Заблудший василек

Леви, поджав губы, лишь крутила в бокале многолетнее красное вино, не в силах даже его пригубить — от обиды не хотелось ни пить, ни есть. Даже если она и убеждала себя внутри, что нужно хотя бы напиться, чтобы не было так паршиво, мозг упрямо твердил: ни черта ей это не поможет, а поэтому продолжала лишь крутить несчастное вино, которым ее подруг угостили весьма хорошие собой парни. Ее подруг. Не её. Зря она вообще решила пойти в клуб. Сидела бы себе дома за очередной книжкой и не страдала ерундой. Теперь же она еще больше убедилась в том, что со своей детской внешностью не сможет поразить ни одного нормального мужчину — им подавай большую грудь, длинные ноги, шикарную задницу и наштукатуренное всей возможной косметикой лицо. Именно такими были ее подруги. Сама же Леви была их противоположностью. Причем полной. Кто позарится на маленькую грудь, короткие и худые ноги, не особо отставленную задницу и милое детское личико? Наверняка какой-нибудь поехавший педофил. Нормальным парням нужны нормальные девушки, а не… Всхлипнув, сжала теперь уже зубы — она ведь готовилась к этому походу. Накрасила и так черные ресницы, подтемнила идеально выщипанные брови, выкрасила губы в нежно-розовый и даже натянула на себя это противное облегающее платье! А каблуки? Чего ей стоило сюда добраться! Она чуть пару раз не свалилась с лестницы, пытаясь спуститься! И ради чего? Сидеть, забытой всеми? Горько вздохнув, все-таки плеснула в себя нагревшегося от ее ладони вина — горло неприятно обожгло, а голова слегка закружилась. Все, что было сделано — все зря. Черт-с-два. Она даже лифчик с пушапом ради такого случая надела. Пошло оно все. Пошли они все. Она так и знала. На что вообще надеялась, придя сюда? Только опозорилась. Зазнайка. Тьфу! Да и не только зазнайка. Идиотка к тому же. Громко поставив бокал на стеклянный столик — все равно из-за громкой музыки ничего не слышно — откинулась назад, сложив руки на груди и намереваясь брать от случая по максимуму. В конце концов, она может поспать и забить на все: красивых подруг, клуб, свой неприличный вид и разбитое горем и разочарованием сердце. Кому какая разница, что она будет делать? Все ее старания были напрасны и не нужны. Как она могла подумать, что макияж и красивая одежда способны кого-то заманить? Она та самая подруга-уродина, про которую обычно говорят парни в клубах. На фоне ее подруги сексуальные красавицы. А она — синий утенок, мечтающий стать лебедем. Откинулась, совершенно забыв, что у пуфика не было никакой спинки. … и, вскрикнув, упала. Воздух буквально выбило из груди, юбка задралась почти до бедер, а широко разведенные ноги лежали на ярко-красном пуфике. Она закрыла глаза. Сердце забилось в груди даже громче играющей музыки, лицо обожгло жаром, а колени задрожали — стыдно было настолько сильно, что подняться совершенно не могла. Пытаясь слиться вместе с полом, вполне себе представляла насмешливые взгляды окружающих, и еще больше впадала в отчаяние. Если она поднимется, то короткая юбка платья задерется вверх, позволяя всем увидеть ее нижнее белье. Она просто останется так лежать? Черт. Неуклюжая дура. Так опозориться. Скорее бы пойти домой и все забыть. Скорее бы пришли подруги с танцпола. Скорее бы сесть нормально. Черт. Как стыдно. Черт! … и не успела она придумать план дальнейшего хода действий, как чьи-то сильные руки легли на талию и она тут же взмыла вверх. От шока вскрик невольно вырвался из груди, заставив широко распахнуть глаза и вцепиться пальцами в чью-то теплую майку. — Не ушиблась, мелкая? — Мужчина, поднявший ее с пола, был очень широк в плечах, отчего Леви почувствовала себя… на своем месте? В груди, где слишком сильно билось сердце, мгновенно потеплело. Несмотря на многочисленный пирсинг на его лице, бросающийся в глаза, он очень красив, из-за чего Леви не могла отвести взгляд, завороженно смотря в алые, словно кровь, глаза. — С… — совсем тихо начала она, смущаясь всей этой