Search And Destroy

      Кажется, я спала достаточно долго, потому что когда я открыла глаза, было уже светло.       Я просто лежала какое-то время в кровати и пялилась в потолок, думая о том, насколько странные сны мне снятся, как вдруг постучали в дверь. Сначала я решила, что мне показалось, но через какое-то время стук повторился. Поэтому я быстро поднялась и схватила первую попавшуюся под руки черную футболку и джоггеры, которые Шнапс оставил для меня.       Я прошла через гостиную прямо ко входной двери. Открыла и увидела перед собой молодого человека в форме с сервировочным столиком. — Доброе утро.       Я, рыскрыв рот и ничего не говоря в ответ, просто сделала шаг в сторону, чтобы официант смог пройти в номер.       Доставка завтрака в номер? Неожиданно. Я, конечно, слышала о таком, но для меня это было непозволительной роскошью. В том смысле, я никогда не думала, что мне такое светит.       Молодой человек поставил всю посуду на столик, я же в это время прошла в комнату еще спящего Шнапса и взяла в руки его куртку, висевшую на стуле. Я пошарила по карманам, чтобы найти деньги для чаевых. К счастью, Шнапс не вытащил десятку, которую еще вчера на заправке сунул в карман.       Я взяла купюру и, повесив куртку обратно на стул, вернулась в гостиную. Я протянула деньги официанту, который пожелал приятного аппетита и вышел. Аппетит у меня точно будет приятный.       Тут же я услышала запах свежего кофе и только испеченных круассанов. Я пошла в ванную и быстро умылась, а затем села на диван в гостиной и взяла в руки круассан. Разрезала его пополам и намазала каждую половинку джемом.       Я медленно ела свои «бутерброды» и запивала их горячим кофе, растягивая удовольствие. Ничего лучше я не ела.       Во время трапезы я решила не включать телевизор, а посмотреть на город. Прямо передо мной было огромное панорамное окно, открывавшее вид на Филадельфию. Невероятно красиво. Пусть было пасмурно, и, кажется, моросило, город все равно был потрясающим. Я надеюсь, что мне удастся хотя бы немного прогуляться по нему.       Шнапс вышел из комнаты спустя десять минут после того, как я села завтракать. — Только не говори мне, что мы здесь всего на пару дней, — произнесла я. Пожалуйста, Шнапс, скажи, что мы здесь надолго. — И не собирался. — Тут нереально красиво, — я повернулась к Эдварду, держа в руке половинку круассана, намазанную джемом. Я уже видела идеально накачанное тело Шнапса, но даже сейчас мне почему-то было сложно оторвать от него взгляд. К счастью, Эдвард не заметил моего пристального взгляда на его пресс и просто пошел в сторону ванной комнаты, потягиваясь на ходу.       Не знаю, сколько времени прошло перед тем, как Эдвард вышел, но мне показалось, что совсем немного. Я зачем-то развернулась, когда услышала звук открывающейся двери, и, увидев его, с полотенцем на бёдрах, взъерошивающего волосы рукой, я буквально замерла, раскрыв рот и держа перед собой чашку с почти остывшим кофе. Капли воды, стекающие по его телу, кубики пресса, выступающие вены на руках… О черт. Это просто охренеть как… Козел.       Я быстро пришла в себя и развернулась, допивая свой кофе. Либо он намеренно меня совращает, либо моя крыша решила своевольно уехать.       Как назло Шнапс подошел к столику, взяв вторую чашку с уже теплым кофе. Я старалась смотреть в окно, не переводя взгляд на него. И, Дьявол, это было практически нереально. — Ты не мог бы одеться? — сказала я, поставив уже пустую кружку на столик.       