Когда прошлое не дает покоя

Закончив свой рассказ, Султанов, отогнав от себя воспоминания, посмотрел на сидящих вокруг стола людей. - До ближайшего города мы с Дани лесом решили добираться, - продолжил он. – Чтобы там обратиться в первое же отделение милиции, благо документы у меня были при себе. Напел бы историю о том, что домик егеря, в котором я отдыхал, сгорел в результате взрыва бытового газа, а сам Николай погиб от полученных ожогов. И что, выполняя последнюю волю погибшего, мы с его дочерью похоронили Колю на берегу реки. А когда бы прибыл мой помощник, выправили бы паспорт для Дани. Но нам не пришлось воспользоваться этим планом. Мой УАЗик, мы нашли через три часа, с частыми остановками, пути. Решив не рисковать в соседнем городе, сразу же направились в Москву. Прибыв домой отвел Дани к супруге, рассказав ей все без утайки, а затем вызвал своих помощников. А вот им правду говорить не стал и в ход пошла ранее придуманная история. Пока Дани обследовали врачи и делали ей операции по восстановлению внешности, я занимался поисками ее родных, но, увы, не нашел, а потому как и обещал, она стала членом моей семьи. А по документам – дочерью моего друга – Даниелой Николаевной Кир. О том, как она стала полковником уже не моя история, да и многие из вас прекрасно ее знают. Руслан Султанович снова посмотрел на своих слушателей, затем на часы и присвистнул, на часах было за три часа ночи: - Засиделись мы, пора спать ложиться, а то кому-то и пару часов сна хватает, а вот мне нет, - решил закруглить их посиделки генерал-майор. Все тут же согласились с ним и стали разбредаться по своим комнатам, Рогозина проходя мимо одной из комнат вдруг услышала: - Дани, будь осторожна, «крот» в министерстве пытается тебя вычислить, - голос принадлежал Султанову. - Мне поступил прямой приказ привлечь своих людей к расследованию по «Пегасу». Решение я уже принял, на передний план выставим ФЭС, а ты и наши люди рядом. Поработаете в связке, посмотрю, что из этого получится. Вижу, ты согласна. Евгений с утра меня отвезет обратно, и я передам ему документы с поручением доставить их в ФЭС. А вечером приедете вы с Рогозиной и тогда приступайте. Привлекай, кого сочтешь нужным. Несколько секунд молчания, потом снова голос, но уже Евгения: - Кто основной ведущий дела? - ФЭС и Рогозина, но если дело потечет не в том направление, перехватывает дело на себя. Ясно? – ответил ему Султанов. - Да, - отчеканил Лебедев. - И еще, Дани, не забудь про Могильщика, - напомнил подопечной Руслан Султанович. – Все я пошел спать. Евгений, выезжаем в 7 утра. Рогозина поспешила скрыться в своей комнате, до того как ее заметит начальник. Шаги мужчины прошли рядом с дверью в ее комнату, и сразу же хлопнула соседняя дверь, видимо именно там расположился генерал-майор. Галя перевела дыхание, улыбнулась, было отчего, ее поведение напомнило ей чуть не застуканного папой ребенка. Устроившись на кровати, женщина попыталась свести полученные за сегодня сведения в едино, но этого она сделать не успела, сон сморил ее. В эту ночь, Круглов по графику стоял в ночную смену, да и отчеты, по привычке заведенной полковником, лучше разбираться с бумажками сразу. Поэтому, когда он закончив с бумажной волокитой, пришел в буфет, был приятно удивлен, компанию ему явно решил составить Майский, который сейчас дрых, вытянув свои длинные ноги под стеклянный столик. Стараясь не шуметь, Николай Петрович, принялся готовить себе кофе. - О, Петрович, ты уже освободился? - донесся до майора, заспанный голос коллеги. – А я вот решил составить тебе компанию. - Что с очередной барышней расстался? – усмехнулся Коля, устраиваясь с кружкой кофе за большим столом на одном из табуретов. - Угу, - согласился Серега, присоединяясь к другу за столом. – Опять осталась душа майора не понятой. - Мне бы твои проблемы, - делая глоток ароматного напитка, грустно хохотнул Круглов. - А что с Галкой все так плохо? – сразу же распознав грусть старшего майора, поинтересовался Майский. - Хуже чем перед разводом, - пробормотал задумавшийся Николай Петрович. - Стоп! Каким разводом? – удивился Серега. Круглов, услышав вопрос, вздрогнул, и понял, что облажался. - Петрович, сказал «А» говори «Б», - продолжил свой допрос ГРУшник. – Ты же знаешь от меня тебе не отвязаться. - Черт с тобой, - махнул рукой старший майор. – Слушай, но помни никому, ни слова. - Без базара, - кивнул Майский, - я весь Большой Ух, и немой как могила. Внимательно посмотрев на коллегу, который был серьезен как никогда, Николай Петрович начал свое повествование. POV Круглова С Галей я познакомился, когда она училась еще на первом курсе, выбрав себе профессию судебного медика, это уже после нашего развода, она изменила свою мечту, поступила в интернатуру и стала военным хирургом. Но давай расскажу все по