ситуации, — Спасибо. Хотя из-за громкой музыки ее и не было слышно. Да и не нужно было. Он понятливо кивнул. Леви уже была готова встретится ногами с полом, наконец-то приняв вертикальное положение… Однако обратно ее не поставили. Мужчина, так крепко прижимающий ее к себе, развернулся и пошагал в неизвестном направлении, отчего Леви сильно заволновалась и запаниковала, пытаясь вырваться из сильных рук: — Отпустите! Я никуда не хочу! Положите туда, где взяли! И мужчина услышал. Пожав плечами и развернувшись, пошагал обратно, отчего у Леви даже отлегло внутри. Странный. Странный и страшный. Но послушный, слава богу. И вновь напряглось, когда он сел на ее место, удобней расположив у себя на коленях. Паника буквально захлестнула с головой, отчего Леви начала вырываться, пытаясь слезть и убежать. Щеки горели огнем, душа сворачивалась в комок, а руки, плечи и даже ноги задрожали настолько сильно, что управлять ими было неимоверно сложно. Она никогда не была в таких ситуациях, поэтому не знала, что делать, кроме как паниковать и стараться как можно скорее пуститься в бегство. Плевать, что на каблуках — у страха глаза велики, и бегать в них сейчас она сможет в два раза быстрее, чем в кроссовках. Как заставить его отпустить? Кому кричать? Где ее подруги? Почему все так? Что ему от нее нужно? Рука, державшая ее за спину, не давала сдвинуться с места. Черт. Черт. Черт. Черт! Зачем она вообще пошла в этот чертов клуб?… — Малышка, — ухо буквально опалило горячее дыхание, заставив ее замереть, — Не суетись, иначе платье твое маечкой станет. Аккуратно положив ладони на сильные плечи и опустив низко голову, пытаясь дышать ровно и не дать слезам волю. Она напугана, смущена, растеряна, разбита. У нее нету сил вырваться, она не может закричать и позвать на помощь кого-то из подруг. Хотелось… зарыдать. — Я Гажил, — вновь заговорил он, — И не бойся ты так. Ничего я тебе не сделаю. Но почему-то это не успокаивало. Слезы все-таки обожгли и так горящие щеки, а плечи дернулись в невольном всхлипе. Она очень хочет домой. И не успела поджать под себя плечи, чтобы расплакаться еще сильней, как ее тут же обняли, неожиданно сильно и нежно прижимая к себе. Широкие мужские ладони приятно поглаживали тонкую спину, чужое дыхание согревало оголенную шею, а равномерно опускающаяся и поднимающаяся грудь, в которую она уперлась щекой, немного успокаивала. Нежно? Да. Но все равно страшно. Она хотела, чтобы кто-то обратил на нее внимание, однако не так сильно и не так резко. Не таким способом. — Эй, мелкая, — выдохнул он прямо в ухо, — Прости, что напугал. Не хотел. Все хорошо? Леви, за короткий промежуток пережившая столько эмоций и чувств, кивнула, мечтая быстрее уйти из этого жуткого места. Сердце уже не так сильно колотилось, паника ушла вместе с дрожью, но плакать хотелось все равно. Ей было непривычно находиться в таких объятиях, да и к тому же чужих. Она не так представляла себе сегодняшнее возможное знакомство в клубе. Почему он считает нормальным вот так вот прижимать к себе девушку, имени которой даже не знает? И почему ей приятно быть прижатой к мужчине, которого видит впервые в своей жизни? Пару раз вздохнув и собравшись с мыслями, неловко выдавила, надеясь быть услышанной: — Отпустите меня, пожалуйста. Однако громкая музыка не позволила донести просьбу до слуха Гажила, и Леви, сгорая от стыда, потянулась к его уху, еще громче повторив: — Отпустите меня, пожалуйста. Мужчина слегка отстранился, посмотрев ей прямо в глаза и, кивнув, встал с несчастного пуфика, легко держа ее на руках. Однако обратно не усадил — он пошагал к диванчику рядом, стараясь не задеть неудобно стоящий столик и не опрокинуть его на пол. Чувствуя себя куклой, Леви совсем сжалась, не понимая происходящей ситуации и в которой раз повторяя себе: «Хочу домой». А когда ее усадили на мягкое сиденье, чуть не вскрикнула от радости. Ее услышали! Гажил сел рядом, заставив сердце вновь забиться чаще, но теперь уже не от