Ведёрко

Ведёрко. Вечер начинался совершенно обыденно, если не сказать скучно. Разговоров о работе было мало, и на любой заданный вопрос получал лишь самый общий и самый нейтральный ответ, который можно было только выдумать. — Ну и как ты сегодня поработал? — Плохо. И сразу после этого в пасть отправлялся очередной пельмень со сметаной, а взгляд сосредоточенно не сводился с маленького экрана кухонного телевизора. Но несмотря на такой холодный приём, лиса таинственно улыбалась, прикрывая уголки своей пасти сложенными у мордашки ладошками, чтобы это было не так заметно. Внутри неё всё немного вибрировало от предвкушения и волнения. За сваренные перед приходом своего любовника пельмени она не беспокоилась — всё было как всегда идеально, и как всегда достаточно чтобы утолить голод даже самого здорового из лисов. Тот как раз откинулся на диване-уголке, сыто и громко рыгнув. Конечно в приличном обществе такое было бы недопустимо, но он всегда говорил, что по старинным обычаям встать из-за стола не рыгнув — это не уважить хозяйку. Так что хозяйка, давно к этому привыкшая, улыбнулась чуть шире, и это уже не могло скрыться от лиса. Сразу после ужина он посмотрел на неё уже совсем другим взглядом — скорее оценивающим, но очень добрым. Лисёна, убрав лапки от своей мордашки, положила их на стол и кивнула. — Я готова. — Ну тогда ты знаешь что делать. — Угу, — скромно кивнула она, поднимаясь со своего места. Встав у стола, Алекс медленно повела плечами и позволила тяжёлому банному халату сползти с её рук. Под ним совершенно ничего не было, и рыжая устраивала своему хозяину небольшое шоу, пока тот мирно попивал кока-колу, следя при этом за каждым её движением. Как только лисица полностью обнажилась перед своим хозяином, он одним движением погасил телевизор, в одночасье, ставший ему совершенно неинтересным. — Вставай, — спокойно велел он, поднимаясь со своего места и запуская лапу во внутренний карман жилетки и извлекая на тусклый кухонный свет стальную пластинку с подшитой кожей и несколькими дырочками. Не всем было сразу понятно для чего такая вещь могла пригодиться, но опытные тематики, спокойно определили бы в этой штуке ошейник. Брякнув связкой ключей в своём кармане, лис подошёл к Алекс уже опустившейся на колени и, заложив лапки за голову, приподнимающей свои волосы. Поза так и называлась — Ошейник. Несмотря на то, что он проводил с ней эту процедуру не один десяток раз, для неё каждый раз был как первый. Сердце колотилось с утроенной силой, всё тело дрожало, но она даже не могла подать виду — иначе её заботливый господин запечёт её вопросами типа «всё нормально?». Она уже давно выяснила что для полноценных ощущений ей должно это по-настоящему нравится. Ошейник лёг на её шейку — кольцом вперёд, потом рыжий за её спиной согнул полоску металла, сворачивая его в кольцо и просовывая свободный конец в запорный механизм. Алекс закрыла глаза — обычно в такой момент всё могло решиться быстро. Всего у ошейника было три настройки — три разных обхвата. Первый, самый большой, он использовал для незамысловатых игр, и даже не всегда запирал замок. В болтающемся ошейнике можно было просто провести вечер вместе, пообниматься, посмотреть кино. Вторая настройка была для неё в самый раз — и тут уже надо было ждать настоящего экшена — порки, грубого секса во все её дырочки, но в конце всё обязательно было бы хорошо. Но вот последняя настройка — самая тугая, которая была лисёне немного мала и сдавливала шею, использовалась всего пару раз. Что было в те ночи, она вспоминала с дрожью в лапках. Когда же она почувствовала, что ошейник проскальзывает свою вторую настройку и затягивается на её шее, она откровенно вздрогнула, чуть было не нарушив позу. Лис вставил пазы в третье положение и приготовил маленький латунный замочек, но перед тем как защёлкнуть его, запирая лисёну в ошейнике, он наклонился и посмотрел ей в глаза. — Всё в порядке? — Да, хозяин, — уверенно ответила Алекс, продолжая терпеливо держать свои волосы на весу. — Ты знаешь что тебя сегодня ждёт. Пути назад не будет. — Без стоп-слов, хозяин? — Я дам тебе стоп-сигнал, но сам не уверен что замечу его. У нас сегодня гости. Лисёна вздрогнула. От таких слов её буквально колотило, но она резко выдохнула и смело выпалила: — Не надо стоп-сигналов, хозяин. — Ты моя умница, — улыбаясь, ответил ей рыжий и защёлкнул на ошейнике замочек. Ключ от него болтался у него же на связке, которую рыжий сунул в карман. После этого он поднял лисёну, держа её за кольцо на ошейнике, но даже встав рядом с ним в полный рост, Алекс даже не мечтала о том чтобы поцеловать его — хозяин был чуть ли не на две головы выше, и очень любил заставлять её тянуться. Тугой ошейник потянулся вверх, руководимый одним лишь пальцем, слегка душа при этом его носительницу, но та охотно поддалась его приказам, вставая на цыпочки и вытягиваясь всем телом перед лисом. Она тянулась изо всех сил, вытягивая мордашку чтобы поцеловать своего господина, но лишь когда он убедился что она на пределе своих возможностей — снизошёл до того чтобы слегка наклониться и поцеловать её в ответ. И сразу после этого короткого прикосновения губами, лисёна опустилась и позволила себе расслабиться в его сильных, крепких, но при этом удивительно нежных объятиях. — Видеть твою улыбку, зная что тебе предстоит — просто кощунство, — признался рыжий, и не отпуская ошейник лисёны, повёл её через коридор в одну из маленьких комнат. — А что мне предстоит, хозяин? — спросила рыжая, усаживаясь на коленях на кровать, раболепно держа лапки за спиной. — Ты же не думаешь, что гости сразу перейдут к тебе? — спросил лис, выкладывая из комода чёрный шуршащий свёрток. — Ох… Опять просто ждать связанной? — Просто? — усмехнулся рыжий, — После того как ты мне жаловалась на то, что тебе скучно? — Но это правда скучно. — Поверь, после того что ты переживёшь сегодня ночью — ты будешь мечтать об этой скуке в своих самых эротических кошмарах. На кровать рядом с лисёнок упал странный резиновый предмет — формой напоминавший камеру для мяча. — Знаешь что это? — Ребризер? — спросила она, — я думала… — А ты не думай. Самый маленький размер — говорят он же самый простой в освоении, но при этом — самый беспощадный. Следом за ним на простыню упал более знакомый для лисёны предмет — глухая латексная маска без единого отверстия ни для глаз, ни для ушей, ни, что самое страшное, для ноздрей. Самым последним был довольно большой, но немного куцый чёрный иммитатор, и назначение последнего лисёна искренне не понимала. Все эти три игрушки были совершенно новыми для неё, но вскоре показался