудных и непонятных разговоров. это нормально — следить за двухлетним ребенком, пока тот спит, и играть в телефон за неимением лучшего. плохо — это когда чужие пальцы задевают совсем не те стенки, и ты испуганно вздрагиваешь, переводя взгляд с телефона на человека, совсем об игре забывая. но ничего — ты ставишь новый рекорд, пока взрослая рука продолжает исследовать тебя так, будто кто-то ему позволял, и как бы чисто из-за инстинктов ты убегаешь, желая показать маме, что собрала ещё больше орехов, чем в первый раз, а человек напротив как-то странно и рвано вздыхает. но тебе восемь, откуда ты должна знать, почему он так раздражен. и это нормально — оставаться после со взрослыми, бросая фразу о спящем ребенке и одиночестве, значения которого ты даже не знаешь. тебе всего восемь, и это то, что не должно происходить, однако оно происходит.

~~~

тебе десять, твои родители на работе, а время всего лишь только-только приближается к обеду, оставаться одной совсем уж нельзя. и твоя мама звонит крестной, просит тебя забрать и оставить до вечера, та соглашается, садит тебя перед компьютером, предлагая еду и чай, и ты вроде как даже счастлива. тебе всего десять, когда ты играешь в симулятор, позволяя мегапиксельному ребенку умереть из-за собственной неопытности, пока твоя крестная изменяет своего мужу на соседнем диване, шикая на чужого мужчину, когда из его горла вырываются особенно громкие стоны. но тебе десять, и она говорит твоей маме, что ты читала книгу, а потом играла с её четырёхлетним сыном в кубики и конструкторы лего, а ты молчишь по пути домой и слышишь лишь только неправильный шёпот и звуки, значения которых ты не понимаешь. однако ты и не должна. тебе только десять.

~~~

тебе одиннадцать, и ты уже мастер по игре в этот проклятый симулятор, а вот 'ледниковый период' с этим дурацким собиранием орехов тебе никак не даётся, но чем ещё можно заниматься, пока взрослые вновь говорят на непонятном тебе языке и не обращают на вас никакого внимания? пятилетний ребенок играет в гонки на компьютере, управляя рулем, а ты сидишь рядом, листаешь каналы и иногда продолжаешь собирать орехи, иногда — разговаривать с парнем, который каждый день видит несчастья похлеще, чем ты себе представляешь; но в чём тут твоя вина? а чужая рука возвращается. ты — закутанная в кокон из одеяла, засыпаешь, продолжая держать в руках телефон, просыпаешься, чувствуя пальцы, ласково обводящие кольцо мышц. это не то, что должно происходить, но оно вновь происходит, а ты испуганно дышишь, упираясь лбом о подушку, и считаешь секунды, надеясь, что это скоро закончится. тебе одиннадцать, и ты ни черта не должна знать о том, что происходит, и ты не знаешь, и это всё равно страшно, странно, это никак, однако оно п р о д о л ж а е т происходить, ты не имеешь понятия, как убежать, ты не думаешь, что можно кричать, потому что он шепчет: не говори своей маме. не подводи меня, слышишь? не усложняй то, чего ты не понимаешь. (тебе одиннадцать, но даже тогда ты добавляешь 'просто позволь мне, разве не видишь, что ты должна?', словно кто-то нашёптывает эти неправильные слова тебе в ухо. словно ты и правда ему что-то должна.) всем им?

~~~

тебе тринадцать, и ты уже точно знаешь, почему водка для тебя — это табу. почему её запах сводит с ума так же легко, как вид рюмок. почему мужчины рядом — это всегда опасность. хотя объяснений этому нет, ведь тебе только тринадцать, и твоя мама никогда ничего не замечает. она постоянно пьёт, однако это не выглядит плохо, всего лишь обычные посиделки с друзьями (до поры до времени, хах), а ты ходишь с ней, ведь не можешь остаться дома. объяснений этому нет, ведь он просто смотрит. и потому ты больше от них не уходишь. всегда сидишь здесь и слушаешь глупые разговоры, а ещё замечаешь его рассерженный вид и слышишь пьяные речи, когда он пододвигается особенно близко, дыша тебе в ухо, обдавая тебя серебром. водка красива, пока стоит в магазине. водка красива, когда никто ею не пользуется, чтобы себя оправдать. водка красива, но для тебя это не имеет значения, потому что тебе тринадцать, и дыханием своим он оставляет ожоги, а пальцы двигает по бедру вверх. тебе тринадцать, и это последний раз, когда ты видишь его, но знаешь, в чем вся беда? он всё ещё здесь. ты помнишь его голос. запах. ты помнишь его пальцы, и тебя пугают другие пальцы, тебе становится страшно даже из-за любимых рук, и вот почему сейчас ты позволяешь себе эту минуту слабости. не то чтобы у неё будут последствия, хотя берегись. призраки прошлого живы, и они здесь, чтобы отравить твою тень. чтобы уничтожить тебя. как ты на это смотришь?