Эдвард замер на несколько секунд, смотря на меня. Затем растянул губы в улыбке. А я упорно старалась не смотреть на него. — Тебя что-то смущает? — мне хотелось просто кричать от его попытки зацепить меня. Я стала чувствовать, что краснею. — Абсолютно нет. Просто здесь достаточно холодно, — попыталась отмазаться я. Вышло не очень, потому что Шнапс уже почти смеялся. Я встала и прошла небольшому холодильнику, стоявшему около телевизора, который, по совместительству, был мини-баром. Я открыла его и вытащила одну из шоколадок. Больше сладкого. — Я бы сказал, что здесь, наоборот, жарко, — и да, здесь действительно было достаточно тепло. Я, не поворачиваясь, открыла шоколадку и отломила кусочек. и хватает ведь у него наглости так издеваться — В таком случае, нужно включить кондиционер, — я развернулась и пошла к комоду, на котором лежал пульт от кондиционера. Как назло, он оказался возле Шнапса. За ним.       Мне в голову пришла мысль, что включать кондиционер будет бессмысленно, ведь пару дней назад Эдвард выходил на улицу в одной только футболке. Мне хотелось взвыть от досады. Потому что наблюдать его практически голым было не в моих силах. Я сама не знаю, почему так реагирую на него, но факт остаётся фактом. И отпираться не было смысла. Мне оставалось только привыкнуть. — Какие планы на сегодня? — спросила я, стараясь отбросить идеальный пресс Шнапса на задний план. Я пыталась смотреть ему в глаза, не опуская взгляда. Похоже, что Эдвард видел, что приводил меня в замешательство своим видом, и это ему доставляло удовольствие. Козел. Неисправимый козел. Это же совращение несовершеннолетней. — Смотреть на то, как мисс Джонс краснеет, видя меня в полотенце.       Я вскинула брови: — В таком случае, мистер Шнапс, планы придется изменить. — Ты такая милая, когда краснеешь, — произнес Эдвард полушепотом, а я прикрыла глаза и прикусила язык. Уходить в комнату бессмысленно — мне всё равно рано или поздно придется оттуда выйти. Я никогда не краснею. Никогда — Ты извращенец, Шнапс. Ты знал об этом? — Я просто ходил в душ и ничего более. Похоже, что извращенка ты, раз не можешь контролировать себя, — эта чертова улыбка на его лице стала меня бесить. Мне бы так хотелось его ударить. Но я не то что прикасаться, я смотреть на него не хотела лишний раз. — Твои мысли выдают тебя. — Неужели? — я посмотрела ему в глаза после нескольких минут разглядывания обоев. Сделала шаг ему навстречу. — И о чем же я думаю? — О том, что я слишком привлекательный, — его голос стал ниже обычного. А в его взгляде было что-то, что не позволяло мне отвернуться. Угадал. — Ты себе льстишь, — ответила я и наконец вспомнила про шоколадку в руке. Я подняла ее, чтобы Эдвард видел: — Даже растаявшая шоколадка привлекательнее тебя, — я показательно отломила кусочек и отправила его в рот, облизав кончики пальцев. Надо было видеть, как вытянулось его лицо. Конечно, это его не зацепило, но, похоже, что он не ожидал, что я отвечу. — Я хочу пойти гулять, — заявила я, уже направляясь в свою спальню. Не знаю, что я там забыла, но… Мне нужно было туда. — Одна ты точно не пойдешь. — В таком случае, тебе точно стоит одеться, — перед тем, как закрыть дверь, я повернулась к Шнапсу и улыбнулась.       Я осмотрела комнату взглядом и задалась вопросом, что мне делать. Раз я хотела пойти гулять (что было правдой), мне нужно было дождаться Шнапса. Но я не знала, сколько времени это ожидание займет, поэтому я не могла придумать себе занятие.       Я прошла ближе к кровати. Стала перебирать вещи, которые оставил Эдвард. Одежды было не так много, однако тут было всё, что мне было нужно. В том числе новая толстовка и куртка-джинсовка. Слава небесам, люди Шнапса, которые все это выбирали, не догадались взять что-нибудь цветное — вся моя новая одежда была в темных тонах и без ярких принтов, за исключением пары белых футболок.       