Доброе утро

— Витя!!! Убью!!! От этого вопля рядом вздрогнул Виктор, из-под кровати тоненько заскулил Маккачин и откуда-то со шкафа сердито зашипел Пётя. Впору бы волноваться, но Юри всего лишь сонно потянулся и перевернулся на другой бок, пробормотав: — О, солнышко встало… — Витя! — продолжал разоряться Юрка. — Я тебе этот чайник сейчас на голову надену! Руки-ноги оторву и местами поменяю! Ну как человека же просил: если ты в ночи весь чай высосал, так долей чёртов чайник, а потом хоть на голове стой! Или ты у нас выше таких низменных вещей? Да я его тебе сейчас в жопу затолкаю! — Ну что он так орёт? — жалобно спросил Виктор, глубже и глубже закапываясь под одеяло. — Это же всего лишь чайник! Юри приоткрыл один глаз. Спросонок и без очков Виктор виделся расплывчатым, но совершенно несчастным пятном. — Вот сам у него и спроси. Тем более, это ведь ты опять забыл долить чайник. — Стра-а-ашно!.. — Виктор, ну ты ведь уже взрослый мужчина, старше меня и уж тем более Юры… — Всё равно страшно. Не хочу! — но вопреки своим словам Виктор поднялся, нашарил тапочки и прошаркал на кухню, как на казнь. Юри отвернулся носом к стенке и накрылся одеялом с головой. Но с кухни и сквозь одеяло долетало: сперва гневные вопли, потом звуки какой-то странной возни, а под конец — стоны. Это было уже интересно, пусть даже Юри давно успел узнать обоих ближе некуда. Поднявшись и привычно нацепив по дороге очки, он заспешил на кухню. А там Виктор раскинулся на столе, постанывая и жмурясь. Дрожали его ресницы, ярко цвёл на щеках румянец и влажно блестели приоткрытые губы… А Юра крепко держал Виктора за лодыжку, заставив задрать ногу к потолку, ухмылялся весело и как будто немного зло, кусал прядку, нечаянно попавшую в рот — и засаживал так, что Виктор вздрагивал от макушки до пяток в ответ на каждый толчок. Юри замер, облизывая губы и чувствуя, как тело отзывается на увиденное прежде разума. — Если ты решил так наказать его за чайник, то зря. Он его теперь точно доливать перестанет. — Ну бля! — зашипел Юра, сбившись с ритма. — Или присоединяйся, или не мешай! — Ю-у-ури! — Виктор охнул и, пошло облизнув губы, протянул руку. — Иди сюда. И как тут было отказаться? Особенно если пары шагов хватило, а Виктор легко подцепил резинку трусов, стягивая их с Юри, и под насмешливое: «Смотри не пизданись» почти свесился со стола, чтобы взять в рот. И Юри сам двинулся навстречу, глубже, наслаждаясь нежностью горячих губ на своём члене и прикрывая глаза. Виктор был богом минета, ничуть не меньше. Тёплая рука скользнула по плечу, пальцы зарылись в волосы и потянули. Юра нашёл губами рот Юри, прижался, лаская, почти трахая языком. Целоваться в такой позе было не слишком удобно, но от того, что сейчас они приникли друг к другу, одновременно трахая Виктора, возбуждение только усиливалось. С каждым движением, с каждым касанием… пока его не стало слишком много для этого утра. — А неплохо вышло, — томно улыбнулся Виктор, потягиваясь и слезая со стола. — Обожаю вас обоих, — он притянул к себе Юру и Юри, поцеловал по очереди. — А теперь я в душ, — и исчез с кухни быстрее, чем они успели сказать хоть слово. — Вот же… шустрый, как вода в унитазе! — возмутился Юра. — А мне, между прочим, тоже надо! — Я думаю, мы всё успеем, — мягко отозвался Юри. — Лучше скажи, почему ты вечно так бесишься из-за чайника? — Да потому что бесит! Трудно долить, что ли? И не всем же быть дзен-буддистами, как ты. — Я синтоист. А ещё, — Юри хихикнул, — почти всерьёз думаю о передаче доброты и спокойствия половым путём. — Испортили мы тебя. Но я почти готов попробовать, а стол всё равно спасать уже поздно. К тому моменту, как на кухню вернулся благоухающий цитрусовым гелем Виктор, Юра и Юри были слишком заняты друг другом, а стол под ними шатался. — Кажется, зря я мылся, — послышалось за спиной Юри. — Хотя… всегда можно помыться ещё раз, — и на его плечи легли чуть влажные после душа ладони, а к шее прижались губы. Определённо, утро было добрым.