и более привычный для неё армбиндер, под который Алекс с нескрываемым удовольствием подставила свои сложенные за спиной лапки — в конце концов когда они были связаны можно было расслабиться и отдаться оковам в полной мере. Но пока её хозяин натягивал на её плечи тугой кожаный чулок для бондажа рук, она не могла оторвать взгляда от новых игрушек. Обычно ничего кроме восторга они у неё не вызывали — в конце концов мастер баловал её чем-то новым и это было весело — сегодня ощущения были не такие радужные. За этими мыслями она просидела весь процесс надевания арминдера и даже не заметила что на её грудях уже затягивают последние ремешки. — А можно мне всё-таки стоп-сигнал, господин? Лис от такого вопроса даже немного опешил. Обычно в качестве такого стоп-сигнала он давал лисёне связку своих ключей, которыми она могла позвенеть, если ей становилось слишком тяжело, но вот только армбиндер не предусматривал такой возможности! — Я уже натянул на тебя армбиндер! — сказал он. — Пожалуйста, господин… — Нет, — отрезал рыжий, — я спрашивал тебя когда застёгивал ошейник. Ты сама сказала что сегодня без этого. — Хозяин, — жалобно взмолилась лисёна, — Я боюсь! — И правильно делаешь, — тихо сказал ей лис, — Но не бойся, я постараюсь быть рядом… — Вы будете пить с друзьями! — А ты — мой самый лучший друг, — признался он, наклоняясь к ней и снова целуя её, — И моя любимейшая поблядушка… Обычно Алекс буквально таяла и от признания в дружбе и грязных обзывательств по отдельности, а тут ещё всё и сразу. Она натянула тугой чулок за спиной, проверяя его на прочность — как-то раз ей удавалось выбраться из его плена, но то была ошибка хозяина, а он не любил их повторять. — Хозяин, — всё так же жалобно и испуганно прошептала она, — Можно хотя бы… Лис спокойно и немного горделиво встал рядом с кроватью, смотря и внимательно слушая свою рабыню. Но она не выдержала его взгляда и отвела глаза, расплакавшись. — Можно хотя бы выпороть меня за то что я захотела стоп-сигнал, хозяин? Рыжий усмехнулся таким словам и сверился с часами. Потом улыбнулся чуть шире. — Можно. Ложись. Давя в себе слёзы и гордость, Алекс ловко перевернулась на кровати и улеглась мордочкой вниз в изножье дивана, зарываясь глубже чтобы не выдать своих слёз… Пока её хозяин не начнёт её пороть. Еженедельная порка считалась у них обычным делом, но обычно к ней рыжий подходил демонстративно неохотно, при этом каждый раз тщательно привязывая лисёну к кровати и затыкая её кляпом, чтобы та вынесла всё до конца. Такие порки доходили до шестидесяти ударов — но уже после тридцатого лиса переставала чувствовать боль, а лишь странное ощущение полёта… На это она надеялась и сейчас, но только лис не стал затыкать её и уже тем более привязывать. Да, лапки были связаны за спиной, но в таком положении она всё ещё могла извиваться и крутиться, а главное — молить о пощаде. Ушки её дрогнули, когда она услышала как из стойки достают длинную тонкую жердь бамбука. В этот раз не было никакой прилюдии, поглаживаний, разогрева — острая боль пронзила обе ягодицы лисёны подобно грому и она, не выдержав такого, завизжала, сгибаясь в три погибели. Из глаз брызнули слёзы, и раздался натужный плач, но жёрдочка несколько раз коснулась её горящих ягодиц и послышался сухой, безэмоциональный приказ. — Ложись как следует. — Нет, — возмолилась она, утыкаясь мордашкой в подушку, — Не надо! Я не хочу! — Мало ли кто чего не хочет. Я вот не хочу перед нашими гостями сегодня опозориться. Второй удар обжёг её ягодицы чуть ниже, ближе к плотно сжатым бёдрам, и был куда сильнее. Рыжая потаскушка выгнулась и села на коленях, стараясь прикрыть пылающую пятую точку, откровенно рыдая. Да, её хозяину было непривыкать видеть её мордашку буквально залитую слезами, но обычно её болезненную гримасу частично прятал кляп. Сейчас же её мордашка походила чуть ли не на театральную версию маски трагедии. — Лечь, — приказал он, но она в отчаянии помотала головой. Рыжий медленно погладил её жёрдочкой по оголённой спине и стянутым в армбиндере лапкам, как бы проявляя нежность. — Если не ложишься — мы приступаем к основной пытке. Поверь мне, ты очень пожалеешь, если будешь знать что ты могла сократить её хотя бы на пару минут… А она знала — и знала очень хорошо, что ей предстоит, хоть и развлекаться с ребризером она ещё не пробовала. Зато что у них было, и было довольно часто — секс с удушьем. Хозяин надевал на неё старый чёрный противогаз, плотно обтягивающий мордашку и не пропускающий ни капли воздуха внутрь, кроме как через шланг. И после того как шланг затыкался — начинался самый жёсткий секс, который она могла себе представить. Рыжий не всегда драл её, скорее даже наслаждался, пытался растянуть, но игра была в том, что пока лисёна не кончит — воздуха она не получит. И так два, три, иногда пять раз за ночь. При этом если лису просто показалось, что его рабыня симулировала — он мог продолжать насиловать её, пока её грудь пылала от недостатка кислорода. Она хорошо помнила эту щемящую нестерпимую боль в груди. И боль от порки казалось не такой сильной по сравнению с ней… Жалобно всхлипнув и попытавшись посмотреть в глаза своего хозяина, лисёна медленно разогнулась и упала грудью на кровать, с трудом заставив себя распрямить свои ножки. — Раз уж ты сегодня без кляпа… Считай до двадцати. — Угу, — простонала в простыню Алекс. Хлёсткий и очень болезненный удар взгрел начавшие уже остывать ягодицы, и рыжая, выгнувшись, через вой и стоны промямлила: — Три! Уже замахнувшийся для нового удара лис, опустил тросточку. — Ты считать разучилась, сучка? С одного, а не с трёх! Ещё раз! Новый удар был самым страшным — лис не пожалел сил чтобы пробить весь слой шерсти до самой шкуры и оставить на ней новую багровую полосу. Сквозь слёзы и мольбы, выгнувшись дугой и не в силах что-либо противопоставить, Алекс выгнула мордашку и крикнула в потолок во всё горло: — ОДИН!!! Дальше последовала череда ритмичных, одинаковых ударов, каждый из которых следовал после того, как рыжая потаскушка кричала в голос, или куда-нибудь в подушку следующее число. Иногда, когда лисёне было не в моготу надрывать голос и она говорила тихо, или куда-то вниз, то её хозяин громко говорил «Не расслышал!» и награждал её попку штрафным ударом. Всего ей пришлось пережить почти тридцать — на её прелестной попе почти не осталось живого места, она вся горела. О том чтобы просто сидеть не могло быть и речи — одно лишь касание пальцем заставило её глухо застонать. Но боль отрезвляла. Именно такая боль и была нужна лисёне — такая, чтобы ничего кроме неё не оставалось, чтобы все