Мне показалось, что прошло не больше двух минут, когда я перебрала все вещи. Я принялась мерить комнату шагами, ожидая, что Шнапс наконец будет готов и позовет меня. Я даже как-то злиться на его подначивания перестала. Наверное, это даже было забавно. Мне хотелось как можно быстрее пойти гулять. С ним. Все-таки кроме Готэма я больше ничего не видела, и мне было интересно посмотреть на Филадельфию.       Я даже не сразу обратила внимание, но возле двери стояли новые кожаные ботинки. Я невольно улыбнулась. Как я раньше их не заметила?       Это очень любезно с его стороны. И странно. Считать меня занозой в заднице и покупать новые вещи.       Я сразу решила их примерить. Впрочем, в них я и пойду гулять.       Ботинки подошли просто идеально, и что не менее важно — они было очень удобными и теплыми. Как раз для такой ужасной погоды, как та, которая была сегодня за окном — пасмурная и дождливая.       Я натянула толстовку и взяла джинсовку. Вышла из комнаты. Даже намека на то, что Эдвард был уже готов, не было. — Шнапс, когда я говорила, что хочу гулять, я не… — я резко открыла дверь в его спальню и замерла от того, что Эдвард шикнул мне и приложил палец к своим губам, говоря этим, что мне нужно замолчать. Он разговаривал по телефону. И, к счастью, он уже был одет. — Да, отлично. Жду.       Он закончил разговор и убрал телефон в карман куртки, которую держал в руках. — Я думала, ты выбираешь футболку под цвет волос. — Как видишь, я уже в футболке, — ответил он, а затем поднял взгляд на меня и ухмыльнулся: — Или лучше без нее? Ему не надоело? — Я не слежу за модой, — отмазалась я. Получилось слабовато. Но придумывать колкости в этой ситуации было сложновато. Во всяком случае, я всеми стараниями старалась держаться, чтобы не начать вспоминать Шнапса… без одежды. — Мы идем?       Эдвард ничего не ответил, а просто вышел из спальни и направился к выходу. Я пошла за ним. Мы вышли из номера и пошли по коридору в сторону лифта. — Кто выбирал? — спросила я, пока мы вышли, указав на свои ботинки. — Уилл, кажется, — кажется, Эдварда не особо интересовал разговор. Или я. Он даже не смотрел в мою сторону. Просто шел вперед. Просто нажал на кнопку вызова лифта и просто стоял, пялясь в пол. Ничего ведь не случилось? — А у него есть вкус. Нужно будет сказать ему «спасибо». — Ого, — притворно удивился он. — Ты такие слова знаешь? — Представь себе. Я еще и «пожалуйста» знаю, — подыгрывая ему, ответила я. — Ты меня просто убиваешь.       Через пару минут мы уже были на первом этаже. Уже в лифте я надела джинсовку. Она была чуть больше по размеру, чем надо, поэтому с толстовкой было достаточно комфортно. А Шнапс напялил темные очки. Модник. — Мистер Картер, — к Эдварду подошел один из швейцаров — или кто тут еще работает — и протянул ключи. От машины. Картер?       После того, как парень в забавной форме красного цвета убежал, я раскрыла рот, чтобы уточнить, правильно ли я все расслышала, но Шнапс-Картер опередил меня: — Только не говори, что не смотрела свой паспорт, — я помотала головой, и тогда он вогнал в еще большее удивление: — Тогда тебя ждет еще один сюрприз.       Мы вышли на улицу и пошли в сторону парковки. — Это вот этот сюрприз? — спросила я, рассматривая машину к которой мы подошли. Черный спорткар с темно-синими вставками и бампером. Очень дорогой марки. Кажется, я это одна из самых дорогих машин. — Не совсем, — он открыл машину, и мы сели внутрь.       