Hypnotic

*** У Мика сегодня слишком хорошее настроение — его выследили. Ему не надо будет высовываться, подставляя под угрозу всю Лигу Злодеев, потому что светиться — чуть ли не его вторая причуда. Но ведь ему просто скучно, он, откровенно говоря, не понимает — как можно сидеть целыми днями в разных подпольях и втихаря проворачивать хитровыебанные операции?.. И никто о тебе, таком гении, не узнает! А смысл?! Ну, результат, это да, конечно, но все же!.. А теперь за ним направили кого-то из героев, это точно! Он запустил белые пальцы в свою длинную распущенную шевелюру и задрал голову к небу, широко улыбаясь. Это дико, конечно, так жаждать того, чтобы тебя поймали — и убегать, но как волнующе и тягуче обволакивает больное, но приятное чувство того, что ты кому-то нужен, неважно с какой целью — за тобой будут гнаться сломя голову, выжимая из себя последние силы, и вот!.. Хизаши очень часто влюблялся. Влюблялся в гоняющих его по городу героев. И от этого чувства он кричал, долго и протяжно, а затем убивал своим диким криком героя, после чего еще долго-долго целовал теплеющий труп, и уходил, оставляя наедине с трупом остатки своей любви. После чего садился на край крыши и, закуривая, смотрел на звёздное небо. И плакал. — Ночь, фонарь и, конечно, аптека… — сипло тянул он через всхлипы. — Для любви нужно два человека… ***  — Айзава-сенсей, — дверь аккуратно приоткрылась и из-за нее показалась слегка перепуганная мордашка Тсуи, из-под растрепанных зеленых волос на Шоту посмотрели два огромных болотных глаза. Тсуи всегда боялась попадаться ему на глаза, при этом втихаря делая всякие полезные мелочи, чувствуя себя дико виноватой с того самого момента нападения на U.A, когда в милиметре от ее лица замерла рука того… Разрушающего ужаса, и помнила, как Айзава, у которого кровь заливала глаза, в упор смотрел на злодея, не давая ему убить Тсуи, смотрел, смотрел даже тогда, когда его лицом возили по камням. Поэтому, сколько бы не упрекал ее Шота, она продолжала помогать везде и во всем. — Да? — он устало поднял голову, отрывая покрасневшие глаза от небольшой горстки бумаг. — Профессор Т-тошинори хочет видеть вас, у директора в кабинете… — она слегка запнулась, дергая пальцами за кончик своего банта. — Хорошо, — Айзава поднялся, и, задвигая за собой скрипящий стул, прошагал в коридор. В кабинете его ждали Всемогущий, в своей истинной форме, и директор - предполагаемого. — Вы хотели меня видеть? — он прикрыл за собой дверь, почесывая шею. — Нет, и в мыслях не было Да, присаживайся, — Тошинори кивнул на небольшой кожаный диванчик. — Ты же слышал об одном из опаснейших представителей Лиги Злодеев — Сущем Мике? — Вроде да, — равнодушно кивнул он, проводя ладонью по гладкой поверхности диванчика. — Он вроде вообще никого в живых не оставляет? — Если остальные только калечат до полусмерти, то этот — да, убивает, вроде как сразу. Как только его найдут. А найти его сложно, но недавно мы напали на его след, он стал часто останавливаться в одном подпольном ресторане, как раз для таких, как он… — И я должен его выследить? — приподнял бровь Шота, скрещивая руки на груди. — Погибнуть геройской смертью — как раз то, что я хотел… Высплюсь, наконец-таки. — Не ерничай, — оборвал его директор, Айзава сухо хмыкнул. — Против тебя он не сможет использовать свою причуду, значит — умрет. Сможет умереть, по крайней мере. — Разве герои не за добро и длинную жизнь до пенсии? — Шота дернул уголком рта. — Он слишком жесток, чтобы жить. Он стольких убил, и будет убивать, а если мы его не остановим — он выкосит целый город. Мы не знаем, каким способом он убивает, но он действенный, все датчики, которые мы вешали на героев, отказывали сразу, как только они говорили нечто, вроде «он рядом». — Ладно, — послушно кивнул Айзава. — Постараюсь вернуться живым. *** Мик истерично всхлипывал, держа за воротник уже мертвого героя, чья голова безвольно и неправильно болталась на теле. — Эй, чувак! — кричит Мик, дергая героя. -Почему ты не говоришь, что любишь меня?! Ах да, ты же не можешь! — он продолжает издавать приглушенные всхлипы, перемешанные со смехом. — Ты умер от любви! Слышишь?! Все так и было, я свидетель! Потом он разжимает пальцы и тело героя несется с небоскреба вниз, разрывая собой свежий ночной воздух. *** Айзава сидит на шатающемся стуле, опираясь локтями на барную стойку и провожает глазами невысокого бармена, мешающего ему напиток. Шота даже успел заметить несколько мелькнувших в толпе знакомых лиц, которые вроде как его не узнали. Хотя он даже не маскировался, но стоит ли тебе маскироваться, когда ты и так выглядишь как бомж?.. — Приветули, барме-ен! — рядом на стул залетает какой-то человек, и Айзава непроизвольно задерживает на нем взгляд — у человека длинные светлые волосы, распущенные, текущие по спине и плечам, а также большие зеленые глаза, спрятанные за стеклами оранжевых очков и аккуратные усики, и какая-то странная черная одежда. Шота смотрит на его резко вычерченный профиль — узкие бледные губы и прямой, острый нос. — О, я тебя здесь раньше не ви-идел… Азйава моргает, и видит, что незнакомец смотрит прямо на него, и глаза у него как-то ненормально блестят… — Я… — хрипло выдает он, но его перебивают: — Новенький, я же вижу! Я Сущий Мик, а тебя как зовут, ась? — он широко улыбается, подпирая щеки ладонями. — Вай, какие мы хму-урые… — Айзава… — наконец говорит Шота, поправляя руками свой импровизированный шарф из бинтов. — Айзава Шота. — Ой, какой ты неухоженный! — Мик вздергивает руку и проводит ладонью по щеке застывшего Айзавы. — Щетина-то явно не трехдневная… — почему-то грустно говорит он, поведя плечом. — Я пойду, пожалуй… Ты ску-учный. И Мик поднимается со своего места, идя к выходу легкой походкой, слегка покачивая бедрами. Айзава выжидает буквально десять секунд и подрывается со своего места, игнорируя бармена. Через две секунды он уже на улице, лицо приятно облизывает холодный ночной ветер, а там за поворотом мелькает высокая фигура с длинными светлыми волосами. Айзава дергается в ту сторону, на ходу натягивая очки и прикрывая на долю секунды глаза. И несется за Миком. Преодолевая стены плотного ледяного воздуха и небоскребы он видит удаляющуюся от него смеющуюся фигуру, кричащую ему: — Давай, Айзава! Догони, если сможешь! Айзава рвался изо всех сил, пока до него не дошло — все это слишком подозрительно — они так доступно получили информацию о местонахождении Сущего, потом он его сразу нашел, а тот — сразу догадался… Как будто… Все это специально?.. Шота замер на одном месте, провожая глазами скачущую фигуру Мика. А вдруг он ведет его прямо в какую-нибудь ловушку? А Сущий вдруг замер и жалобно-жалобно спросил: — А почему ты меня не догоняешь?.. А до Айзавы все дошло в один миг. — Не хочу, — флегматично ответил он, скрещивая руки на груди. — Но… — срывающимся голосом просипел злодей, стремительно приближаясь к Шоте. — Ты должен! Тебе приказали! Разве… Разве ты не хочешь этого?!.. — Ты мне не интересен. — Что-о?! — завопил он, хватая Шоту за воротник. — Ай-чан, как же так! Ты что, меня совсем не… И осекся, потемневшими глазами смотря на него. — Что я тебя совсем «не»…? — выгнул бровь Айзава, сухо смотря на притихшего Мика, после чего оттолкнул его и закрутил ему руки за спину. — Тебе всего лишь не хватает внимания. Я не такой идиот, как остальные, которые носились за тобой сломя голову. — Неправда! — вскинулся Мик, задирая голову и смотря прямо на Шоту несчастными слезящимися глазами. — Мне нужно не внимания, мне нужно… Мне нужно быть нужным… — шепотом сказал он, опуская голову. — Тебе в дурку нужно, — вынес вердикт Айзава, приподнимая Мика пальцами за подбородок и заглядывая ему в глаза, огромные и грустные. Удивительно, подумал он, ведь там, в баре, эти самые глаза были такими веселыми и довольными жизнью… — Ты ведь убьешь меня, да? — прохрипел Мик, сверля Шоту больным взглядом. — Тебе сказали убить, я знаю, всем говорят - я спрашивал. — Не знаю… — наклонил голову Айзава. — А выглядишь не опасным… Столько народу загубил. Мик виновато улыбнулся, поднимая брови. — Моя причуда — громкий голос, — вздыхает он, дергая плечом. — Когда я кому-то нужен, то я кричу от счастья. И все умирают от этого крика, но я не специально, честно! Просто не могу сдерживаться… — он нахмурился и выпустил облачко пара. — Одиноко? — Айзава понимающе хмыкнул. Парень — псих, это точно. — Просто я в них во всех влюбляюсь… И так хорошо становится, когда ты нужен тому, кого любишь… — он мечтательно закатил глаза, а Шоте захотелось плакать — почему он стал злодеем?! С такой причудой из него мог бы выйти прекрасный супергерой, неунывающий энтузиаст, но вместо этого он просто двинулся! — Поцелуй меня, — попросил Мик, выплевывая попавшую в рот прядь волос. — Пожалуйста. Добровольно. Дай умереть счастливым, хоть я и не заслужил. Я тебя тоже люблю. Как увидел — так и полюбил! Шота наклонился к нему и прижался лбом ко лбу, устало выдыхая. — Из тебя бы вышел прекрасный супергерой. — Почему ты говоришь в прошедшем времени? — улыбаясь, спросил Мик, вытирая плечом выступившие слезы. — Я еще не умер. Айзава замер. А если… Нет, это слишком рискованно… Но… — Если я тебя поцелую… — с придыханием спрашивает он, сжимая руки на ладонях Мика. — Ты согласишься стать героем? У тебя будет больше возможностей, обещаю… — Не боишься влюбиться в меня? — ухмыляясь, спрашивает Сущий, дотрагиваясь кончиком носа до носа Шоты. — Я ветреный. — Не особо… Это «да»? — Ты мне предложение делаешь, Ай-чан? — Мик смеется, перемигиваясь своими зелеными глазами. — В некотором роде… — он обрывает свою речь, прижимаясь своими губами к чужим, чувствуя жар чужого лица и вкус соли на языке — чужие слезы. — Если что, Ай-чан… — наконец выдыхает Мик. — Меня зовут Хизаши. Но это только для тебя. Айзава не знает, что на него так повлияло — чужая боль, или своя, но только сидя на кожаном диванчике в кабинете директора, до него наконец-таки доходит — он ни разу не использовал свою причуду. Вот ни разу