Kiss Me

Джастину нравится член, можно сказать, что он его любит - ему нравится сосать член, нравится, когда его трахают членом. Больше всего Джастин любит член Брайана Кинни. Он обожает кончать, когда член Брайана долбит его задницу. Он не может удержаться и опускает ладонь на свой болезненно ноющий пах, когда сам стоит на коленях и проводит языком по набухшей вене на члене Брайана, дразнит напрягшуюся головку. Ему сносит голову от вида возбужденного, истекающего смазкой члена. Джастин сходит по нему с ума. Примерно такой же восторг, но немного другого плана, Джастин испытывает, кода целуется. Но только если это Брайан: его идеальные губы и умелый рот. Поцелуи Брайана приобретают такой смысл после выставки, на которой впервые за всю их недолгую историю появляются рисунки Джастина. Брайан подходит со спины: рука обвивает плечи и прижимает к крепкому, великолепно сложенному телу. Джастин наслаждается теплом и легким, ненавязчивым возбуждением, на губах против его воли расцветает широкая улыбка. Джастин немного разворачивается, и Брайан накрывает его губы своими – целует глубоко и неторопливо, чуть приобнимая. Этот поцелуй видят его мать и Дафна, Линдси и Мелани, Майкл со своим бойфрендом – все, кто так настойчиво пытается вбить ему в голову, что он никто для Брайана, и один трах ничего не значит, и не нужно ждать от Брайана слишком многого, вообще ничего – и еще куча народа. В Джастине вспыхивает чувство принадлежности и собственности – он принадлежит Брайану, а Брайан в какой-то степени принадлежит ему – и тут же угасает. Они целуются, и Джастину впервые кажется, что они действительно друг с другом. Джастину не нужно много времени, чтобы понять: каждый, абсолютно каждый поцелуй Брайана – особенный. И значит больше, чем трах. Джастин осознает это, стоит ему оказаться в лофте на траходроме Кинни и не заниматься с тем жарким и безудержным сексом. Джастин в поисках сна переворачивается на бок, лицом к спине Брайана, и это понимание приходит со словом «вдруг». Этим вечером, почти ночью, несколькими часами ранее Брайан отводит от него руки Эммета, когда Ханникат целует его шею, расслабленным, словно ничего не значащим, жестом и за футболку лениво тянет к себе. Джастину приятно и нравится, и он улыбается, тихо смеется. Брайан тоже улыбается, он шепчет какую-то милую чушь в лесбийском духе, и его брови взлетают вверх, будто он насмехается над самим собой. Брайан прихватывает его губы своими. Поцелуй без языков, но Джастин успевает ухватить многообещающее ощущение влажности и не тянется за еще одним. Он уже знает: достаточно нескольких движений губ на губах – и закружится голова. Поэтому Джастин проговаривает про себя – «поцелуй-обещание с привкусом нежности и кожи, остывающей после сокрушительного оргазма», - и идет к пассажирскому сидению, чтобы за ними поскорее закрылась тяжелая железная дверь и Брайан очутился в нем – глубже, чем возможно. На его губах все еще горит поцелуй-обещание, когда спина отца скрывается в толпе зевак, а Брайан придерживает его и пытается то ли привести в себя, то ли успокоить. «Джастин. Хватит» И Джастин останавливается. Его губы все еще объяты огнем, но он этого уже не замечает. Джастин смотрит на мужчину, даже во сне прижимающего руку к пострадавшим ребрам. Его дыхание ровное и спокойное – точно спит. Джастин осторожно, стараясь не шуршать тонким хрустящим одеялом, пододвигается к Брайану и целует его плечо. И, наконец-то, может заснуть. В Нью-Йорке Джастин сидит в номере и ждет Брайана. Он не может не прийти: у Джастина его кредитка. Главное – дождаться. Джастин перещелкивает каналы и представляет, как Брайан заходит в номер и трахает его на этой вот кровати или хватает за ухо и тащит