MDZS-драбблы

Яо сначала просто чувствует, как по телу разливается тепло, но ничего не понимает. Да и не пытается. Он бессознательно расслабляется и покачивается на ласковых волнах. Потом постепенно возвращаются ощущения: мягкие прикосновения к коже, поглаживания. Яо невольно подставляется, раскрывается, расставляет ноги и раскидывает руки в стороны. Кто-то нежно гладит его живот и бедра, медленно ведет ладонями по груди и снова по животу. Следом по коже скользит прохладная ткань. У Яо дрожат ресницы; он медленно вдыхает, на выдохе приоткрывает губы. Лба касаются пальцы, лица – нежная ткань. Яо приподнимает голову, ждет, чтобы пальцы погладили скулы и щеки, дотронулись до губ, скользнули на шею. Едва заметные прикосновения приходятся на ресницы, и Яо наконец открывает глаза. Лань Си Чэнь улыбается ему, снова трогает везде – голого, открытого, ласкает руками и белоснежными рукавами. – Лань Хуань, – одними губами зовет Яо. Так, как никогда бы не позвал бы в жизни. Лань Хуань мягко растирает внутренние стороны бедер, и у Яо прерывется дыхание. Он сглатывает, сгибает ноги в коленях и снова закрывает глаза. Новые прикосновения ощущаются совсем иначе. Еще нежнее, медленные и почти щекочущие. По губам – почти как невесомый поцелуй, – шее, ключицам, груди. Яо угадывает: кисть оставляет за собой влажный след. Щекотно проходит по соску, вокруг пупка, и Яо сглатывает, поджимает живот и горячо выдыхает. Когда он снова смотрит, Лань Хуань выглядит умиротворенным и счастливым. Уголки его губ приподняты, хочется коснуться их своими, испачкать краской. Лань Хуань увлеченно рисует на теле Яо, изящно взмахивая рукой. Яо все жарче, хочется подставиться еще и еще, раскрыться еще больше. Он счастлив быть холстом, единственным, пусть бы кисть Лань Хуаня больше никогда не касалась никакой другой бумаги. Яо открывает глаза, и тишина комнаты оглушает его. В безветренной ночи даже трава за окнами не шелестит. Яо делает несколько глубоких вдохов, успокаиваясь. Трогает свой пах и влажное пятно на животе. Нужно встать и ополоснуться, но он только раздраженно стирает семя с живота краем одеяла и переворачивается набок, утыкается в подушку. Самые сладкие сны всегда приносят самые горькие пробуждения.