Мне очень многое хотелось сказать Шнапсу. Нет, высказать. Что в паспорте? Почему мы сидим в такой дорогой машине, если только вчера он говорил мне, что не нужно светиться? Почему, блин, мы едем гулять, а не идем?! — Теперь давай расскажи мне все по порядку, иначе, клянусь, я тебя ударю, — сказала я. — Я ненавижу сюрпризы. — Машина — не моя идея. Уилл все устроил без меня. Мне остается только радоваться. Думаю, тебе тоже, — начал Шнапс. — Если ты еще не смотрела документы, которые я тебе дал, то говорю сейчас: я сам не в восторге от того, что сделал Уилл, но это может нас спасти. — Что? — я чуть повысила голос, так как не понимала, о чем он вообще говорит. И почему за него решает его помощник?! — Так как у нас не было с ним связи, ему пришлось устраивать все самостоятельно, — пояснил Эдвард, будто читая мои мысли. — И ему в голову не пришло ничего лучше, кроме как свести нас. — В смысле мы… — я не договорила, так как уже и так все было понятно. И не сдержалась и все-таки ударила его в плечо. «Спасибо» для Уилла отменяется. — А ничего, что я несовершеннолетняя? — По документам теперь тебе девятнадцать, кажется, — похоже, что его совсем это не напрягало. Он просто потер свое плечо, попавшее под мой удар, и завел машину.       Я выпрямилась и откинулась на спинку кресла. Мне девятнадцать, и я замужем. Круто, — что еще сказать. Ах, ну да, мой муж — Шнапс. Охренеть можно.       Мы выехали на центральную дорогу. Я даже спрашивать не стала, куда мы едем. Кажется, мне достаточно сюрпризов.

***

— Я тебя ненавижу. — Знаю. Но это необходимо. Нам не нужно привлекать внимание, — Шнапс потащил меня в салон, чтобы перекрасить мне волосы. Видите ли, они слишком яркие.       Теперь я брюнетка. Не знаю, радоваться или плакать, но настолько измениться я не собиралась.       И Шнапс не дал мне выбрать цвет. Он решил сам. С дурацкой ухмылкой показал мастеру на оттенок, не давая мне взглянуть. Когда меня красили, я посмотрела на Эдварда, который сидел позади меня. Это… чудовище смотрело на меня с издевательской улыбкой. А когда я поняла, в чем дело, я… мне пришлось просто сидеть и ждать. Потому что теперь я ничего не могла сделать.       Я ударила Шнапса в плечо, которое сегодня уже страдало от моих рук: — Не обязательно было выбирать именно этот цвет! Это слишком… — я остановилась, пытаясь подобрать наиболее подходящее прилагательное. — Сексуально, да, — закончил за меня предложение Эдвард. — Ты говорила, хочешь гулять?       Я кивнула, хотя на моем лице все еще читалось недовольство. Мне просто не нравился черный на волосах. Ладно, каштановый или шоколадный… Но не черный!       Шнапс оставил машину на стоянке возле парка, в который мы и пошли. Странно, что Эдвард так охотно согласился погулять. Со мной.       Людей было немного, и это было объяснимо — было достаточно холодно, а темно-серые тучи намекали на дождь.       Мы медленно шли по аллейке, практически не смотря по сторонам — ничего кроме деревьев и озера справа в парке не было, лишь между ветками проглядывали небоскребы. — Ты здесь был раньше? — я решила разрушить молчание. Наверное, это было ошибкой, потому что наши разговоры, которые поначалу кажутся безобидными, могли перерасти в конфликт. Честно говоря, мне этого не очень хотелось. Сейчас. Но я по-прежнему была недовольна своей новой прической. — Я очень часто здесь появляюсь, когда копы особенно заинтересованы моими… достижениями. — Как тебе удалось ни разу не попасться? — мне действительно было интересно. У него знакомые — копы? Он подкупает полицейских? — Не то чтобы я слишком осторожничаю, но я не рискую, если есть опасность загреметь в Блэкгейт, — он шел, смотря под ноги, ни разу не подняв глаза на меня. Я бы не сказала, что мне этого хотелось, но… Не знаю. Ради приличия можно было бы и взглянуть. — Но ведь риск попасться есть всегда, верно?       Эдвард кивнул: — Наверное, мне везет.       Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как мы вышли из парка и попали на одну из центральных улиц. Нас окружали небоскребы, красивейшие здания, торговые центры… И здесь было много людей. И очень много машин.       