обратно, в Питтсбург, или забирает карточку и уходит, оставляет его одного. Последний вариант кажется самым правдоподобным и Джастин вздрагивает, когда раздается настойчивый, усталый и раздраженный, стук. Он подходит к двери и уже знает, кого за ней увидит. Брайан втрахивает его в гостиничные простыни, и в сознании Джастина мелькает, что, возможно, он знает Кинни не настолько хорошо, как ему думается. Брайан берет его быстро, грубо, сильно. У мальчишки создается впечатление, будто любовник трахает его задницу своим твердым членом и рот искусным языком одновременно. И это так охеренно! – когда Брайан двигается в нем несдержанно, размашисто и почти на каждый толчок засовывает язык ему в горло, кусает губы. И невозможно разобрать, что им движет: злость или непризнанный, но пережитый страх потерять то единственное, что нельзя было бы ничем заменить. Эйфелева башня, Триумфальная арка, Елисейские поля – Париж. Майкл показывает фотографии и слайды, рассказывает о захватывающем путешествии. Но Джастин не смотрит, а слова отдаются белым шумом на периферии сознания. Брайан обхватывает его шею. Они сидят на диване совсем рядом, друг у друга в руках, их ноги почти переплетены. А вокруг – многочисленная разношерстная семья. И эти объятия – будто что-то обыденное, и Джастин не отказался бы от такой обыденности – похерить все и до конца жизни остаться на этом диване, с Брайаном. «Это же по-французски» Брайан вылизывает все уголки его рта. Он целует медленно, глубоко, лениво и по-свойски. Это похоже на то, как их языки переплетаются после очередного выматывающего оргазма или рано утром, задолго до института и работы, когда они ласкаются, толком не открывая глаз, еще не проснувшиеся, но уже возбужденные. Джастин вжимается в Брайана еще больше, подставляя под поцелуй улыбчивые губы. Джастин видит улыбку Брайана, словно отражающую его собственную, и понимает – Брайан думает о том же. Он приобнимает его и целует-целует-целует. «Я превратился в истинного голубого» «К счастью для тебя. А иначе я бы не стал тратить на тебя свое время» Брайан говорит слишком много правды, слишком много за раз – ее сложно выдержать с гордо поднятой головой. И – черт! – Брайан прав. Он всегда прав, и это трудно и легко одновременно. Джастин смотрит на него. Вряд ли его родители рады видеть рядом с ним этого мужчину. Охуенно красивый. Самодостаточный и честный. Жестокий. Взрослый. Брайан Кинни. Отказаться от своей мечты и жизни, от своего пути, чтобы облегчить чье-то существование… Отказался ли бы он в свое время от Брайана, зная, что это сделает мать и Крейга счастливыми? «Но теперь уже поздно. Пути назад нет» Брайан вытягивает его на танцпол, ограждая ото всех проблем пеленой музыки. Вокруг них десятки людей: всем им когда-то приходилось или еще придется выбирать, но сейчас – его очередь. Дартмут или остаться навечно молодым в своих картинах и едва заметных трещинках на губах Брайана. Брайан обхватывает его лицо ладонями, и в каре-зеленых глазах нет того обычного безразличия, безразличия-часть-образа-Кинни. Ему не все равно. Ему хочется держать в руках Джастина Тейлора, который не побоялся сказать я еду с ним – Джастина-Тейлора-будущего-нового-Энди-Уорхола. Джастин прикрывает глаза и с головой бросается в омут поцелуя. Он еще не знает, но уже сделал выбор. Джастин впервые заходит в лофт. Впервые отдается мужчине, Брайану. Потом, в будущем, он никогда и ни за что не признается, что у него даже мысли не возникло бы, будто они вместе, если бы Брайан не замедлял движения бедер, наклоняясь к нему, чтобы поцеловать так, словно хочет откусить часть его души. У поцелуев Брайана всегда было то необъяснимое свойство поворачивать его жизнь в неизвестном направлении.