плохие и хорошие мысли убрались из её головы и осталось лишь спокойствие и пустота. Не раз и не два она говорила своему хозяину что уже не может жить без еженедельной порки, что каждый раз после неё она чувствовала себя очищенной и свободной как никогда. Можно было конечно просто сказать что таким образом она просто снимала стресс. По крайней мере это было лучше алкоголизма, а так же отлично вписывалось в советы начинающих и не очень психологов «Выйти из зоны комфорта». Остаться беззащитной у любимого маньяка — что может быть менее комфортно? И сейчас рыжая потаскушка лежала на кровати совершенно раслабленная — не было ничего, что могло бы её потревожить, кроме пылающей задницы. Она спокойно и мерно дышала ртом, заплаканные глаза были полуприкрыты в её личном блаженстве, и даже стянутые за спиной лапки в тесном и жарком армбиндере не вызывали у неё более никаких беспокойств. А потом он коснулся её, поглаживая по плечам, медленно наклоняясь над ней и шепча на ушко какие-то нежности. Для неё эти слова звучали будто сквозь подушку, но пелена блаженства медленно, но верно покидала её разум, и становилось немного не по себе от того как быстро это ощущение проходило. И именно слова об этом были первыми, которые она смогла расслышать: — Раньше ты намного дольше приходила в себя… Алекс согласилась, неуверенно кивнув и мыкнув что-то в ответ, и хозяин уверенно продолжал: — Похоже ты просто привыкла к такой боли, да? Она смущённо пожала плечами, потупив взгляд. — Ладно. Хорошо что на сегодня я заготовил кое-что особенное, не так ли? Сверху послышался скрип резины, кожи и бренчание железных пряжек. Алекс закрыла глаза, хоть и знала что её ждёт, даже после всех тех лет, проведённых со своим хозяином — она искренне ненавидела кляпы. А уж когда в её мордашку ткнулся не резиновый шарик, а силиконовый кончик чёрного дилдо с отверстием посередине, она откровенно сморщилась, и, держа свою пасть на замке, отпрянула от игрушки с самым недовольным видом на который она была способна. И угодила прямо в ловушку лап своего хозяина, привыкшего к её фокусам. Он довольно грубо схватил её за шею, прижимая её локтем и этой же лапой надавил на края её морды, ища место между плотно стиснутыми зубами лисёны. И как только нашёл — сразу же надавил, заставляя непокорную рабыню широко раскрыть пасть. Опять же, обычно Алекс любила когда хозяин безоговорочно овладевает ею и делает с ней всё что угодно, но ситуация вновь была довольно далека от обычной — в её пасть скользнула пошлая игрушка и кончиком чуть не упёрлась в горло, когда хозяин перестал вводить её. Шарик, даже самый большой, не был настолько же дискомфортен, как такой! Естественно лису пришлось отпустить её чтобы застегнуть ремни, но рыжая решила сопротивляться до последнего и начала мотать головой и даже попыталась отпрыгнуть от него, пока ноги были свободны. Ей в какой-то момент удалось это провернуть — лис едва ли успел затянуть первый, основной ремешок на затылке, когда она вырвалась, но триумф был недолгим: лис, рыкнув, схватил её за хвост и усадил обратно, прижимая её пышную гордость коленом. — Ты нарываешься, — недовольно прорычал лис, хватая её за лямки кляпа и затягивая их туже, заставляя кончик игрушки проникнуть внутрь горла. Лисёна задёргалась, подавляя в себе рвотный рефлекс, но рыжий не обратил на это никакого внимания, продолжая затягивать лямки кляпа на мордашке. Когда же он завершил с этим, то сразу же зажал лисёне нос, заставляя её дышать через рот — и кляп замечательно пропускал весь необходимый ей воздух. Вот только рабыне это конечно же не понравилось и она спустя несколько секунд мотнула мордашкой, освобождая свой нос. Лису уже было всё равно. Он встал с кровати и взял латексную маску и сунул в единственное отверстие трубочку, идущую в кляп лисёны. Она испуганно выпучила глаза, давая понять что не готова к такому, но лис был неумолим. Расправив раструб чёрного блестящего мешка, он натянул его на голову Алекс, вытащив наружу лишь трубочку для дыхания. Для лисы наступила кромешная, непроглядная тьма и воздуха сразу же стало не хватать. Звуки вокруг неё служили единственным ориентиром, но и те были сильно заглушены латексом, окружающим, казалось, её всю. Её тело и её разум будто отделились друг от друга, но и разум был заперт в темноте черепной коробки, и её тело было почти полностью обездвижено. Последнее что она почувствовала перед тем как лишиться своих нижних лапок — это то как её спустили с дивана и поставили на коленях на жёстком полу. Щиколотки связали с бёдрами, так чтобы подняться не было никакой возможности, а к концу её армбиндера привязали что-то, и тут же потянули вверх. Руки лисёны заломило за спину — и она совершенно ничего не могла сделать — ни сопротивляться, ни облегчить свои страдания. Она закричала, зажмурившись, но вокруг неё ничего не изменилось — темнота так и осталась темнотой, а огромный резиновый член в её пасти заглушил её крик до едва слышного мычания. Она пыталась перебирать коленями на полу чтобы хотя бы на миллиметр опустить задранные к потолку лапки, пыталась даже сопротивляться, елозить плечами чтобы стянуть с себя армбиндер, но ремни на её груди натянулись, давая понять что этого не случится. И если бы это было всё, на что она искренне надеялась, то у хозяина были совсем другие планы. Рыжий медленно опустился на колени рядом с ней, кладя лапку на её выгнутую спинку. — Я ещё думал что сделаю тебе немного не скучно… — признался он, проводя рядом с её прижатыми латексом ушками вибрирующей капсулой, — Но ты слишком много сопротивлялась. Обездвиженная и полностью изолированная от внешнего мира лисичка, дёрнулась в путах, услышав ещё звон. Через секунду в темноте сознания помимо ноющей боли в плечах сверкнула новая вспышка — на её левый сосок надели зажим! И очень тугой! Дёрнувшись, она почувствовала как этот зажим оттягивает её сосок то вперёд, то назад и поняла что он был ещё и с грузом! Заскулив настолько громко, насколько могла, она дёрнула плечом, как только почувствовала что такой же зажим касается её второго соска, вызвав ещё большую волну боли в заломанных за спиной руках. В сознании у неё на секунду пронеслось что-то вроде «оно того стоило», но уже через секунду её хозяин схватился за её грудь своими когтями, болезненно впивая их в чувствительную плоть. — Не усугубляй своё положение сучка, — предупредил он её, — Я могу пытать тебя всю ночь и все выходные, ты этого хочешь? Лисёна слепо замотала головой в латексной маске, продолжая жалобно скулить. — Ты — моя собственность, помни об этом, — напомнил ей хозяин, дёргая за кольцо на