Яблоки на снегу

Метка, проступившая под сердцем в виде яблока. Тоширо уже сто раз успел проклясть её. Потому что она и саднила, и горела, и ныла. Словно всё, что происходило с душой связанного с ним человека он переживал сам. Впрочем, так оно и было. И каждый раз задавался вопросом: что такого делает его соулмейт, что метка каждый раз болит так, словно по ней резко попали чем-то резиновым? И почему именно яблоко? Хотя стоило признать: рисунок метки был очень эстетичен. Обычное яблоко диаметром в десять сантиметров с витыми веточкой и листиками. Жаль, что весь рисунок — чёрный. Когда прошло некоторое время, то Хитсугайя стал чувствовать прикосновения к метке. Не те удары резиной, а именно касания. Тонкими тёплыми пальцами. Ощущал, как ладошка прижимается к метке. И это кружило голову. Эти касания до чёртиков были приятны, отдавались приятными волнами по телу. Хотелось мурлыкать подобно коту. Шинигами тоже трогал свою метку. И был уверен, что его соулмейту это нравится. Эти прикосновения почему-то напоминали секс по телефону. Слишком откровенные, слишком интимные, слишком пьянящие. Такие сравнения били куда-то под дых, и Тоширо сам уже смущался свих мыслей. А потом ему попалась она. Взбалмошная, идущая наперекор принципам и без чувства самосохранения. Девочка Карин. Пусть всего пару раз он с ней виделся, но каждый раз она могла выкинуть что-то идиотское или слишком безумное. Что-то, что могло в любую секунду её убить на месте. И когда она старше стала, то ничего не изменилось. Всё та же взбалмошная девица. Но теперь уже знающая, как бороться с пустыми. Странное дело, но при виде неё метка начинала жечь так сильно, что порой было тяжело сохранять спокойное лицо. А по возвращению обратно домой хотелось выть. Метка жгла не столько болью, сколько чем-то непонятным. Пульсировала и была готова вздуться пузырём. На такое тело реагировало уж слишком остро. В паху ныло нестерпимо, а каждое мимолётное касание отзывалось дрожью в коленях. Чёрт бы побрал этого соулмейта с этой меткой!

***

— Покажи грудь. — Куросаки была настроена решительно. — Иди к чёрту. — Вот такой наглости Тоширо точно не ждал. — Покажи! — На кой? — Я же знаю, что там есть что-то. Или сам покажешь, или раздену тебя насильно. — Отстань, Куросаки. По-хорошему пока говорю. — Там ведь метка, угадала? — Не твоё дело. — Метка с красивым яблоком? Тут парень вздрогнул и уставился на Карин. — И не смотри на меня так, — хмыкнула девушка. — Откуда… — не успел договорить Тоширо, как брюнетка жестом попросила его помолчать. И стянула футболку, обнажая небольшую грудь. Шинигами резко отвернул голову, вспыхивая. — Ты соображаешь, что делаешь?! Оденься! — Я прикроюсь руками. Просто посмотри, — просто ответила Карин. Впрочем, она от него сейчас немногим отличалась: была такой же красной, как варёный рак. Его мучил стыд. И донимало любопытство. А метка под сердцем заныла снова тем же непонятным ощущением. Пришлось повернуться. Под левой грудью, чуть ближе к сердцу. Точно такая же метка яблока с витыми листьями. Но белая. Белее, чем её кожа. — Давно? — только и смог выговорить Тоширо. — Угу. Мне было лет восемь, когда она вылезла… — тихо ответила Карин. И затихли. Так и просидели на полу, не проронив ни слова. Да и нужны ли они вообще? Пока луна светит, падая на вещи и силуэты в тёмной комнате, следует молчать. И раскидывать по снегу яблоки. — Тоширо… — позвала девушка. — М? — Ты мне нравишься… — Аналогично…