страха. Несмотря на плохое первое впечатление и вызванный странным поведением испуг, почему-то хотела продолжить сие необычное знакомство. Ведь… он ее послушал. Два раза. И ни к чему не принуждал. К черту. Схватив стоявший наполовину полный бокал вина, оставленный подругой, плеснула все содержимое в горло и тут же сморщилась — горло неприятно обожгло, а голова немного закружилась. Для смелости. — Давайте тогда знакомиться, — громко заговорила она, как только жжение прошло, а разум немного затупил. В конце концов, что теперь терять? Она упала, к ней подошел мужчина, который держал ее на руках и очень нежно обнимал, — Леви. — Замечательно, — выдохнул он и еще ближе наклонился к ее уху: — Больше не пей, Леви, — из его уст ее имя прозвучало… сексуально? Непотребно? Черт. Это всего лишь алкоголь. Ее имя просто не может так звучать. Особенно когда его говорит мужчина, совсем недавно испугавший до паники. Гадство. — В-вы… — голос предательски дрогнул, отчего пришлось вздохнуть и приложить усилия, чтобы ровно продолжить: —… часто здесь бываете? Гажил тут же ответил, обжигая ухо горячим дыханием и почти дотрагиваясь до него губами: — Не часто, но бываю. Можно на «ты», я не настолько стар. Мурашки пробежались по всему телу. И только Леви хотела залепетать про уважение, которое, независимо от возраста собеседника, должно обязательно присутствовать, как очень громкий голос подруги разбил их потрясающую атмосферу, побуждая невольному вздоху вырваться из груди. — Леви? Черт возьми. Плечи задрожали. Только не это. Теперь он забудет про нее. Подруги, вернувшиеся вместе с парнями, начали рассаживаться по своим местам, громко смеясь и сверля рядом сидящего мужчину взглядом. — Если хочешь, то можешь сесть ко мне, — смело и очень громко заговорила вторая подруга, закидывая ногу за ногу и давно-таки неприлично приподнимая край юбки вверх, оголяя ногу. Леви поймет. Она все поймет. Серьезно. Обидеться, но поймет. Слезы подкатили к глазам, а ком, застрявший в горле, мешал дышать. Неприятно признавать, что ее «подруги» — мерзкие стервы, но других у нее не было. Леви не хотела оставаться одна. Гажил дернулся, отчего она не смогла сдержать слез, собираясь встать и умчаться прочь, но знакомые сильные руки, обвившие талию, внезапно приподняли и притянули ее на теплые колени. В душе потеплело, и Леви уткнулась носом в широкую грудь напротив. Он не ушел. — Я знаю одну круглосуточную кофейню. Хочешь? Она обвила его шею руками. Он принял это как за «да». *** — Когда я увидел тебя в первый раз, то подумал, что ты заблудший василек, которому не место среди всех этих сорняков, считающих себя цветами, — тихо и очень мягко проговорил Гажил, смотря в глаза с такой невероятной нежностью, что щеки моментально налились краснотой. — Глупый Гажил, — она все-таки закрыла лицо руками, — Как ты можешь говорить о таком так спокойно? Сердце билось в ушах, душа металась из стороны в сторону, мозг сходил с ума. За год отношений она привыкла к напористому, слегка грубоватому, упертому, но очень доброму Гажилу, выражающего свои чувства только действиями, что теперь, услышав, готова взорваться от такого смущения. — Я не спокоен, — он притянул к себе, прижав к своей груди, и Леви услышала учащенный ритм. Точь-в-точь как ее. — Мелкая, я очень не спокоен. Он отстранил от себя, убирая ее руки от лица и вновь заглядывая в глаза: — Ты будешь моей женой? Вмиг все оборвалось. Дыхание сперло, сердце сделало тройное сальто, а слезы, подступившие к глазам, вынудили моргнуть — казалось, будто они только вчера сбежали от ее стервозных недоподруг, которые после этого брызгали слюной от зависти. Будто вчера он сделал ей предложение встречаться, подарив огромную коробку шоколадных конфет и набор всевозможных стикеров для книг. Будто вчера был случайный первый поцелуй, когда она просто неуклюже повернула голову. Будто вчера… А сегодня он делает ей предложение. — Мелкая? — неуверенно. — Да… — наконец выдохнула она, — Черт возьми, да!