ошейнике, — Так что, что хочу то и делаю с твоим телом, ясно?! Алекс ничего не оставалось кроме как согласиться и тяжело кивнуть. Сразу после этого её сосок схватили стальные зубчики зажима и опустился грузик. Она тихо заскулила в маске, выгибаясь сильнее. Послышавшиеся глухие шаги предупредили её о том что хозяин куда-то отошёл, и она уже готова была смириться со своей участью, но внезапно её хвостик задрали до боли, а колечко её попки вспыхнуло огнём! Пробка! Да ещё и на сухую, с пупырышками! Она подалась вперёд, подальше от боли, попыталась уйти на связанных коленях, но лишь натянула верёвку на армбиндере, который поднял её лапки выше! Всё её тело было буквально в агонии, а в заткнутых ушах отдавался тяжёлый и быстрый стук её сердца. Она снова начала бороться с путами, рыдая в маске, под которой уже начали скапливаться её слёзы. Несколько минут, показавшиеся ей вечностью, её больше никто не трогал, но скоро она прекратила свои бесплотные попытки сопротивляться и наконец услышала: — Всё? Она не стала отвечать своему хозяину. Не шелохнулась, ни мыкнула — ничего. Просто безвольно обвисла в своих путах, и практически сразу же почувствовала пальцы на своей шее, под ошейником. Хозяин мерял её пульс. — Тебе лучше успокоиться… Это даже не основное твоё наказание на сегодня. Ты сама сделала его таким сложным. «М-м-м-мммм!» — не поднимая головы, попыталась возразить лисёна. — Дыши глубже. У тебя пять минут… Эти слова её откровенно напугали. Понимая, что эта игра скорее всего так и не прекратится, она попыталась успокоиться, но бешенно стучащее в груди сердце не давало ей такой возможности — дышать приходилось всё чаще и чаще. Делать это можно было только через трубочку, проходящую через резиновую игрушку прямо к горлу — воздух поступал в её грудь непривычно холодным, даже немного противным, но это был воздух, и скоро она лишиться и его. Сколько прошло времени она толком не понимала — в её положении следить за этим было нелегко, когда надо было следить за дыханием. Она вздрогнула в первый раз когда её коснулись лапы — и снова разволновалась, потому что лапы эти были чьми-то чужими! Внимательно и даже профессионально ощупав её грудь, таинственный незнакомец раздвинул её шерсть в нескольких местах, смазал их вазелином и прилепил туда что-то. — Вот, так будет надёжнее, — раздался чужой голос и лисёна слепо закрутила заткнутой мордашкой, силясь понять кто из общих знакомых это мог быть. — Да, лишняя предосторожность не помешает. Особенно с этим. — Такой маленький? Ты уверен? — Ну так, — усмехаясь пожал плечами рыжий, — Но попробовать хочется. — Опасно это всё, — констатировал чужой голос. — Ничего, это тренированная сучка, — раздался голос хозяина и приблизился к мордашке рыжей, — Ну что, готова? Алекс честно и откровенно отрицательно мотнула латексной маской. — Очень плохо, — вздохнул рыжий, — Но ничего не поделать. Давай, несколько самых глубоких вздохов подряд. Ей ничего не оставалось как послушаться этого приказа и устроить себе вентиляцию лёгких, насколько это было возможно в её положении. Спустя минуту самого желанного дыхания в жизни, она услышала приказ вдохнуть так глубоко, как могла. Так она и поступила. — Поехали, — послышалось откуда-то сверху, и послышался писк резины. После этого воцарилась тишина. Лисёна держала дыхание сколько могла, боясь что больше не сможет вздохнуть. Но когда она всё-таки выдохнула — ничего особо страшного не произошло — воздух свободно вышел через все трубочки, как будто ничего и не изменилось вовсе. Но стоило лисёне попытаться вдохнуть — как трубочка в её горле выдала тяжёлый, тёплый газ, которым невозможно было дышать, а потом ребризер и вовсе схлопнулся и перекрыл доступ свежего воздуха. Рыжая в панике выдохнула, расправляя резиновый мешочек на конце её дыхательной трубки, а потом попыталась втянуть воздух настолько медленно, насколько могла. Сначала тот, что уже был, по третьему разу, потом, наконец-то, тоненькой, едва различимой струйкой в её лёгкие начал поступать свежий воздух. — Смотри-ка, как быстро она разобралась, — посетовал таинственный незнакомец рядом с ней, на что быстро получил ответ: — Наверное это единственный случай, когда просмотр порно не просто приятен, но и сугубо необходим. Мужики дружно засмеялись, смотря на дёргающееся в своих путах тело прекрасной лисички, откровенно мучавшейся от недостатка кислорода. Она понимала почему всё так резко затихло — её хозяин никогда не скрывал своих садистских наклонностей, и поэтому любил просто смотреть на то как сексуально и болезненно она страдает. К её несчастью, пришедший на вечеринку друг, отвлёк его внимание от её плавных и податливых изгибов. — Так это наше главное блюдо на сегодня? — Нет, — тут же ответил хозяин, — один мой друг из другого города приезжает. Говорит его девочку надо сделать чуть раскрепощённей. А ей уготована другая роль… Что за роль Алекс уже не расслышала — голос её хозяина удалился за дверь. Самцы ушли готовить большую комнату для гостей. Ей же ничего не оставалось как медленно вдыхать и не менее медленно выдыхать через беспощадный резиновый кулёк. Медленный глубокий вдох. Медленный глубокий выдох. Этого было невероятно мало для её лёгких, но это было всё, на что способна Алекс. Всё что ей оставалось это играть в эту мучительную игру, медленно втягивая воздух через унизительный кляп-дилдо, чтобы резиновый шарик ребризера не схлопнулся на конце дыхательной трубки прежде чем пустит немного свежего воздуха перед тем, который уже был в её лёгких. Её грудь быстро начинала гореть болью, а сознание мутнело от недостатка кислорода. Она не могла ни двинуться, ни дёрнуться, надо было сосредоточиться лишь на одном — медленном, осторожном дыхании…. Помимо боли в груди лисёна не могла определиться, что же причиняет ей большую боль — её задранные к потолку лапки в армбиндере, или садистские зажимы на её груди. Любое её движение будь то неосмысленное дёрганье, или неаккуратное движение плечами заставляли грузики на её сосках раскачиваться, оттягивая чувствительную плоть взад и вперёд, утягивая за собой её сиськи, а любая попытка вытянуть лапки из армбиндера казалось делала её путы ещё туже. С каждым рывком боль и не думала слабеть, а строго наоборот накатывала новой волной, заставляя её дёргаться в своей позиции и сбивать драгоценное дыхание. Она даже не могла понять сколько времени она уже стояла так — секунды и минуты тонули в черноте латексной маски, растягиваясь в часы. Любая попытка хоть как-то облегчить свою участь кончалась обидным фиаско — ремни, прижимающие её пятки к заднице, надёжно держали её на