Высшая форма жизни

Симбиот полностью перехватывает контроль. Сперва это были потерянные минуты. Ныне - часы, вычеркнутые, выдернутые из жизни Эдди, словно их не было вовсе. Словно Эдди не жил. Ужасающая плата за глупость, невзрослую наивность, слепую веру в добрые намерения чрезвычайно опасного инопланетного вида. Как он, когда-то в далёком прошлом отличный журналист, мог такое допустить? Не сорвал маску тёплой приятельской улыбки с зубастого зловещего клинтарского лица, пока не стало слишком поздно. На этот раз Эдди осознает себя в предрассветных сумерках. Его одежда насквозь пропитана свежей кровью. Крови настолько много, что Эдди не хочет видеть её источник и несколько долгих минут стоит на месте, обнимая себя за дрожащие от ужаса плечи и не решаясь обернуться. Посмотреть, что на сей раз его руками сотворил симбиот. И всё же целую вечность спустя, он оборачивается. Медленно, как в очень-очень замедленной съемке, чтобы застыть в новом ужасе, прибитый к месту всепоглощающим чувством вины. В небольшом, окруженном кирпичными стенами тупике асфальт сплошняком залит красной не-краской. На ней лежат безвольными безжизненными куклами остатки пяти искалеченных тел. Одна прилично одетая девушка с юбкой до колена и откушенной головой. Видимо, её Веном убил последней, уже наевшись, удовлетворив свой первый зверский аппетит. Двое обглоданных до костей полицейских в обрывках формы и - у Эдди дыхание перехватывает от ужаса - он замечает хорошо знакомые футбольные куртки одной старшей школы Лос-Анджелеса. Полгода назад Эдди, будучи неплохим, даже отличным журналистом, вел репортаж, разоблачая директора той школы - вора бюджетных средств и педофила. Директора арестовали. Жаль, с Дрейком тот же фокус не прокатил. Было бы здорово. Всего бы этого не было. - Боже, что я натворил... "Я натворил. - утвердительно дублирует его слова в сознании не ощущающий себя виновным симбиот. - Ты не должен был этого видеть. Впредь не сопротивляйся, Эдди. Я всё сделаю сам." Эдди падает на колени, закрывая руками лицо. - Господи... да как ты... Эдди снова трясет и мутит. Он ещё никогда настолько сильно не хотел потерять сознание. Его желание сбывается. Эдди с окровавленного переулка с очередными убитыми, чудовищно растерзанными им хорошими людьми соскальзывает в милосердную тьму. * * * Что-то мягкое и пушистое какое-то время щекочет нос Эдди. Эдди недовольно стонет, не желая выныривать из тёплого уютного сна, пытается отодвинуть рукой источник беспокойства, промахивается тяжелой едва ощутимой конечностью, чихает и полностью просыпается. Его разбудило лезущее в нос воздушно-мягкое одеяло. Эдди отодвигает его от носа, приподымает на десять сантиметров и осматривает себя. На его теле больше нет окровавленной одежды. Ни следа крови, будто все ужасы последних шести месяцев ему приснились. Эдди хотелось бы думать, что это всего лишь жуткий ночной кошмар, который уходит с первыми золотыми лучами рассвета. Но за окном мрачный пасмурный день, а сплошной ночной кошмар - это то, во что превратилась жизнь Эдди с момента заселения в его тело ещё одного жителя. Зубастая пасть симбиота умиротворенно лежит слева на подушке от Эдди. - В тебе зреет мой плод, моё наследие, Эдди. Тебе необходимо хорошо питаться. Эдди уже знает эту схему. После разделывания невинных людей симбиот всегда пытается подластиться. - Ты всего лишь используешь меня, как чёртов инкубатор! А как только плод созреет, сломаешь и сожрешь, как тех несчастных в переулке?! Меня от тебя тошнит! - Тебя тошнит совсем по другой причине. - мудро изрекает симбиот. - Могу помочь. Я не причиню вреда. Я выбрал тебя. Я люблю тебя. Ты мой, Эдди. Был, есть и будешь моим. - Лживый ублюдок. - тихо произносит Эдди, сдаваясь на беспощадную неотвратимую инопланетную милость. Эдди больше не верит ни единому слову узурпировавшего его тело пришельца. Да, Веном защитил его от стартового огня ракеты, рискуя своей жизнью, вместо того, чтобы логично спрятаться в Эдди. А ещё Веном убил троих полицейских всего через две недели с момента договоренности надкусывать только плохих парней. Веном жестоко травматично изнасиловал его той же ночью в ответ на праведные возмущения Эдди. Потом сам же зализал и залечил. Веном оплодотворил его. Веном никогда больше не был с ним груб. Веном пять раз спасал его от недобитков Дрейка за последние полгода. Веном убивает людей по ночам, а днем нежничает с Эдди. Эдди не знает, во что верить. Хочется верить в лучшее, в то, что ещё не всё потеряно, что удастся договориться, установить адекватные рамки, правила. Но это было бы слишком наивно даже будь Эдди подростком, а не взрослым мужчиной, повидавшим жизнь журналистом. Эдди кладет руку на живот, в котором зреет симбиотик, прикрывает уставшие глаза и принимает решение не сопротивляться. Принять все нежные милости, что по непонятной причине даёт ему Веном. Позволить напоить себя теплым какао, когда всё закончится, и отоспаться. И, возможно, с новым пробуждением жизнь не будет казаться такой уж безнадежной. Симбиот притихнет, предоставляя Эдди личное пространство. Эдди примет горячую ванну, выпьет горячий латте с ореховым сиропом в милой маленькой кофейне и отправиться искать нормальную скучную работу.