Эволюционные судороги

Шелестом, шуршанием бежит отчаяние, скачет, веселится, куртуазно кланяется и собирает пожитки. Мои пережитки под толщей льда, снега из слез и грез; бежит скука и кричит, пищит, скалится, будто в бездну вот-вот свалится и зависнет в пространстве меж реалиями. А мы все кричим в погреб, мол, неси вино и тяни сюда, далее. Вереск верёвкой по времени тянется, между губ застревает звук ветра и лающе падает куда-то обратно в гортань. Детка, встань. Мне не понять твою дрожь, только нож застревает меж ребрами, будто со спины сердце ближе и дно души полное. Ты кричишь тихо и вереск с часов сыплется, как побелка с потолков, зыблется, тебе и мне перед глазами мутит и плывет, все играет. Ты сползаешь, будто тебя мажет по стенам и марево тает. Возврат к не возврату и капельке ткани, мотаю тебе на запястье, латаю, как будто собаку побитую жизнью, машиной, асфальтом поезженной и проженной солнцем. Она не вернётся и будешь ты лежать обречённый, озарённый солнцем и мыслью сиять, кричать до хрипа и боли, остатка выплюнутых лёгких и просто сущей глупости.