одном месте. Даже хвост заботливо привязали к армбиндеру! Она очередной раз дёрнула свои лапки, вздёрнутые к потолку — попытка была уже заранее обречённой, и вышла очень вялой, но боль от неё была как никогда реальной, волной прокатившейся от её плеч до сосков, после чего она измученно застонала, в надежде что хоть кто-то услышит это и смилостивится над ней, но из-за этого её следующий вдох получился как никогда затхлым и очень горячим воздухом. Хвататься за этот воздух было бесполезно — она пыталась успокоиться, но сознание всё больше и больше проваливалось в темноту. И вместо того чтобы дышать правильно, она с трудом сдерживалась от того чтобы запаниковать. Щемящая боль в груди, возросшая до небывалых пределов, заставила её сознание вернуться из липкой темноты латекса и искать хотя бы глоток воздуха. Она должна была найти воздух, хотя бы щепотку, прежде чем у неё закончится дыхание, но никто не хотел зайти в маленькую комнату чтобы помочь ей. Алекс знала, что где-то за дверью, буквально в паре метров от неё, полным ходом идёт подготовка к вечеринке — лучшие друзья её хоpяина пришли чуть пораньше, чтобы помочь ему с перестановкой мебели и закусками для остальных гостей. Постепенно подходили и другие приглашённые, сбивались в свои маленькие группки по интересам общались, разговаривали и смеялись. И никто из них, несмотря на то, что знал куда идёт, даже не думал о том что за закрытой дверью в одной из трёх комнат подруга хозяина вечеринки бьётся чуть ли не в агонии! Лис же, оставивший её так, однозначно знал, насколько тяжело ей приходится и как сложно в её положении просто дышать. Он думал о том как она мучается, пытаясь найти избавление от боли в плечах и груди. А она вспоминала что у неё был выбор этим вечером. Был выбор выбрать стоп-слово, или хотя бы взять в лапку что-то вроде стоп-сигнала. Она не сомневалась ни секунды, что будь у неё в ладошке связка ключей, она бы гремела ею на весь дом, требуя немедленного освобождения — боль была просто сокрушающей! Но сейчас, в этом положении без всяких стоп-сигналов, её выбор был невелик — либо пытаться контролировать дыхание и протянуть как можно дольше, чтобы вечеринка перетекла в свою заключительную фазу и её заслуженно освободят, либо пытаться мычать в глухой к мольбам чёрный латекс, сжигая воздух намного быстрее, чем его давал беспощадный чёрный баллончик. В такой ситуации она прекрасно понимала, что может и не докричаться, прежде чем остатки воздуха в её груди выгорят окончательно и она потеряет сознание, и тогда уже не будет важно, что кто-нибудь из гостей забредёт в комнату. Чёрный ребризер схлопнулся на вдохе, перекрывая доступ свежего кислорода… Выбор был невелик. Время стало для неё решительным вопросом существования, но она не могла даже предположить сколько прошло. Как измерить его? В нарастающей боли и затекающих лапках в тугом армбиндере? Каждую секнду в нём казалось что он сдавливает её запястья и локти сильнее и сильнее, а каждый удавшийся вдох едва ли мог угасить огонь боли в её груди. Сколько она так продержится? Или может кто-нибудь ей всё-таки поможет, спасёт её из этого изощрённого плена? Она почти ничего не слышала через свою маску, и ничего не могла понять. Оставалось только уповать на раскачивающиеся грузики на её груди и биение сердца в груди, отдающееся в ушах тяжёлым стуком. Непроизвольно она начала сопровождать каждый свой выдох небольшим жалобным стоном, но и тот был практически заглушен огромным чёрным иммитатором, который доставал своим кончиком чуть ли не до её горла! Из раскрытого кляпом рта проступила слюна — лисёна даже перестала дышать на пару секунд, чтобы попытаться её сглотнуть, чтобы та не скапливалась и не унижала её ещё больше, чем это было сейчас, но даже такое действие сбило её поставленный ритм! И это уже было слишком! Её прекрасное тело содрогнулось в протесте, а грудь зашлась в панике инстинктивно пытаясь получить столь необходимый кислород. Рефлексы говорили ей резко выдыхать и как можно быстрее и сильнее вдыхать, но так она получала только ужасно затхлый воздух и всего капельку свежего перед тем как резиновый ребризер схлопывался намертво и больше ничего! Не паниковать было уже невозможно, она начала извиваться в своих путах, выкручивая свои лапки в армбиндере и тряся затянутой в латекс мордочкой, пока стук её сердца тяжёлыми ударами отдавался в её ушах. Грузики на её груди лишь ухудшали её положение и боль от зажимов на сосках не придавала её мучениям никакой пикантности. Но любая её попытка была тщетной — всё что у неё было это совсем немного свежего воздуха. И хотя её инстинкты кричали о том что надо бороться за свою жизнь, она смогла взять себя в лапы и успокоится. Глубокий агонизирующий выдох заставил её тело дрожать… А за ним — медленный, аккуратный вдох. Свежего воздуха почти не было, но даже это казалось облегчением. Чуть больше капельки — и этого хватило ей удержаться на плаву. Думать о том насколько сильным может быть её тело перед верной смертью было некогда — боль в груди ушла, но боль в выкрученных за спиной лапках и сосках вернулась, будто передохнув от своей работы, втрое сильнее. Она понимала что больше не выдержит. Ей нужно было дышать, ей нужно было выбраться из этого! Что было сил, оставшихся в её измученном теле, она замычала в свой кляп настолько громко, насколько это было возможно. По комнате разнеслись её глухие стоны, но массивный дилдо в её пасти и глухая чёрная маска делали их едва ли слышимыми. Даже если кто-нибудь приложил бы ухо к двери — он бы ничего не услышал. В результате ей осталось лишь ещё меньше воздуха. Алекс вывернула свои лапки в тугом армбиндере, пытаясь хоть как-то разогнать кровь в своих конечностях. Ноги тоже начинали затекать, колени — болеть. Она пыталась перебирать ими по полу, пыталась облегчить боль в плечах при этом заставляя грузики на её груди раскачиваться сильнее, усиливая ощущения. Она чувствовала как под маской начинает собираться влага — она откровенно ревела из-за ничтожности своих попыток вырваться и сопротивляться. Унизительный кляп в её рту заглушил очередной жалобный зов на помощь, который с каждым разом становился всё тише и тише, пока она, заткнутая со всех концов, беспомощная, ослеплённая лисёна медленно впадала в пучину отчаяния, неспособная более сопротивляться, сражаться за своё собственное дыхание. Ей отчаянно был нужен воздух, освобождение из этих пут. Она надеялась лишь на то, что хоть кто-нибудь найдёт её в этом положении, или хозяин смилостивится над ней, пока не станет слишком поздно… А между тем в другом для неё мире — мире, где было полно