Лепестки роз

— Ты любишь меня? — Юнги обхватывает ладонью горло гаммы и задирает его голову, шепча на ухо. — Скажи это, — он произносит слова в приказном тоне, из-за чего тело парня под ним покрывается мурашками. — Л-люблю, — на выдохе мычит Сокджин, сжимая пальцами простынь. Альфа довольно хмыкает, сжимая руку сильнее и тянет назад, на себя, Кима, заставляя с четверенек встать на колени и прижаться спиной к его груди. — Насколько сильно? — Юн вскидывает бровь и наклоняется, опаляя горячим дыханием бронзовую кожу Джина. Грудь парня вздымается и он готов поклясться, что вот-вот и его легкие взорвутся от нехватки воздуха. Но воздуха ему не хватает не из-за руки, что усердно перекрывает кислород, а из-за Мин-чертово-любимого-Юнги, что слишком нереален, прекрасен и горяч, даже слишком. — Я жду, сука, — Мин несдержанно рычит и ведет второй рукой с изгиба талии к пояснице, опускается на ягодицы, раздвигая их, и надавливая пальцами на пробку. С губ старшего срывается глухой стон и он дергается в сторону в попытке вырваться: знает, что бесполезно — но хочется. — Настолько, что я готов для тебя сделать все, что скажешь, — Джин скулит, потому что пробка слишком сильно давит на нежные стенки внутри и выделяется слишком большое количество смазки, от чего зад неимоверно зудит. — Даже раздвигать ноги по моему приказу и прогибаться подо мной? — Юнги ведет носом по шее и вдыхает запах гаммы — шафран — противно. Он никогда его не любил. Он любит запах роз, такой нежный и приятный. Он любит запах его донсена — Чонгука. — Д-да, — ноги подкашиваются и Сокджин оседает в чужих руках. Юнги отпускает старшего из хватки, от чего тот приземляется на постель и упирается в нее локтями. Он раздвигает ноги Кима в стороны коленом, нависая над ним сверху. — А ты меня любишь? — блондин дрожит всем телом, ощущая на себе чужой холодный взгляд. Мин хмыкает с каким-то непонятным оскалом и надавливает рукой на пробку, вгоняя ее глубже и получая в ответ сладкий протяжный стон. Он наклоняется ниже, целует плечи гаммы, невесомо касается губами кожи вдоль позвоночника и активно двигает рукой, специально дразня парня под собой. Юнги нужен кто-то, с кем он может развлекаться, и он нашел этого «кого-то». А еще у него есть истинный — хрупкий и пугливый омежка, которого он совершенно не намерен портить, пока не придет время. Сокджину нужен Юнги. Он нуждается в нем, как в собственном втором «я», он без этого альфы чувствует себя опустошенным во всех смыслах — пошлых и не пошлых. Гамма зависит от этого альфы, зависит целиком и полностью. Мин вытаскивает пробку, откладывая ее в сторону. Он сжимает руками ягодицы, мнет их и разводит в стороны, запуская язык в горячее нутро. Он хочет делать каждый раз так, чтобы Ким знал, что лучше Юнги никого нет и не будет, он хочет, чтобы этот парень продолжал оставаться только его шлюхой, и делает всё правильно, до мельчайших деталей, потому что старший именно так и думает. Младший двигает языком внутри Кима и поглаживает внутреннюю сторону бедер, слыша приглушенные постанывая. Он сводит брови к переносице и смачно шлепает Джина по бедру, от чего тот дергается и жмурится, напрягаясь всем телом. — Сучка, не смей сдерживать стоны, — Юн приподнимается, подставляя член к анусу гаммы, сжимает его талию настолько сильно, что синяки точно обеспечены и шипит ему в шею. — Слышишь? Сокджин судорожно кивает и открывает рот в немом стоне, потому что Мин делает резкий толчок, почти до основания. Он откидывает голову немного назад, беря высокие ноты дрожащим голосом и сжимает кончиками пальцев подушку перед собой. Юн вдавливает гамму в матрац всем телом и меняет угол проникновения, попадая точно по простате, наслаждаясь реакцией. Он довольствуется своей властью, своим названным превосходном и чувством кому-то нужности — он пользуется чужими чувствами. Мудак? Похуй. Ему абсолютно похуй. Альфа продолжает набирать обороты, каждый раз попадая по чувствительной точке и целует шею Кима, слегка всасывая ее и покусывая, после оставляя засосы. — Ты пиздецки красивый, — Мин выдыхает на ухо парню и кусает за мочку. Опускает руку от груди на его член и надрачивает, оттягивая крайнюю плоть, надавливая ногтем на уретру. — Но я хочу знать, что ты только мой, полностью. Юн больно кусает Сокджина за шею, впиваясь зубами в кожу и оставляя яркую метку, что ужасно пульсировала и горела адским пламенем на коже старшего. Джин, на пике, после очередного грубого толчка по простате дрожит всем телом и, проскулив, кончает в руку младшего, расслабляясь. В низу живота приятно тянет, оставленная метка жжет — это все создаёт неимоверный контраст. Юнги выходит из Кима и кончает ему на спину, предотвращая сцепку. — Так ты меня любишь? Юн зло хмыкает, оголяя ряд зубов: с меткой гамма никому не будет нужен, кроме него, но вот незадача — Мину он тоже не нужен. Мину просто плевать.