В мире, где ты и я

      Милош лениво потягивается на кровати, жмурясь от яркого солнца — опять забыл закрыть шторы. В тишине комнаты раздается негромкий щелчок. — Ты опять меня фотографируешь? — кот переваливается на другую сторону кровати, приоткрывает глаза, видя, как сползший на пол Саша активно щелкает фотоаппаратом. — Не могу удержаться. Ты слишком красивый, — приподнимается немного, выцеливает хороший кадр. — Иди сюда, — Милош тянет Сашу к себе, тот нехотя встает с пола и тут же плюхается сербу на бедра,— Эй! — Тш. Не дергайся, красивый кадр, — и снова щелкает снимок за снимком. Милош смеется, прикрывая глаза рукой от вспышки, и весело дергает ушками, покорно позволяя себя снимать. Иногда Милошу казалось, что Саша с фотоаппаратом неразлучен. Петров снимал всех и вся, но самым частым объектом его хобби естественно становился серб. Карты памяти ломились от кучи фотографий с разных ракурсов, а самые лучшие были распечатаны и повешены на стену в личной комнате Саши, которая и служила пристанищем его творчества. И, конечно же, Петров не мог не уделить внимание особенности Милоша, который, как и одна десятая часть Земли, был так называемым "Нэко" — имел при себе кошачьи ушки и хвост под цвет волос. Эти особенности никак не влияли на организм человека, не вредили, но и пользы никакой не приносили, разве что придавали более милый вид. Больше, чем фотографировать, Саша любил тискать эти самые ушки и наслаждаться довольным урчанием. Вот и сейчас он откладывает фотоаппарат на тумбочку, наклоняется к Милошу и снова тянет руку к смешно дергающимся ушкам. Поглаживает мягкую шерсть, массирует, слегка тянет за маленькие кисточки на концах, чем вызывает громкое и довольное урчание серба. Тот ластится под руки, под ласковые поцелуи в шею и вспоминает, как это все произошло в первый раз. Они только закончили очередной съемочный день. Милош выслушал наставления и похвалы от режиссера, да направился переодеваться. Саша как всегда бросал мимолетные взгляды на парня, на карие глаза, мягкую ласковую улыбку, активно шевелящиеся ушки, которые пробуждали вполне логичное желание погладить их. Петров выходит на улицу — свежий воздух немного отрезвляет. Идет было к машине, но тут снова видит Милоша, и взгляд автоматически падает на ушки, из-за чего Саша в который раз проваливается в свои мысли, не замечая, что Бикович в несколько шагов оказывается рядом с ним. — ...Прием, Земля вызывает Петрова! Сань, очнись, ты где витаешь? — смеется еще так звонко, что невозможно не улыбнуться. — А? Я... задумался просто. Что-то случилось? — Саша смущается слегка, надеясь, что не слишком откровенно пялился. — Да ты просто завис посреди дороги, пока на мои уши смотрел, — ан нет, заметил. — Ну, раз я все равно спалился, то... Можно погладить? Пожалуйста, — молодец, Петров, кто тебя за язык тянул. Как там говорится? Сгорел сарай, гори и хата. — Тебе — можно, — Милош улыбается, наклоняя слегка голову и навостряя уши. Саша как зачарованный тянет руку вперед, касаясь мягкой шерсти. Поглаживает смелее, а после удивляется, когда слышит негромкое урчание. Милош подается вперед, обнимая Сашу за талию, и ластится под руку. — Т-тебя подвезти? — Петрову толком не приходит ничего на ум, ему просто хочется стоять вот так, держа в своих объятиях Биковича и наслаждаясь этой близостью. — Только если к тебе домой. Милош улыбается теплым воспоминаниям. Они действительно тогда поехали к Саше домой и с тех пор не расставались. Поцелуй выходит медленным, ленивым, несколько сонным. Краем глаза Милош замечает, как Саша вновь тянет руку к фотоаппарату. Через пару секунд комната снова наполняется довольным урчанием, смехом и щелчками камеры.