воздуха и не было никакой боли, набирала обороты небольшая, но очень дружная вечеринка. Это была вечеринка именно нового стиля — никаких заседаний за огромным столом, никаких тостов совместного выпивания — скорее строго наоборот. Мебель была раздвинута так, чтобы дать максимальное пространство в большой комнате, а в другой комнате перетащили большие уютные кресла чтобы сделать там что-то вроде комнаты отдыха от отдыха. Для гостей негромко играла музыка, елозившая по ушам, но не попадающая внутрь — все в основном были заняты друг другом. Даже телевизор, вокруг которого обычно собирались гости, был выключен — сегодня не он должен был быть центром внимания. Постепенно в квартиру со своими закусками и выпивкой приходили всё новые и новые гости — в основном уже давно устоявшиеся пары и просто друзья. Формального повода для этого мероприятия не было вообще — просто была такая традиция у старых друзей хотя бы раз в год устраивать себе небольшую отдушину. Квартира, хоть и не самая большая, заполнялась самым разношёрстным народом — тихо и мирно обсуждали политику в маленькой комнате, спорт и отношения в гостинной, курили и веселились на кухне. Кто-то звонил своим друзьям, приглашал их, кто-то отказывался от других встреч. Все чего-то ждали, но этот таинственный миг был настолько секретным, что даже шёпотом о нём не говорили ни единого слова. Через полтора часа, когда гости уже были сыты и хмельны, а Алекс в своём отдельном маленьком мире корчилась от боли и в груди и плечах, в дверь позвонили три раза. Она услышала это даже через свою глухую маску и вздёрнула мордочку — это означало, что скоро всё кончится, осталось лишь немного потерпеть. От таких мыслей у неё сбилось тщательно контролируемое дыхание, из-за чего ей пришлось несколько минут восстанавливать былой ритм. Между тем хозяин квартиры, услышав три звонка, поднял уши и спокойно оглянулся. Все его гости немедленно прекратили все свои разговоры и выжидающе смотрели на него. И он знал что им ответить. — Маски, дамы и господа. Гости, лишь услышав это слово, потянулись кто-куда — во внутренние карманы, на полки, куда они отложили свои вещи. Некоторые из присутствующих дам носили с собой маленькие ручные сумочки — все доставали нужные им маски и усаживали их на своих мордах, после чего отпускали своих партнёров, если таковые были. С этого момента все старинные друзья и подруги становились друг другу никем. Договор был в том, что всё что происходит на таких вечеринках, остаётся на таких вечеринках, и все обращались друг к другу исключительно по маскам. Они были самые разные — от изысканных, подчёркивающих мордашку серебристых, едва прикрывающих глаза или целых огромных конструкций с перьями, полностью скрывающими черты морды венских. Были даже дешёвые детские маски из куска пластика и даже маски-страшилки. Проконтролировав, что все его гости скрыли свои морды, последним маску надел хозяин вечеринки. Только после этого он пошёл открывать входную дверь. На пороге стояли двое — такой же как он здоровый полноватый лис, и за его спиной — высокая, стройная самочка, кутавшаяся мордашкой в шарфе. Тело её было скрыто длинным плащом, а руки были сунуты в карманы. Гость, увидев хозяина в его маске, молча приподнял брови и достал из карманов повязки на глаза с отвертсиями — такие, которые обычно изображают на ворах — и спокойно затянул узелок на затылке, представая перед хозяином в образе вора, а свою подругу — в образе его очаровательной воровки. Одним движением хозяин пригласил гостей внутрь. Лис быстро бросил свою куртку в прихожей, а вот его подруга, оказавшаяся песочно-золотистой Динго, не стала разоблачаться. Процокав длинными каблуками по плитке прихожей, она оставалась в своём пальто до последнего, старательно скрывая свой взгляд. — Она же знает, что её ждёт, да? — Более чем, — перекинулись между друг другом лисы. Гость начал снимать со своей подруги шарфик, в который динго старательно зарывалась носиком, за чем с нескрываемым удовольствием следил хозяин квартиры. Ничего экстраординарного на её мордашке не оказалось, но даже длинное плащ-пальто не могло скрыть её утончённую шейку, на которой поблёскивал сталью сплошной тяжёлый ошейник. Динго скромно и молча повернулась к гостю спиной, и тот, вскинув подолы её плаща, чтобы не портить сюрприз раньше времени, расстегнул её наручники. Самочка приятно развела свои руки, разминая затёкшие плечи, потянувшись всем телом к потолку. — Идём. Всё как я рассказывал, — положив лапку на её попу, напутствовал её лис, провожая золотистую динго в гостиную. Там уже всё было готово для её приёма — гости разошлись к стенкам, держа в лапах напитки. Некоторые уже нетерпеливо поглаживали себя или кого-нибудь поблизости, ничего и никого не стесняясь. Динго, впервые оказавшаяся в такой компании, на миг лишь вздрогнула и шаг её сбился, но её большой лис уверенно подтолкнул её к центру комнаты, встав к остальным наблюдающим. Хозяин вечеринки встал позади, сложив лапы на груди и глядя, как чужая самочка выходит на центр большой комнаты и немного затравленно оглядывается. Из соседней комнаты же послышалось едва-уловимое мычание в огромный кляп. Но пропустить такое он не мог. Динго, оглянувшись ещё раз, как обычно нашла поддержку в прикрытом маской взгляде своего любимого, после чего несмело улыбнулась и протянула лапки в рукава своего пальто. Наружу выскользнули две небольшие ладошки, покрытые чёрным латексом — пальчики ловко, но при этом медленно и эротично пробежались по пуговкам, расстёгивая их, после чего динго выгнула спинку, позволяя плащу соскользнуть вниз, обнажая её шею и плечи по грудь. Она задержала плащ в таком положении, чтобы показать всем вокруг лишь один свой элемент атрибутики — сплошной стальной ошейник, плотно прилегающий к её шейке с единственным кольцом, висящим у неё на горле. Это длилось не более нескольких секунд, после чего динго распахнула плащ, выставляя напоказ точённую длинную ножку в изумительном чёрном сапоге на высокой шпильке. Буквально выпорхнув из уютного и надёжного пальто, динго осталась перед десятком незнакомцев в совершенно другом образе: длинные, до самых бёдер сапоги со стальными браслетами на лодыжках, и вечерних латексных перчатках, дотягивающихся до самых плеч. На запястьях так же были браслеты с кольцами — полный комплект вместе с ошейником и поножами. Высокая и полная грудь была обнажена, а снизу её прикрывали чисто символические чёрные трусики, лишь подчёркивающие её промежность, напоказ выставляя «верблюжье копытце». Один лишь вид такой шикарной, высокой самки в чёрном латексе, гармонично