Я стала замерзать, поэтому я решила надеть капюшон. Я натянула его на голову и засунула руки в карманы. Легче не становилось, но и возвращаться в машину не хотелось. — Замерзла? — спросил Эдвард, когда мы перешли улицу прямо к торговому центру, где людей было еще больше. Какой сегодня день недели? С этими приключениями я совсем потеряла счёт времени. — Немного, — слегка приврала я. Потому что если он предложит идти к машине, я начну протестовать. Меня дольше красили, чем мы гуляли.       Через несколько минут я держала в руках горячий латте, а в стакане Эдварда был, кажется, американо. Мне определенно становилось теплее от прикосновений к одному только бумажному стаканчику. Стоило мне сделать глоток, как тепло разливалось по всему телу, а от наслаждения я прикрывала глаза и растягивала губы в улыбке.       Шнапс все-таки предложил пойти в обратную сторону, потому что мы прошли достаточно много. Странно, но мне так не казалось. Либо Эдвард уже стареет, раз устает так быстро, либо мы действительно прошли немало, а я просто не заметила, разглядывая городские пейзажи.       В любом случае, у меня не было желания возвращаться. Мне было так… хорошо.       Все-таки Шнапс поменял маршрут так, чтобы мы как бы гуляли, но уже направлялись в сторону машины.       Начинало темнеть. Зажглись фонари, и город буквально преобразился. Это потрясающе! Я настолько была потрясена красотой города, что забыла о том, что Шнапс — та еще сволочь, и я его ненавижу.       Мы прошли мимо какого-то сквера, где мы стояли мимы и уличные музыканты, просто невероятно владеющие инструментами. Один из таких уличных артистов был как самая настоящая статуя. Он не двигался и, казалось, даже не дышал. При этом он стоял в какой-то необычной позе, вскинув руки вверх и прогнувшись назад.       В Готэме такого не было. Филадельфия — город, полный жизни. А Готэм-Сити будто мертв. Не было какой-то искры, заставляющей зачарованно смотреть на огни города, на высотки… Все было хмуро, однообразно, серо. Никаких цветов. Никакой радости. Один мрак.

***

      Я первая заскочила в номер, находясь в каком-то необъяснимом возбуждении от увиденного. Я просто не переставала говорить о том, как я восхищена городом, всю дорогу до самого номера. Вроде просто город, а столько эмоций. Потрясающе! — Здесь так красиво! — я скакала по гостиной, как ужаленная, и радостная, как маленький ребёнок, которому купили игрушку мечты. — Просто невероятно красиво! Все так ярко, красочно и…       Я повернулась лицом к Эдварду. Он снял куртку и, сложив ее кое-как, бросил на кресло. Он наблюдал за мной, стоя в нескольких шагах от меня и улыбаясь. Но это была не привычная ухмылка или какая-то наигранная улыбка. Она была настоящей.       Несколько секунд я молчала, смотря в его глаза и пытаясь понять, о чем он думал. Он был искренне рад.       Я машинально сделала шаг ему навстречу, будто чувствуя какое-то притяжение. Он выпрямился. — Я не хочу отсюда уезжать, — гораздо тише произнесла я. Практически шепотом. Прозвучало как-то по-детски. Я понимала, что это невозможно. Что желание остаться в Филадельфии и сжечь мосты останется недостижимой мечтой. Поэтому я добавила: — Если бы… Если бы не это все, — голос почему-то дрогнул. — я бы осталась здесь.       Усталость дала о себе знать. Я почувствовала, как устали мои ноги, да и тело в целом.       Моя улыбка стала сдержанней, и я все не сводила глаз с Эдварда. Он молчал, просто наблюдая за мной.       Тишина не раздражала, нет. В тот момент она казалась мне приятной.       