порядку. Первый раз ее увидел в суде, дело слушал судья Рогозин, я был опером, который взял подозреваемого на месте преступления и должен был давать показания, а она пришла к нему, чтобы вместе с ним потом поехать домой. Увидев ее в коридоре, был поражен в самое сердце, хотя уже дал зарок больше не влюбляться. Ну, ты знаешь о моих жизненных неурядицах. О гибели невесты перед свадьбой, последующей поспешной женитьбе и не менее скоротечном разводе. Но тут пропал. Не мог ни спать, ни есть, все пытался выяснить кто она. Однажды шел по парку, после очередной смены, и тут я снова встретил ее. Галя тогда выгуливала пса, тут же набравшись смелости, подошел к ней и ненавязчиво, как мне тогда показалось, завел беседу. Она потом со смехом мне рассказывала, как ее поразила эта моя попытка завести с ней знакомство. Но как ни странно это свело нас. Некоторое время мы встречались, а потом поженились. Сначала все шло хорошо, но потом… Потом началось, и в этом я могу винить только себя. Я стал ревновать ее. К ее сокурсникам, к своим коллегам, ко всем. Меня обуяла безумная ревность, и не знаю к чему бы это привело, но тут Галя сообщила мне о своей беременности, и ревность отступила. Теперь я оберегал ее, помогал во всем, мы снова стали счастливы. После рождения Даньки в нашей жизни были самые счастливые два года, но потом с моей стороны снова проснулась ревность. Тогда у Гали началась практика, и она стала часто задерживаться в лаборатории. Скандалы в нашей семье стали все чаще, пока в один «прекрасный» день, я не заявил, чтобы она выбирала или я с Данькой, или ее практика и будущая карьера. И вот однажды вернувшись с ночной ни дочери, ни жены, ни их вещей в квартире не обнаружил. Бракоразводный процесс длился год, мы то мирились, то снова расходились. Итог – развод, но мы остались в нормальных отношениях из-за дочери. Данька была миротворцем между нами. Но шестнадцать лет назад Даньку похитили и ее так и не нашли. Вот тогда наши отношения с Галей сошли на нет, пока не появилась ФЭС. Общее прошлое мы решили оставить за воротами службы, о похищении дочери говорили, только когда пытались снова и снова найти ее. Но поиски всегда обрывались самым неожиданным способом. То меня куда-нибудь Султанов сошлет, то Гале организуют командировку, то дел навалят столько, что времени только поспать и остается. А вот две недели назад, я послал ее к черту с ее условиями и признался, что все еще люблю. Окончательно испортив с ней отношения Майский с удивлением смотрел на старшего коллегу, ведь никто в ФЭС даже не подозревал о такой трагедии в жизни начальников службы. - Ты говоришь, у вас была дочь? – уточнился Серега. - Да, Данька, - кивнул мрачный Круглов. – Сейчас ей было бы 32 года. Дедом уже мог бы быть. Майский почесал затылок, задумавшись о чем-то, а потом расплылся в улыбке. - Петрович, короче, раз уж я теме, то давай я помогу вам искать дочь, - выпалил он. – Смотри, раз, как только вы с Галкой начинали поиски, то Султанов тут же узнавал об этом. А я кто? По мнению Султанова, непосвященный, ничего не знаю, а значит, руки у меня развязаны, да и связи у меня есть в разных криминальных кругах, авось что всплывет. - Серега, я не могу втравливать тебя в эту историю, слишком страшный человек стоит за этим похищением, - оборвал ГРУшника Николай Петрович. – Слышал про Мархмундинова? - Слышал, - кивнул Майский, - и не только сегодня на совещании. Ты прав, страшный человек, уже лет двадцать уходит от наказания. Таких гнид, как он только давить, а не под суд. Значит он? - Он, - кивнул Круглов, подтверждая догадку приятеля. – Наш подозреваемый по делу Сталевара Тимурязов – его могильщик. У этого психа где-то есть кладбище, на котором он хоронит неугодных его хозяину людей. Мне шестнадцать лет назад почти удалось выйти на это кладбище и тогда Мархмундинову бы не поздоровилось. - Но он похитил вашу с Галей дочь, и тебе пришлось отступить, - закончил за Колю грушник. - Да, только не мне, а нам с Галей, – кивнул старший майор, - Галя была в команде экспертов по делу Тимурязова, именно она доказала, что к пыткам и смерти перевозимого им тела он не имеет отношение. И именно она, нашла выход на Мархмундинова. Мы ведь тогда стали готовиться к операции по его аресту. - Вас слили и указали на рычаг давления, - понимающе кивнул Серега. – Коля, я не боюсь, давить на меня нечем. - А мама? – остановил его Круглов. – Не думай, что если твоя мама живет в Питере, это ее убережет. Нет, я не вправе позволять тебе так рисковать. - И все же, Коля, я помогу вам, и ты меня не остановишь, - заупрямился Майский. – Ты мне друг, и Галка тоже. И если я могу помочь, то помогу. Коля, только тяжело вздохнул и покачал головой на упрямство друга. Майор даже не подозревал, что вскоре все закрутится в бешеном ритме и помощь Сергея будет кстати.