контрастирующим с её светлой шерстью, завёл некоторых гостей буквально с пол-оборота, но что они собирались делать, хозяин квартиры смотреть не стал — молча развернувшись к ней спиной, он открыл дверь в маленькую комнату и вернулся к своей измученной лисёне. Сознание уже было готово покинуть чёрную клетку её головы и отбыть в мир иной — ничего кроме тоненькой струйки воздуха в её горле для неё не оставалось. Эта тоненькая ниточка связывала её с миром живых, в котором всё было по-другому, где не было ноющей боли в плечах, режущей боли в груди и проклятых зажимов на сосках, не перестающих так же долго пытать её. Она уже не пыталась прислушиваться к происходящему, и поэтому струйка свежего воздуха, прошедшая к ней в лёгкие, казалось бы совершенно беспрепятственно, стала для неё неожиданностью. Её грудь легко заполнилась свежим воздухом, которого было много, и сознание вернулось, правда вместе с болью от заломанных за спиной лапок. Она пыталась не шевелиться, хотя очень хотелось выгнуться, чтобы набрать побольше воздуха — ведь это могло быть не навсегда — вдруг это просто хозяин решил дать ей отдышаться? Но через несколько секунд её лапки, стиснутые армбиндером опустились вниз и мышцы предплечий и спины сладко заныли от долгожданного освобождения. Лисёна немедленно встала, насколько это было возможно в её положении, совершенно не обращая внимания на зажимы на сосках, и начала истерично дышать. Как бы не была страшна пытка, освобождение было как никогда сладким и приятным. Пальцы её хозяина подцепили тугую латексную маску и одним движением стянули тугой влажный плен с её мордочки. Оказавшись снаружи, лисёна выпучила глаза, несмотря на яркий свет, тут же судорожно вздохнула широко раскрытой пастью, капая слюной на свою грудь. Её хозяин, сидящий рядом с ней на одном колене, держал её за плечи, не тревожа и давая ей дышать столько, сколько она захочет с лёгкой улыбкой. Когда она наконец отдышалась, то повернулась и резко, без предупреждений кинулась к своему лису целовать его. Тот, несмотря на её положение, охотно ответил ей взаимностью и даже немного приласкал её грудь, избавляя соски от прищепок. Отпрянув от своего лиса в конце поцелуя, лисёна посмотрела на него большими щенячьими глазами и призналась: — Я люблю вас, господин… — Это я и без тебя знаю, — сказал он, — а что надо сказать? — Спасибо за такую пытку… Я думала что умру… — Да нет, что ты, у меня всё было предусмотрено, — спокойно ответил он, зарывая лапу в шерсть на груди лисёны и доставая оттуда проводок, державшийся до этого на коже. — Что это? — Кардиорегистратор. Друг подсобил — он бы сообщил, если с тобой было бы что-то не то. — Ох… Вечеринка уже кончилась? — попыталась догадаться лисёна, несмотря на то, что теперь уже слышала игравшую в соседней комнате музыку. — Вообще-то она только начинается, — усмехнулся рыжий и парой ловких движений расстегнул ремни на бёдрах лисёны, которые держали её лапки согнутыми, — Идём. С этими словами он просунул палец в колечко её ошейника и жестом поднял её. Лапки Алекс после такого испытания, немного подкашивались и покалывали, но даже это было настолько приятно, что рыжая откровенно потекла. Ремни хозяин взял с собой и что-то ещё побрякивало в его карманах, но рыжая не придала этому никакого значения. Лис вывел её в большую комнату и встал, держа её за ошейник, в дверном проходе. Рыжая не смогла не заметить полуобнаженную самочку в дорогом комплекте металлических оков посреди комнаты, которую со всех сторон обступили все, кому она была интересна — а она была интересна всем. На миг её уколола ревность — она-то была совершенно голой и уже связанной на этой вечеринке, а на неё обращали меньше внимания. Однако её хозяин, ненавязчиво кашлянув, привлёк его к нему и соответственно к ней, и рыжей очень сильно захотелось прикрыться. Можно было махнуть хвостом и прикрыть хотя бы низ, но наказание за такое было слишком жестоким, поэтому лисёна, как хорошая рабыня, осталась стоять прямо и даже относительно гордо. — Дамы и господа, — начал по обычаю лис, — Наша сегодняшняя гостья просила, а точнее её хозяин, просили передать всем что она хочет лишь небольшого раскрепощения, поэтому никакого секса. Вы можете ласкать её глазами и руками, дамам не будет запрещено воспользоваться языком. Но убедительная просьба всем присутствующим — если ваши яйца уже распирает от давления, то вы можете сбросить его здесь, — он показал ладошкой на свою рабыню, — Желательно — только в рот. Золотистая динго широко улыбнулась, глядя как все её просьбы выполняются в полном объёме и даже больше, а вот лисёна удивлённо подняла глаза. — Хозяин? — тихо прошептала она, и убедившись что он её слушает, просипела на грани слышимости, — Вы что, оставите меня… за… Ведёрко? Лис посмотрел на неё через плечо и едва заметно кивнул. Алекс мелко задрожала. Она знала не понаслышке что ей предстоит. Она не раз и не два видела самочек, исполняющих роль «Ведёрка» на таких вечеринках и даже пару раз пользовалась беззащитными самочками, прикованными в углу с расширителями челюсти в их ртах. Ведёрками их называли потому что не смогли придумать ничего лучше для перевода «cumbucket» с английского. Целиком же это звучало как «Ведёрко для спермы». Обычно такими становились либо самые отбитые на всю голову рабыни других хозяев — сломленные, без нормальной жизни целиком на обеспечении у своих хозяев. Она слышала что таких как они, порой несколько дней подряд не кормили чтобы на вечеринке они отработали свой белковый коктейль, и вспоминая как одна из таких разбитых самочек вылизывала её киску, наполненную спермой нескольких самцов, она и представить себе не могла через что они проходят. Но противиться она не хотела, хоть и прекрасно понимала что может попросить хозяина не делать этого. Она чувствовала совсем неиллюзорный шанс избежать такого приключения, но понимала что скорее всего ей придётся вернуться в удушливую маску. И её хозяин давал ей это понять одним лишь своим взглядом. Поэтому снова посмотрев на него спустя пару секунд размышлений, лисёна неохотно, но всё же кивнула ему в ответ, а он кивнул ей на традиционное место «Ведёрка». Рыжая вышла вперёд, откровенно виляя бёдрами и не без гордости выпячивая вперёд грудь, собирая на себе жадные взгляды замаскированных гостей. На ней одной не было маски, но она ничего не боялась — она узнавала своих старых друзей, знакомых и даже любовников как бывших так и действующих даже под самыми нелепыми масками. Некоторых — по выставленным вперёд напряжённым членам, которые она сопроводила своим жадным и похотливым взглядом. Сама лисёна искренне