Злость на Эдварда за все его выходки и не очень радостные сюрпризы улетучилась. Пропала. Мне будто не хотелось отрывать от него глаз. Хотелось смотреть и смотреть. Рассматривать каждую морщинку на его лице, смотреть, как он слегка щурится, улыбаясь.       Для меня будто остановилось время, и я просто смотрела на него. Мне нравилось это, как бы я не пыталась доказать обратное.       Я не заметила, как расстояние между нами сократилось до десятка сантиметров. Я ощущала его дыхание на своей коже. Внутри снова зародилось непонятное мне чувство, которое появилось тогда, в лесу, когда мы…       Его взгляд будто гипнотизировал. Эдвард, не отрываясь, смотрел мне в глаза, а я не моргала, будто боялась упустить что-то важное.       Я чувствовала, что начинаю терять контроль. Этот приглушенный свет, тишина и… губы Эдварда прямо перед глазами сбивали с толку. Искушали.       Я знала, что может произойти дальше. Мне хотелось этого и не хотелось одновременно. Головой я понимала, что это полнейший бред, и то, что мы поцеловались один раз, было не более, чем алкогольное опьянение. А внутри… Все кипело. Я знала, что нужно как-то отвлечься, но… не могла.       И я видела, что Эдвард тоже пытается сопротивляться. Он отводил глаза в сторону, иногда прикрывал их. Но он не мог отступить. И податься вперед, буквально на несколько сантиметров, он тоже не решался.       Я практически возненавидела себя за необъяснимую слабость.       В какой-то момент в моей голове что-то щелкнуло, и я, шумно выдохнув, отступила на пару шагов и наконец отвела от Эдварда взгляд. Я поджала губы и отвернулась, так как почувствовала, что щеки начинают гореть. Почему Шнапс не тормозил?! Почему он, мать вашу, не останавливается?! Почему я не торможу?       Тысячи таких вопросов атаковали мой разум, и я буквально схватилась за голову. — Черт, — почти не слышно прошептала я, прикрывая глаза.

***

      Я сидела на кровати, поджав к себе ноги и накручивала на палец прядь волос. На часах было около двух часов ночи, а я не могла уснуть, хоть и чувствовала невероятную слабость.       Это была просто усталость. Я просто устала, вот и не могла сдвинуться с места. А это непонятное возбуждение… от восхищения городом. Филадельфия вызвала слишком много эмоций. Бред. Полнейший бред.       Я пыталась найти адекватное объяснение тому, что мы с Эдвардом снова чуть не поцеловались. Первый раз — алкоголь. Просто затуманенный мозг, который не в силах принимать верные решения. Сейчас — что? Просто переизбыток эмоций? Ну нет. Это слишком глупо. Если возбуждаться после каждого потрясения, то… можно и не выдержать. Смешно.       Эдвард привлекательный. Это правда. И отрицать это бесполезно. Но ведь это не причина чувствовать то, что я чувствовала, находясь на расстоянии нескольких сантиметров от него. И это не причина ощущать кожей его горячее дыхание и вздрагивать от этого. Это всё переходный возраст. Просто нужно подождать.       Я пыталась оправдать свое поведение рядом с Эдвардом хоть как-то. То, что я чувствовала, когда он касался губами моей шеи пару дней назад, то, что я чувствовала сейчас, — просто совпадение, ведь так?       Но вот в чем беда: я никогда подобного не ощущала. Именно в такие интимные моменты, когда Эдвард смотрел в глаза и будто заглядывал в душу, когда его взгляд скользил по моему телу и останавливался на губах, я… у меня подкашивались ноги. И я теряла контроль. Как это объяснить? Просто переходный возраст?       Мои размышления заводили меня в тупик. Самым нелепым моим решением было подумать, что это чувства. Влюбленность. От этой мысли я почти рассмеялась. Этому не бывать. Я практически не знаю Шнапса. Какие тут могут быть чувства?       Я упала на подушки и закрыла глаза. Надо идти спать. Я просто устала. Вот и логичное объяснение своему поведению.