любила делать миньет, хотя глубокому заглоту её научили лишь недавно, когда она подписалась на рабство у своего хозяина. Было в этом что-то удивительно прекрасное — чувствовать всю мощь самца в своей пасти и делать только ему приятно. Конечно она охотно глотала, когда её партнёр не выдерживал её натиска, и ей это тоже нравилось — а в одном журнале, когда-то давным давно она вычитала, что это богатое белком вещество очень полезно для кожи и шёрстки. И вот сейчас, не пройдя, а буквально продефилировав через большую комнату со стянутыми за спиной лапками, лисёна охотно уселась на колени рядом с батареей, возле выключенного телевизора. Из-за этой самой батареи её хозяин вытащил недлинную цепь средней толщины и первым делом продел её через колечко в ошейнике, хрустнув довольно большим замком, тем самым приковав её на месте. Потом на её бёдра вернулись ремни — и Алекс была благодарна возможности размять лапки, прежде чем её снова зафиксируют в положении на коленях. Последним аксессуаром был опять же ненавистный ею кляп, только на этот раз — он не блокировал рот, а наоборот. Двойное колечко раскрывающее пасть лисёны почти на всю ширину, заняло своё законное место и ремешки опутали её мордашку, не оставляя ни единого шанса выплюнуть его. Напоследок хозяин приобнял свою любимую рабыню и нежно чмокнул её в щёчку, и вдруг улыбнулся. Посмотрев выше, на изнеможённых нетерпением самцов, он показал им указательный палец и попросил одну минутку и выскочил в маленькую комнату. Вернулся он с небольшой кожаной сбруей, и снова присел у лисёны, входящей в образ ведёрка, тут же пояснив: — Она сегодня себя очень хорошо вела, думаю можно немного наградить… Рыжая с блеском в глазах увидела что в другой лапе её хозяин нёс самый мощный вибратор в их коллекции. Кожаная сбруя нужна была для того чтобы он не выпал — и как только он надел её на тело лисёны, он лёгким движением раздвинул её бёдра и ввёл разноцветную игрушку в её нутро, вызвав тем самым неподдельный изумительный стон маленькой потаскушки. Поправив сбрую так, чтобы полоска кожи давила ровно на основание вибратора, он положил дистанционный пульт от него на полку рядом. Рыжая, переводя взгляд с него на хозяина, пошло капала текущими слюнями на свои груди и колени, требуя включить вибрацию. Такая игрушка, да ещё в купе с анальной пробкой, доводила её до края экстаза и всё что ей было нужно чтобы нырнуть в омут похоти — лёгкий толчок… Она призывно застонала, ощущая небывалую заполненность, и поняла что вибрацию ещё надо заработать, поэтому подползла на коленях к ближайшему самцу, который не постеснялся выставить напоказ свой член, но цепь на её ошейнике натянулась и неприятно звякнула. — Ого, какая у нас тут проблядь! — восхитился её рвением гость, подходя ближе и без лишних церемоний засовывая ей свой тигриный член в пасть, — Похоже нашей основной гостье предстоит ещё побороться за внимание! Услышав такое, лисёна победно фыркнула, насаживаясь своим горлом и беззащитной пастью на его член, а её хозяин изумлённо приподнял бровь. Вечер становился всё интереснее и интереснее — к рыжему ведёрку даже встала какая-никакая очередь, в то время как динго откровенно теряла в популярности. Та, найдя в гостях своего хозяина, непринуждённо шепнула ему что-то на ушко, и тот обратился уже к хозяину вечеринки. — Моя сучка хочет немного изменить условия. Говорит что многим отказала, и ей нужен кляп. Можешь устроить? — Говно вопрос, — охотно ответил лис лису. Меньше чем через минуту хозяин Динго затягивал на её мордашке спутанную сбрую из ремешков, державших в её пасти большой чёрный шарик. Динго погладила свою заткнутую мордашку латексными пальчиками, томно вздыхая через резиновый кляп. На звук почти сразу объявилась небольшая разноцветная ящерка, обнявшая динго сзади и сразу же запустив свои пальчики под латексные трусики. — Здесь я вас прерву, мальчики, — пошло прошипела ящерка, выпуская свой длинный язычок и кладя его на плечо динго, — это кажется, не было запрещено? Сама она была немного ниже динго, но смотрелось это очень пошло. Медведь, с которым она пришла до того как все надели маски, мыкнул и охотно перекинул своё внимание с ведёрка на парочку девочек, охотно ласкающих друг дружку. Лисёна дёрнулась на цепи, подаваясь к нему, издавая нечленораздельный, полный похоти звук, будто она была не живым, разумным существом, а безмозглой скотиной. Она слышала как это делали другие самочки до неё, она знала, что очень многие самцы любят своих девочек именно ушами. И она не ошиблась — один из них в благодарность за такое дивное пение, взял пультик от вибратора, и сдвинул регулировку вибрации с нуля на самое начальное, минимальное. Мощные волны неги разошлись по её связанному телу, заставив лисёну выгнуться в экстазе. Буквально за несколько секунд сосуд её удовольствия переполнился и готов был выплеснуть всё наружу, но вибрацию выключили и она вновь призывно застонала, открывая глаза. Сразу же перед её мордашкой она увидел член того, кто держал её пультик, и даже не задумываясь о какой-то морали, она насадилась не него со всей возможной страстью, закрывая глаза от неги. Спустя несколько её движений — вибрация вернулась, но самая слабая — и теперь ей этого было мало. Она открыла глаза и жадно подалась вперёд, просовывая чужой член глубже в свою глотку и уже спокойно сдерживая любой рвотный позыв. Хозяин вечеринки и его хороший друг, приведший на это мероприятие свою девочку для «раскрепощения», смотрели на своих самочек как на трофеи, которые они заработали для своей команды. Динго в латексе извивалась и стонала от ловких прикосновений разноцветной ящерки пальчиками и язычком, лисёна полностью отдалась своему делу, сжимая связанные бёдра вместе и впихивая вибрирующую игрушку глубже, пока в её пасти гулял вперёд-назад чей-то член. Наконец один лис повернулся к другому и как бы между делом спросил: — Видел чего они с патриотом сделали в этом году, а? — Ты про автоматическую коробку-то? Видел… Так и завязался совершенно непринуждённый разговор о машинах между двумя лисами. Взяв с собой бутылку виски, они уединились в одной из комнат, где дружно уболтали её на двоих. Завтра им предстоял новый день, и по давней традиции, заведённой на подобных вечеринках, им и их подругам предстояло всё убрать, помыть посуду и ещё много-много чего. И всё это предстояло делать только им двоим. В третьей комнате их девочек ожидал ещё один сюрприз — для них может быть кончится вечеринка, но не выходные. Отдыхать им обеим предстояло в не самой большой стальной клетке, а учитывая то что им пришлось бы делить её на двоих…